Черный день. Книги 1-8 (СИ)

Генерал не хотел говорить так цветасто, но как-то само вырывалось. Даже на мгновение забыл о боли.
Все они вживались в роли, и маски прирастали. А для их детей… это будет кожей, а не маской. И вера, и иерархия.
– Я таких имен и названий не знаю, Миша.
– Поэтому ты правитель, Виктор, а не я. Лидер должен нести ответственность. Он не должен забивать голову всем подряд. А думать ему должны помогать советники, которые знают каждый своё. Он должен выслушать их, взвесить все и сделать по-своему.
Двадцать минут давно прошли, но вопросы были важные, и поэтому правитель терпел, хотя Генерал знал, что надо не пропустить момент нарастания недовольства.
– Смотри, Миша, не помри раньше времени.
– Я думаю, несколько лет у меня еще есть. Ты все-таки не надумал царем себя объявить?
– Нет. Царей штук десять знаю. У некоторых пара деревень, но они цари, блин, – презрительно усмехнулся Виктор. – Вот захватим Константинополь, хотя бы временно. И тогда там коронуюсь этим твоим… василевсом. Императором.
А пока он был просто Уполномоченный и «Первый гражданин». Хотя неофициально в окружении его за глаза называли царем. И в народе тоже.
Виктор и сам не против был принять этот титул, но понимал, что ещё не время, и лучше потерпеть. Генерал поддерживал, говорил, что скромность украшает. В этом году терпение кончилось. Первоначально была идея короноваться в самой Москве. Однако Виктор отказался ехать в Бывшую наотрез, говорил, что там плохая энергетика. На самом деле, скорее всего, опасался излучения или заразы. Но настаивал, чтобы короновали его не в Сочи, а в каком-нибудь «месте силы».
Ну, не в Рим же ехать? Слишком далеко. Никто не знал, кто там, католики, арабы, мавры или вообще люди с собачьими головами. Да и чужой Рим, отравлен кафолицизмом.
Значит, оставался только Стамбул. Это ближе. Там тоже всё в руинах и никто не живёт, но радиации нет. Хотя рядом неприятные кусачие султанаты, кочевые и оседлые, еще более злые, чем на Кавказе. Они чужому флоту не обрадовались бы. Тем более у Империи флота пока почти не имелось. Правитель не особенно любил путешествовать, и только ради такой цели и при гарантиях полной безопасности был готов к паломничеству.
– Но это на будущее, – произнес правитель. – Пока проведем Златоглавый Собор.
Собор состоится в восстановленном соборе, получившем имя Собор Святых Полководцев. Соберутся иерархи, перетрут терки и придут к мнению, как возрожденная церковь должна жить в новую эпоху. Вместо нескольких самозваных епископов будет митрополит, подчиненный напрямую Виктору. Своего рода министр по делам веры. Скорее всего, им будет Макарий. Хотя иерарх не расслаблялся, ведь даже в последний момент место могло быть отдано кому-то другому из церковной братии.
– Первым делом на Соборе пусть постановят, чтоб амулеты сжечь на хрен. Крест или полумесяц защищают от всего, и от пули, и от радиации всякой. Даже если их не носишь, Всевышний видит и обороняет. А эту мерзость на шеях чтоб я больше не видел. А кого не защитит… значит, на то воля Божия.
– Так и сделаем. Кстати. Докладываю. Отряд дальней разведки задержал двух проповедников экуменизма в Подмосковье, у самой границы разрушений.
– Это смешные чудики, которые говорят, что все религии – это одна, а бога зовут Разум? – опять приподнял очки правитель. – Сжечь их. Может, тогда поймут разницу. Но сначала допросить.
– Я думаю, они лазутчики какого-то ордена, и только маскируются под святых людей. Мы ловили странные радиопроповеди, которые могут быть шифровками. Там поблизости правительственные убежища в бывшем Раменском районе. А вдруг они туда нацелились, секреты древние раскапывать? На северо-западе их тоже видели. Похоже, новая секта голову поднимает. Еще и чужая, импортная. Это плохо. Мало нам духоверов. Но те хотя бы свои.
– Поручи толковому человеку, Миша. Лучше всего Ящеру, это его профиль. Эту чуждую заразу надо выпалывать. Вот еще. Как работает наш агитпроект?
