ℬ

— Но ты же не занимаешься искусством.
Зик вздохнул и посмотрел на меня, — Ладно, ладно. Я попросил твоего учителя посмотреть некоторые из них.
— Неужели? И зачем?
— Мне было любопытно. Тем более мы не разговаривали… Это был единственный способ, благодаря которому я мог приблизиться к тебе, просто увидев твои работы.
Я чувствую, несчастные бабочки летают у меня в животе. Подхожу к нему, улыбаясь его сентиментальности. Я действительно выиграла его – мой драгоценный приз.
Мои руки схватили парня за шею, я целую Зика. От его жаркого дыхания и рук на моей талии, подгибаются колени.
— Я люблю тебя, — выдыхаю ему в рот.
Он застонал в ответ, как будто мои слова доставляют физическое удовольствие, и прижал меня крепче. Парень идёт вперёд во время поцелуя, я назад, пока ноги не упёрлись в кровать. Я отстранилась от него, осознав, что мы в спальне… Совсем одни. В последний раз, когда ситуация набирала такие обороты, я была пьяна в доме Коула, и мы почти занялись сексом. У меня и в мыслях не было, что такое может произойти снова.
— Мы можем остановиться, — тяжело дышит он, — Если хочешь, я могу тебя отвезти домой прямо сейчас.
— В чём я точно уверена, Зик, что это самое худшее, что ты когда-либо предлагал.
Я стягиваю свитер через голову и бросаю его на пол, наблюдая, как его глаза наполняются похотью. Его пальцы медленно скользят по моей талии, дойдя до юбки, он медленно снял ее с меня, а в
это время я скинула туфли.
Клянусь, я слышу, как он сглатывает, глядя на меня, стоящую в одних трусах. Я прижалась к нему, целуя. Вот дерьмо. Чувствую его выпуклость через джинсы. Все, что хочу сделать, это сорвать их тут же…
Мои руки стремительно направились к его джинсам, чтобы растянуть их. Парень снимает рубашку, обнажая свое идеальное тело. Я сидела на его кровати, когда тот снимал штаны, пока не остался в одних черных боксерах. О боже мой. Моя голова находится на уровне его промежности. Я нерешительно провожу рукой по его выпуклости, дико нервничая. Он кладет руку мне на щеку, и каким-то образом это заставляет меня чувствовать в большей безопасности и уверенности. Я одним движением стягиваю с него боксеры и начинаю гладить его, слыша, как парень вздыхает, что ещё больше заводит меня.
Зик мягко толкает меня назад. Я пододвигаюсь вверх, положив голову на подушку, которая так сильно пахнет Зиком. Он нависает надо мной, его руки скользят под моим телом. Я выгибаю спину, чтобы позволить ему расстегнуть лифчик. Парень начинает целовать мою грудь, а я провожу руками по его волосам и закрываю глаза.
Он тут же залез под кровать, достав оттуда коробку и переворачивает ее вверх дном. Один презерватив падает на пол, и парень торопливо разрывает его. Я смотрю, как он натягивает его на свой член.
— Думаю, будет больно.
— Я знаю, — говорю я, проводя пальцами по мягкой коже его лица. Он стягивает с меня трусики и раздвигает ноги, затем наклоняется и целует в мой нос, прежде чем медленно скользнуть в меня.
Я прикусываю губу и крепко зажмуриваюсь. Это больно, но своего рода приятная боль. Ничего такого я не ожидала почувствовать. Мои руки тянутся к его спине, и когда он входит в меня ещё пару раз, боль начинает уходить, и мне становится все лучше и лучше. Тихий стон вырывается из моего рта, и Зик целует меня, чтобы прекратить распространение любого шума, так как мы находимся в доме с его матерью и сестрой.
Он двигается быстрее, и напряжение нарастает во мне, приближая меня к пику. Парень утыкается лицом мне в шею, чтобы заглушить собственные стоны. Мы оба заканчиваем, и он выпустил все в презерватив, а потом просто снял и выкинул на пол. Если бы я не была так измотана и запыхавшейся, я бы дала ему знать, как отвратительно выкидывать это по середине комнаты.
Зик падает рядом со мной, его голова повернута в сторону, глядя на меня, — Все хорошо?
— Более чем, — с трудом выговариваю я.
— Просто чтобы ты знала, потеря девственности не делает тебя менее задроткой, и я все ещё имею право называть тебя так.
 
Только Зик мог сказать что-то вроде этого и испортить такой прекрасный момент.
— Просто чтобы ты знал, ты все ещё мудак и редкостный засранец.