Хозяйка утерянного сада (СИ)

ПРОЛОГ
— Не забудьте надеть бриллиантовую корону и роскошное платье, когда пойдете мыть полы! Можете взять веер, чтобы не сомлеть, потому что там очень дурно пахнет! И нюхательную соль! — послышался ехидный голос за дверью.
Я гордо смотрела на свое отражение в зеркале. Темно-синее платье было украшено роскошной вышивкой. Под горлом сверкнула драгоценными камнями старинная брошь. Мои руки обтягивали атласные перчатки. Волосы цвета шоколада были собраны в идеальную прическу. Только лицо было бледным, словно нездоровым. Губы были сжаты в тонкую ниточку, а подбородок предательски вздрагивал.
Сегодня я ничего не ела.
— Кто виноват, что Принцессе Алмазных Копей нечем платить за ночлежку? — заметил ненавистный старческий голос, которого я боялась раз в месяц до судорог.
В маленькой тесной комнате пахло дохлой мышью, старыми давно нестиранными одеялами и дорогими цветочными духами.
— Да как вы смеете мне такое предлагать! — прошипела я, стараясь лишний раз не дышать.
— Ой, простите, я, кажется, забылся. Можете представить, что вы на балу! Тряпка и ведро уже пригласили вас на танец! Все танцы расписаны! — противно рассмеялся скрипучий старческий голос за дверью.
— Вон отсюда! — сглотнула я, держась крепче за старенький стол.
Я с облегчением прислушалась к удаляющимся шагам и выдохнула. Хозяин ушел. Надолго ли?
— Тук-тук-тук! — потревожил нас громкий стук в дверь.
— Я сама открою! — воскликнула нянюшка, когда я вскочила со стула, шаря рукой по столу.
— Нет, я! — приказала я, отодвигая ее от двери. — Я лично поговорю с Хозяином Ночлежки!
— Тук-тук-тук! — снова послышался упорный стук.
— Сидите, мисс! — рявкнула на меня няня так, что я присела. Она снова превратилась в милую старушечку, мелкими шажочками идущую к обшарпанной двери.
— Нет, открою я! — сощурила я глаза, вскакивая со стула и устремляясь к ней наперерез. — Отойдите! Я сама с ним разберусь! А то я вас знаю, вы будете просить и унижаться! Так, где моя бумажка с грязными ругательствами, которые я записывала на улице? Вы опять ее спрятали? Да? А! Вот она! Нашла!
Я подняла листок бумаги с пола, расправила плечи, подошла к двери, воинственно одернув платье. Распущенные волосы рассыпались по плечам.
— Послушай меня ты, мерзкий и грязный старикан! — гневно, сквозь зубы произнесла я, подглядывая в бумажку. Некоторые слова приходилось читать по слогам. — Как ты смеешь делать мне такие предложения, хрюз-дра-пер? Ты за кого меня держишь, чу-хо-блок, ты эдакий?! Или ты думаешь, что я соглашусь… Простите, тут неразборчиво… О! Одну минутку…
Я покраснела, пытаясь разобрать слово.
— Ка-ша-глот! А ну марш отсюда, дедуин! Разговор окончен!
Справилась! Я сложила бумажку и посмотрела на покрасневшую няню, поднявшую глаза к потолку. «Боги, сделайте так, чтобы она их не запомнила!», — молилась сгорающая от стыда няня.
Но в дверь снова постучали! Уже настойчивей. Мы с няней переглянулись. А вдруг жандармы?
Няня осторожно открыла дверь и вышла в коридор. Она тут же вернулась бледная и взволнованная.
— Там господин какой-то… — заметила она тихим шепотом, осматриваясь по сторонам. — Богатый… И…
— Что «и»? — удивилась я. Няня почему-то замолчала. Не понимаю, в чем дело?
— А ну быстро сюда! — тут же спохватилась нянюшка, скалывая мои волосы в иллюзию прически. — Спинку держим ровно, взгляд гордый, щечки с румянцем! Быстро-быстро покусала губки, чтобы красными были! Вот!
Меня противно пощипали за щеки. «Ай!», — вырывалась я, кусая губы. Один взмах руки и непослушная прядь вернулась в аккуратную прическу. Вот это мастерство!
— Головой не вертите, а не то все распадется! — прошептала няня с прытью молодой козы добежав до кровати и тут же забираясь под одеяло. — И помните! Вы пришли навестить старую няню! Только вежливо, я вас умоляю! Вежливо! Никаких колкостей, никаких грубостей! Я вас не первый год знаю!
