Размышления русского боксера в токийской академии Тамагава 5 (СИ)
— О. Попала в меридиан, хе-хе… — похвалила себя менеджер по пиару. — Я зайчик… Так что там за глобальное обобщение, до которого додумался обычный школьник? А куча взрослых людей из достаточно серьёзной и не совсем законной организации тормозят? И не могут оценить даже в ретроспективе?
— Ты мониторишь изменения в действующем законодательстве? Поправки в конституцию? — продолжая расплываться в улыбке, серьезно, тем не менее, спросил подросток. — Блин, Вака, а ведь это самая настоящая взятка. — Пальцы его правой руки растопырились в разные стороны, словно когти кошки. — Тактильными элементами.
— Чем могу, — сосредоточенно ответила бывшая спортсменка, сдувая пот со лба и добавляя к нажатиям на подушечки давление на тыльную сторону ладони. — Раз изощренным азиатским сексом тебе неинтересно. Хм. В отличие от нас. Вот же… Кому рассказать…
— Ы-ы-ы… да-а-а…
— Не мониторю, — честно ответила она на вопрос. — Ты задел макроуровень. Не возьмусь говорить за твоего отца или за Томиясу, но вот тебе лично моё мнение: львы бабочкам не страшны. Те изменения, что ты говоришь, именно нас коснутся в последнюю очередь. По понятным причинам технического характера.
— Да ну? — насмешливо пробормотал подросток, не открывая глаз. — Знаешь, есть поговорка: «Чем дольше ты не хочешь заниматься политикой, тем сильнее и быстрее политика будет заниматься тобой».
— Поговорку знаю. Практической связи с деятельностью компании и собой лично не улавливаю, ни в каком приближении. Вроде, сама не дура, — добавила менеджер после небольшой паузы. — И японка.
— Последнее тут причём? — искренне удивился старшеклассник.
— Это значит, что абсолютно все смежные области на работе я тоже контролирую, через связь с коллегами. Имеем ввиду офисную работу, — вздохнула брюнетка. — Перевожу на японский для детей-иностранцев. Юридический департамент — они мониторят тоже только прикладное. Маркетологи, финансы, операционисты — своё. То есть, каждый следит за своим полем, а ты как-то слишком глобально замахнулся. Конституция — да её целиком и не читал никогда никто… Вру. Юристы, на первом или втором курсе — но сейчас они её вряд ли мониторят. Знаешь, есть правило: счастливый народ не знает имен своих политиков и названий новых законов.
— Вот я и говорю, — Маса вздохнул и открыл глаза, покосившись на замершие пальцы собеседницы.
— Извини! Увлеклась разговором! — спохватилась Вака и возобновила массаж.
— О-о-о… Вот так, не прекраща-а-ай…
— Не прекращу. Пардон. Больше не повторится, — пообещала она. — Так что ты там разглядел крупными иероглифами на фасаде государства? И это что-то — настолько неромантично, что такая тёлка вокруг тебя от интриги слюной захлебывается?
— Ты обещала не говорить никому, — напомнил школьник.
— Бля… Интриги уже хватит, умоляю! Говори давай! Можешь считать угрозой.
— Ты заметила, что в некоторые внутренние муниципалитеты, наш и три соседних, предвыборные заявки на избрание депутатами могут регистрировать теперь не только физические лица и политические партии?
— Не-а, — легко отмахнулась Коюме. — Не заметила. А что там? Кто ещё? И почему это тебя так возбудило?
— Ещё депутатами могут стать представители юридических лиц, являющихся резидентами и приравненных к резидентам. Там налоги надо нормально платить, в благотворительность и инфраструктуру вкладываться, но тем не менее.
— И что? — Вака добросовестно задумалась, не переставая работать большими пальцами по ладони подростка. — Ты, судя по всему, эту шахматную партию видишь на несколько ходов дальше меня? Потому что я пока криминала не вижу, ни с какой стороны.
— А криминала и нет, — вздохнул младший Асада. — Давай отметим этот момент, для памяти. А ты тоже в шахматы играешь? — спохватился он заинтересованно.
— Не-а. Видела раз через твоё плечо, как ты по сети с компьютером рубишься. Дальше что?
