Услуги по-соседски (СИ)

Он хороший друг, но все тот же парень, что выставляет женщин за дверь и вваливается голяком в мою квартиру, потому что женщина с которой он провёл ночь оказалась замужней.
Мне нужно что-то большее, чем просто одна ночь. Я не та женщина, которая может заниматься сексом без обязательств. Мне нужны обязательства и любовь. Именно поэтому я отвечаю:
— Прости, Сева, но нет.
Он грустно усмехается и спрашивает:
— Почему?
— А почему ты зовёшь меня на свидание?
— Потому что ты мне нравишься, — уверенно отрезает. — И я знаю, что симпатичен тебе. Почему ты мне отказываешь?
— Потому что просто симпатии недостаточно. Ты слишком ветреный парень, а я не хочу стать одной из твоих постельных подружек.
Он пронзает меня внимательным взглядом своих карих глаз. Кивает головой, говоря:
— Я тебя понял, Горошек.
Засовывает руки в карман, оглядывается и, нахмурившись, бормочет:
— Я пойду. Увидимся. Хорошего дня!
— И тебе, — улыбнувшись, произношу.
Сева разворачивается и идёт к лестнице, а я закрываю дверь. Повернув замок, прислоняюсь к ней лбом и кладу руку на свое колотящееся в груди сердце.
Это правильное решение.
* * *
Итак, Бобик не забрал свои шмотки. Чего и стоило ожидать. Зато в понедельник все же застаёт меня врасплох. Я как раз спускаюсь в кафетерий, чтобы взять себе обед, как сталкиваюсь на лестнице с Мишей. Хочу его обойти, но он преграждает путь. Встал, точно столб.
— Привет, — тихо говорит.
— Ну привет, — хмыкаю, окидывая его презрительным взглядом.
— Как ты?
Боже правый, он серьезно сейчас будет задавать эти вопросы?
— Отлично. Это все? — стервозно улыбнувшись, спрашиваю. — Мне нужно идти.
— Нет, Ася, — он теребит воротник своей рубашки. Явный признак того, что нервничает. — Я могу сегодня вечером заехать?
Вскидываю бровь, и он поспешно добавляет:
— За вещами.
— Заезжай, — скрипнув зубами, выплевываю. — Я могу идти?
Бобик отступает, хочет ещё что-то сказать, но я бросаю на него еще один презрительный взгляд и спускаюсь вниз по лестнице.
Прошло несколько недель, а мне до сих пор больно. Больно от предательства. Не могу сказать, что я безумно любила Мишу. Мне есть с чем сравнивать. Когда меня предал Екимов, моя жизнь рухнула. Помню, как рыдала на съемной квартире, как запрещала себе принимать от него звонки. Я искренне считала, что любви больше в моей жизни не случится. С Мишей была искра, была и любовь, но совсем иного рода. Я считала, что пусть он и не такой видный как Екимов, зато свой и домашний.
Что ж, и в этом я ошиблась. Наверное, мне нужно страдать, но все что я испытываю — это злость.
Козел знал, как я отношусь к изменам! Знал, как тяжело я переживала расставание с Екимовым и поступил ничем не лучше.
Трус он и гад! И подружка его тоже!
Обедаю, костеря Бобика и Соню последними словами. Стоит мне только о них забыть, как они тут же появляются на горизонте, точно чувствуют.
Я даже рассматриваю вариант подбросить им наркотики и рассказать Грымзе, чтобы та выставила их задницы из агентства. У нас с этим строго. Если бы я ещё знала, где взять наркотики…
В офис возвращаюсь мрачнее тучи, даже Ермаков не лезет ко мне со своими шутками до конца рабочего дня. Мы с командой упорно работаем над презентацией к «BigBurger». До обеда мы накидывали идеи для рекламного ролика и в итоге остановились на том, что уставший раздавать подарки Санта Клаус залетит на санях в «BigBurger», чтобы подкрепиться.
Идея может и не самая креативная, зато новогодняя атмосфера присутствует, да и мудрить иногда не стоит.
Просто, понятно и атмосферно.
Заканчиваю ровно в шесть вечера. Со всеми мелкими заказами на сегодня я разобралась, поэтому совершенно не чувствую угрызений совести, когда собираюсь домой. Да и ребята тоже.
— Думаете, мы получим этот проект? — интересуется Ермаков, выключая компьютер.
— Хотелось бы, — отвечает Лена - наш сценарист.