— Войдите! — послышался слабенький голос няни из-под одеяла. Дверь открылась. — Просто у меня посетитель!
В зеркале отразился симпатичный молодой человек в синем костюме. Я стояла брезгливо осматривая обстановку из-за полуопущенных ресниц.
 
— Наконец-то мы вас нашли! Я так понимаю вы — графиня Жанетт Беранже? — послышался радостный голос, на который я лениво обернулась.
— Веж-ли-во! — беззвучно напомнила няня, высунувшись из-под одеяла.
— Я и не терялась, — изысканно вежливо ответила я, слыша протяжные и мучительные стоны няни. — Простите, чем обязана?
— Некий господин хочет видеть вас! Он просит разрешения … войти, — поклонился молодой человек. Почему-то на слове «войти» молодой гость замялся. Или мне показалось?
Я отвернулась, делая вид, что рассматриваю комнату с брезгливостью аристократки, попавшей в грязный проулок.
— Поздно, я уже … вошел, — послышался негромкий, бархатный и тягучий голос.
В высоком зеркале отражалось только огромное кресло, похожее на роскошный трон. И больше никого.
Я обернулась, с удивлением встретившись взглядом с господином, сидящим в кресле.
Его лицо было красивым, благородным. В заблуждение вводили серебристые волосы с проседью. Именно из-за этого странного и удивительного цвета, на первый взгляд могло показаться, что он стар.
Глаза были притягательно яркими, темно-синими, но взгляд был отталкивающе холодным и колючим.
На его лице был росчерк шрама, разрезавший правую бровь и часть щеки, но каким-то чудом не тронувший глаз. Чтобы не смотреть на безобразный шрам на красивом лице, я скользнула взглядом по его камзолу, застегнутому под самый подбородок. В обрамлении темных кружев воротника его лицо казалось еще бледнее.
Но тут мой взгляд привлекла его рука, покоившаяся на чуть светящейся полусфере.
Господин поглаживал ее пальцами, шелестя в неловкой тишине кружевом манжета.
«Он не может ходить!», — обожгла меня мысль. Это — магическое кресло… Он не может ходить… Мое сердце сжалось от жалости. Мой критичный взгляд смягчился.
Красивые губы приоткрылись. Мне показалось, что он сейчас скажет что-то будничное и вежливое.
— Итак, здесь живет та самая дама полусвета, о которой уже третий день рассказывают такие гнусности, что стыдливо краснеют даже бывалые развратники? — насмешливо и негромко произнес господин.
Я не поверила собственным ушам. Ни «мое почтение!», ни «разрешите представиться»! Мои щеки вспыхнули. Ах, да как он смеет! Я чуть не задохнулась.
Я бросила перепуганный взгляд на няню. Та округлила глаза, намекая, что в молодости она была образцом для подражания! И в связях, порочащих, ее никто не заметил. А если и заметил, то остался без глаз!
— Вы сейчас о ком? Я такую не знаю. Вы, наверное, ошиблись! — с ледяной вежливостью произнесла я, сверкнув глазами. Голос почти не дрогнул. Жалость тут же испарилась, словно ее и не было.
Няня даже забыла, что нужно стонать. В тишине было слышно, как в простенке бегали мыши, как кто-то распевал пьяные песни этажом ниже и ругался дальше по коридору. По комнате сладким и тяжелым ядом полз аромат изысканных мужских духов, навевая воспоминания о тех временах, когда я сверкала бриллиантами на своем первом балу.
— Хорошо, может здесь живет бедная, несчастная, опороченная и оклеветанная девушка, которую бросил жених за день до свадьбы, чтобы тут же обручиться с богатой герцогиней? — послышался насмешливо- снисходительный голос.
«Вежливость?», — выразительным взглядом спросила я няню. Нянин ответный взгляд щедро пополнял мою «ругательную» бумажку новыми словами.
— Как вы могли такое подумать! Если вы имеете в виду меня, то я здесь не живу! — ответила я гордо и брезгливо, нервно поправляя выбившийся из прически локон.
И тут же вонзила острую шпильку взгляда в непрошенного и возмутительного гостя.
— Это всего лишь благотворительность! Посещение ночлежек… Помощь обездоленным! Я считаю, что каждая благородная леди обязана помогать голодным и убогим! — с неким вызовом произнесла я, поглядывая на няню. Та едва заметно кивнула.