 
Надо же, какая хорошая у правителя память!
– Печатают, только шум стоит. Умники строчат как заводные обезьянки.
– Контроль за ними нужен.
– Еще бы. Пуля убивает одного, атомная бомба разрушает город, а слово может уничтожить целую цивилизацию. Или создать ее заново.
– Мощно сказано, – кивнул Виктор.
– Всех умников, кто будет умничать, а не работать… мы поступим с ними, как объединитель Китая Цинь Шихуанди. Закопаем вместе с неправильными книжками.
– Зачем закапывать хорошую бумагу? – возразил правитель. – На переработку ее. А останки преступников… на корм свиньям. Нужны регулярные трансляции, постоянно, как гвозди в доску. Подключите Бориса Акопяна, пусть займется технической частью. Радио в деревнях у простых людей нету. Но оно есть у вождей, старост и наместников. А где нет – установим. Радиоприемники дадим… но деньгу за них потом высчитаем. И пусть долбит по ушам, просвещает. Это лучше, чем дебильные листовки развозить. Читать мало кто умеет, а уши есть у всех… кому мы их не отрезали. А тому рисовальщику, что меня нарисовал с огромной башкой, голову отрубить!
– Он не виноват, Виктор. Этот парень-самородок старался, просто он всегда так рисует больших людей. Хотел мудрость изобразить.
– Отправьте в солдаты, восточную границу сторожить. И так со всеми, кто профнегоден.
– Будет выполнено! Пусть там своих гидроцефалов рисует.
Именно Петраков предложил собрать по деревням молодежь, способную складывать слова в предложения, рисовать, делать другие такие штуки – отмыть, накормить, обучить у толковых старых грамотеев, пока те не поумирали.
Хотя Виктор поддержал его не сразу. Правителю казалось это слишком сложным и ненадежным.
«А если они будут писать или рисовать не то, что надо?».
«Уменьшим паек, – пояснил тогда Петраков. – И сразу начнут делать, как надо. Не волнуйся, мудрейший. Сначала они будут писать то, что мы скажем, из страха. А потом, когда перекуется критическая масса самых послушных… постепенно сломаются и остальные, оставшиеся непокорными. Уже без нашей помощи. Творцы тоже люди, а люди так устроены. Да и не только люди, как говорит этология. Это называется «социальное доказательство». Его в рекламе использовали. Сначала человек думал: «Ни за что не куплю робот-пылесос!». Потом: «Ну, раз сосед купил, то и мне, наверное, надо». А если у всей улицы это будет, человеку станет стыдно его не иметь.
Хорошо, что Генерал удержал себя и не упомянул эволюцию и обезьян. Правитель бы не оценил.
Каждый год собирали людей худо-бедно начитанных и способных, умеющих складно говорить. Официально – чтобы наукой заниматься. Но какая наука в теперешнем мире требует столько человек? Да еще и не с техническим складом ума.
Иногда Империя даже покупала их на рынках, у морских пиратов, кавказских разбойников. Конечно, те были рады – лучше сидеть в тепле, чем горбатиться в поле или на добыче камня. И вот сотню таких «мудрецов» усадили за работу в отдельное здание – за пишущие машинки. Из-под их перьев выходили манифесты, прокламации, лубочные картинки, журналы, газеты. Самые грамотные сочинители работали над «Житиями» и хрониками Империи.
«А скажите мне… почему машинка пишущая, если она печатает?», – как-то произнес Первый гражданин, когда внезапно зашел проверить их работу. Увидев его так близко, некоторые грамотеи чуть в обморок не попадали.
В общем, система работала.
– Какой паек получают эти дармоеды? – спросил правитель.
– Высокий.
– Пусть будет средний. Лучше, чем у землекопов, но хуже, чем у кузнецов. Они никуда не денутся. Это хорошего мастера по металлу найти трудно... А шелкопрядов этих… которых раньше звали журналистами… легко. Бери любого говночерпия, научи на машинке стучать: и вот оно.
Генерал угодливо хихикнул. Сам удивился, как у него вырвалось… настолько это не вязалось с его ростом и голосом, который и сейчас мог быть громовым. Но в тени царей даже колонны уменьшаются.