Если я отвечаю за идею, то Лена за ее корректное исполнение. Она сегодня пол дня прописывала сценарий. И пусть это всего лишь наброски, но будет жалко, если мы тратим время впустую.
 
— Говорят, там у Сони какая-то крутая идея. Мне Олеся сказала.
— А она откуда знает? — вклиниваюсь я в разговор.
— Слышала, как ребята из его команды говорили, что теперь проект точно их.
Я хмыкаю, тем самым выражая свое недоверие. Пока ребята пытаются вычислить, что же там за идея у Сони, я выключаю компьютер, затем остальную технику и надеваю пальто.
— А ты, Горошек, что скажешь? — спрашивает Леха у меня.
— А что мне сказать? — удивленно на него озираюсь.
— Ну это же твоя подруга. Хочешь сказать, что вы не обсуждали свои идеи? — закатывает глаза Ермаков.
Нет. Мы никогда не обсуждали работу с Соней. Это было негласное «табу». Не хотелось портить дружбу работой. Знала бы, что там портить нечего — все бы выведала у дряни.
— Нет, — коротко отрезаю. — И вообще какая разница? То, что у них — это у них. Нужно следить за собой, Лёха. А теперь на выход! — строго командую. — Или хотите задержаться?
Ребят как ветром сдувает. Лёха своей головой чуть косяк не сносит, так торопится на выход.
Усмехнувшись, выключаю свет, закрываю наш «куб» и топаю на выход. Спустившись, прощаюсь с охранником и выхожу на улицу. Сегодня я на своей малышке. Ура-ура! Больше никакого общественного транспорта!
Свою «шкоду» я прогреваю минут пятнадцать (а вы что думали? Это вам не навороченный джип Амурского). Наконец тронувшись, ставлю свою, как бы сказал Сева, плаксивую музыку и выезжаю.
Проклятье! И тут Амурский в моих мыслях! Он вообще непозволительно часто всплывает в моей памяти.
А может, дура я все-таки? И нужно было соглашаться на свидание? И все же… И хочется, и колется, как говорится. Втюрюсь же, а потом страдать буду. Знаем, плавали.
Я уже проезжаю полдороги до дома, как вдруг на повороте машина глохнет.
Нет.
Черт!
Нет-нет-нет!
В панике начинаю заводиться, но машина только издает подозрительный звук, что я расцениваю как «кирдык!», и снова глохнет.
— Дерьмо собачье! — рявкаю, со всей злостью хлопая рукой по рулю.
Да, я девушка! И да, так выражаться не красиво, но вы когда-нибудь глохли посреди дороги? Поперёк!
Со всех сторон мне сигналят машины. Открываю окно, чтобы извиниться и попросить кого-нибудь меня отбуксировать, но слышу только нелестные эпитеты в свой адрес.
Поверьте на слово, «курица» самое безобидное из них.
— Ты что, права купила? — орет какой-то мужик.
Проклятье!
Хватаю телефон и тут меня осеняет.
А кому я звонить собственно собралась? Мише? Может, Амурскому?
Нет. С него точно хватит моих проблем. Придётся, просить кого-то.
Решительно отстегиваю ремень безопасности и уже собираюсь открыть дверь, как в моё окно стучат.
Нахмурившись, нажимаю на кнопку, поскольку вижу лишь туловище, ну и то что ниже. Сами понимаете.
— Горошек, — слышу знакомые урчащие нотки, и у меня будто камень с души падает. — Не самое подходящее время для это фразы, но… — наклоняется он, и я вижу его ухмыляющееся лицо, — я же говорил!
— Слава богу, это ты! — даже не скрываю своего облегчения. — Знаю-знаю, что ты говорил, — виновато ворчу себе под нос. — Я думала меня идут быть, — нервно кидаю.
— Пусть только попробуют, — фыркает. — Сейчас трос принесу. Едем в СТО. Ничего не хочу слышать, — строго чеканит.
Амурский отходит, вижу как идет к своему «тигру», открывает багажник и достает трос.
И вот, снова он мне помогает. Скоро и правда натурой придётся расплачиваться. Не то чтобы мне уж так противен этот способ.
Увидев внушительную фигуру Севы, водители поутихли. Больше в меня не летят проклятья. Так по-детски, но хочется показать им язык.
Да, я заглохла посреди дороги, но я же не специально остановилась, чтобы отдохнуть или губы накрасить. Как будто у мужчины не может случиться такой неприятности! Что за сексизм, ей богу?