— Дальше: сколько новых иностранных юридических лиц, если в процентах, открылось в нашем муниципалитете за этот год? И какой процент роста их к предыдущему?
— Изви-ни, — бывшая спортсменка, продолжая правой рукой растирать старшеклассника, левой тут же защелкала по виртуальной клавиатуре. — Ну, типа рост процентов пятнадцать? Хм, и что? Нет, ты конечно молодец, что это отловил — но что из этого?! Мы и квоты вылова рыбы поменяли чуть-чуть, и предприятия по обслуживанию атомной энергетики стараемся иностранцами комплектовать… В общем, пока не понимаю, к чему ты клонишь.
— Накладываем динамику из ежемесячной сводки токийского департамента полиции. Можешь взять в открытой версии их сайта.
— Хм… Ну, допустим. — Вака исполнила операцию, с азартом задумалась и через три секунды сделала предположение. — Там, где растёт доля иностранцев, как рабочей силы и мигрантов, некоторые виды преступности всегда растут. Особенно если говорим об уличном криминале. Нет?
— Если бы только это. На примере злополучного массажного салона, где…
— Я ПОНЯЛА!
— Этот объект в сводки попал, кстати! Если захочешь, по адресу ты его даже по дате разыщешь. Но девятка говорит, что, в рамках мониторинга, они только по данным негласного аппарата именно в это время, в этом муниципалитете, предполагают ещё пять аналогичных эпизодов. Которые не вошли в отчет — потому что там у исполнителей всё получилось. И хозяева банального слились.
— Намекаешь, отчёт не до конца достоверный? — нахмурилась брюнетка. — И реальные цифры намного круче?
— Почему намекаю? Откровенно тебе говорю. Я у Ватанабэ через руку глядел, он в девятку кое-что отправлял. Попутно их внутренние документы загружал. Тенденция лично мне видится такая…
* * *Справедливости ради, Вака со всей добросовестностью прошла цепочку рассуждений подростка следом за ним.
— Что-то в этом есть, — вынужденно признала она через добрые четверть часа. — Блин. Знаешь, когнитивный диссонанс: мозги вроде говорят одно, а собственные нейросети, эмпирические — совсем другое. Или это у меня шиза проснулась? — озадачилась она внезапной догадкой.
— Нет! Потому что тогда твоя шиза у нас обоих, — посмеялся младший Асада. — Мне кажется, никто и не видит именно потому, что не понимают мотивацию той стороны на уровне замысла.
— А ты понимаешь? — серьёзно спросила менеджер.
— Теоретически, есть два пути анализа. Ну, доступных лично на моём уровне. Первый: записываем все эти несуразности в столбик. Потом получившийся массив нужно попробовать описать одним словом, — поделился Маса.
— Мыслительные процессы младшей школы? — развеселилась Вака.
— А правый прямой тоже можно научиться бить в младшей школе, — абсолютно серьезно возразил школьник. — Он от этого слабее с возрастом никак не станет.
— Хм… Логично… Справедливости ради, не могу не отметить: ты набрал очень своеобразный массив. Для описания одним словом. — Брюнетка чуть задумалась. — Кому другому и в голову не придёт. Либо — не будет технической возможности подглядеть через плечо в данные девятки.
Повертев головой по сторонам, она что-то нажала — и оба сиденья откинулись спинками почти в горизонтальное положение.
— Э-э-э, ты чего?! — мгновенно разволновался Маса.
— Расслабься, — небрежно взмахнула волосами менеджер, откидываясь назад. — Мне так думается лучше. Или ты опасаешься матримониальных поползновений от меня в твой адрес прямо здесь?!
— Манипулятивное утверждение, — насупился блондин, но тоже откинулся назад. — И необязательно матримониальных… Ладно. Двери машины открыты, Цубаса всё равно бдит.
— Я даже слышу вас отсюда! — донеслось метров с двадцати, из-за кустарника. — Вы разговаривайте, разговаривайте! У меня расширения хорошие!
— Хуясе! — икнула бывшая спортсменка при звуке голоса красноволосой, широко раскрывая глаза и поворачивая голову вправо. — Ладно, проехали. Что за вторая методика?
— Берешь и трактуешь каждое изменение обстановки в рамках самого пессимистичного сценария, — подумав, ответил старшеклассник.