Черный день. Книги 1-8 (СИ)
Шли они со стороны Кронштадта.
Неужели эти, как их там... чукчи? Друзья оборвышей с северных обледенелых полуостровов. У магнатов тоже было несколько парусных яхт, они иногда устраивали морские прогулки и даже гонки. Но не такая куча. И будь это они – плыли бы прочь от Острова, а не к нему.
Никуда не торопятся. Даже если у них есть двигатели, горючее приходится жестко экономить. Город уже их. А силы серьезные. Это, конечно, не парусник «Седов», который он видел на картинке, но человек по тридцать в каждую может набиться. И пулеметы, возможно, есть. Вот тебе и пираты.
Дождь прекратился. Море стало тихое. Выглянула луна. Данилов глянул на берег и увидел, что проплывает мимо Стрелки Васильевского Острова. Он долго приглядывался, пока не понял, что Ростральные колонны с носами кораблей превратились в вешательные колонны. На одной висело уже человек десять, как елочные игрушки.
Однако, его несет слишком близко к берегу. Нет уж. Взял к северу, подальше. Не собирается он тут причаливать. Надо плыть к материку. То есть, в сторону Петроградки. Там сойти на землю, за линией фронта. И попытаться затеряться ото всех.
«Прощай, Остров. Свиная чума на ваши дома».
Наверное, у него уже раз пять так было, когда он оставался единственным – или почти единственным – уцелевшим. Проклятье Агасфера, которого никому не пожелаешь. Может. хоть этот раз будет последним.
Раньше, видя скотство, он говорил себе – «это не люди». Но еще лет пять назад начал подозревать: а вдруг все наоборот? И не-люди, не совсем нормальные люди – это те, которые на его долгом пути проявляли человечность. А вот эти – нормальные. Апофеоз нормы.
«Тогда именно за это вы получили. И еще получите».
Некого спасать. Они не изменятся. Уснуть на сто лет, проснуться – а все вокруг то же самое. И что им до того, что станет через тысячу лет с цивилизацией, если им плевать даже на то, что будет через год с ними? И Уполномоченный невысоко возвышается над другими мразями, потому что каждый в мире – Уполномоченный. Кому тут светить фонариком? Тут даже маяк не разглядят. Тут злые люди стекаются на страх и страдание, как стервятники на падаль. И не откажутся напугать того, кто уже боится. И помучить того, кто и так испытывает боль.
Шел через руины, горы и степи с мыслью, что главный враг − такой же человек, и одной пули хватит. А о том, что есть кому его заменить – как-то не думалось… Понял это только там.
Но по большому счету, ни одно поколение ни в чем не виновато. Ведь их уже сюда родили, да еще согласия не спросив.
«Предки. Иногда я злился на вас... Нам вроде бы есть за что вас ненавидеть. Ведь это из-за вас мы здесь. Но это наш мир, и другой я не представляю. Что толку вас обвинять? Вы сами – только звено в цепи. Вы стали такими, какими вас сделало ваше время. Такова человеческая природа».
Надо выжить самому, других сверхзадач нет. Богодул был прав. Нет ничего, кроме удовольствия, которое можно получить в этой короткой и злодолбучей жизни. Только оно − настоящее. Как и боль. Тому, что внутри нас... не нужно разумное и вечное. Ему нужна еда, плоть... а еще иногда – власть над теми, кто слабее.
Сохрани искру глубоко внутри, но больше никому не пытайся светить.
Сейчас удовольствием для Саши будет просто поесть вяленой рыбы. Мешочек с ней он нашел на дне лодки. Забытая заначка лодочника. Корюшка была мелкой, но вкусной, Саша съел всё до крошки. Потом, правда, захотелось пить, а воду надо экономить. У него была фляжка, но неизвестно, где он в следующий раз сможет ее наполнить. А ведь он мастер терять или, говоря по-русски, просирать.
Всё, что не распродал из торговой ячейки и из тайника под заброшенным гаражом и в летней квартире – все погибло. Сгорело... или досталось этим. Да и пес с ним, с барахлом.
Оружие тоже. Винтовка «Ремингтон» досталась оборвышам. «Вепрь» и пистолеты в тайнике тоже кто-нибудь рано или поздно найдет. И это не говоря уже про трофейные и казенные стволы, которые как приходили, так и уходили…. Автомат! Где его калаш? Он же его так и не нашёл, когда разбирался с Сигизмундычем… А потом все так быстро завертелось, пришлось работать веслами, не разгибаясь… Саша внимательно обшарил лодку. Автомата не было. Остался на причале? Выпал, пока он боролся с бардом? Вспомнить не получалось и Саша, расстроившись сначала, быстро успокоился. Больше теряем. Действительно – как пришёл, так и ушёл.
Другого бы загрызла жадность. Но это − всего лишь железяки, к которым он хоть и привыкал, но не больше, чем к компьютерной «мышке». Заменимые. А настоящее оружие – это то, что ты носишь в своей голове.
Что ещё? Накопленные «питерки» стали просто мусором…. Ведь власть на Острове сменилась.
Остался он, по сути, только в том, что на нем надето. Судьба наказывала его за все наполеоновские планы.
К середине ночи, когда усталость стала невыносимой, Сашин оптимизм подувял.
Нет, берег был хорошо виден. И он даже узнавал отдельные ориентиры по очертаниям. Видел, что его унесло далеко на восток. Понял, что вёсел недостаточно, чтобы перебороть течение, которое тащило его, куда хотело, а не туда, куда ему надо.
А еще понял, что сил грести больше нет. Мышцы уже не просто болели и немели, а отказывались слушаться.
Какой бы ни был берег враждебный, Саша бы уже был рад, если б сумел пристать к нему. Но расстояние не желало сокращаться. Вернее, иногда ценой огромных усилий он вроде бы приближался… но его снова уносило. И никогда не был ближе километра от берега.
Интересно, поможет ли ему прилив? Знать бы еще, когда тот начнется.
Но сейчас придется сделать перерыв.
Саша поднял весла и положил на дно.
– Вы как хотите, а мне надо отдохнуть, – сказал он непонятно кому, улегся на жесткие доски и закрыл лицо кепкой, чтобы не летели брызги, – Рыбки, если хотите меня съесть, предупреждаю, могу быть неполезным. Жаль, что счетчика нет. Черт его знает, что там случилось с атомной станцией. Надеюсь, она уплыла.
Принайтовать себя к лавке. Звучит, как будто привязать на ночь. Чтобы не смыло волной, и не отправиться кормить тех самых корюшек в залив.
Но нет. Нельзя спать. Может унести еще дальше, туда, где берег будет не виден. Или шторм опрокинет. Нельзя засыпать, велик шанс проснуться в воде и без лодки. Надо чуть отдохнуть и снова попытаться грести к берегу. Вроде бы ему надо на восток. А на запад нельзя. Но стороны света определять в море для него было проблематично.
Всего часок отдохнуть. Чтобы не уснуть, Младший решил послушать музыку.
В его похудевшем рюкзаке был плейер.
Он часто находил в странствиях «сидишки», записанные до Войны. Почти все из них не читались, даже если не имели царапин. Но попадались и рабочие. Хотя и те служили не очень долго. Больше ценились новые, но они были редкостью.
Сейчас в его рюкзаке дисков не оказалось. Зато нашелся один в смешной сумочке, которую бард носил на боку. Каким-то образом тот потерял ее в драке.
Младший поставил диск, ожидая, что услышит гнусавое пение Капитана. Но там оказалось совсем другое.
Наверное, бард купил, украл или выменял эту запись у Сан Саныча с радиоузла, чтобы пополнить свой репертуар. «Баллада о воине дороги» была в том исполнении, которое Саша слышал на радио. Голос был хорошо поставлен. Интересно. Кто-то в этом мире еще занимается музыкой. Хотя песня того стоила.
Пустынные земли, мертвенный рассвет...
Где город стоял, там давно его нет,
Но именно здесь ты с семьей выживал.
И в реве моторов их всех потерял.
Багровое солнце окрасит песок,
Цвет пролитой крови ведет на восток,
На поле руин опускается ночь,
И в небе стервятник уносится прочь.