Черный день. Книги 1-8 (СИ)

В этот момент его размышления были прерваны стрельбой со стороны поселка.
Саша подумал было, что несколько оборвышей схоронились в тайнике, а теперь их оттуда выкуривают. Но выстрелов было слишком много. Огонь вели сначала одиночными, а потом очередями. Стреляли, скорее всего, наемники. У оборвышей с патронами всегда туго, они не привыкли так палить. Хотя и «коты», будь всё в порядке, не стали бы стрелять без разбору, боеприпасы не бесплатные. Похоже, их загнали в угол. А пулеметы гантраков так и не заговорили.
Через двадцать минут все стихло.
Кто-то пробежал совсем рядом, неслышно ступая по влажному грунту. Потом еще, и еще. Человек десять, бегущих почти след в след. И отделенных от него только полоской зарослей метра в два. Ему и раньше казалось, что рядом с насыпью есть протоптанная тропинка. А теперь понял – не показалось.
Оборвыши действительно напали. Они только ждали удобного часа.
Это не было похоже на обычную вылазку.
Денисов как-то раз под коньяк тоном натуралиста рассказывал ему, что кроме обычных оседлых оборвышей, которые живут по деревням и занимаются сельским хозяйством, есть у них нечто вроде кланов. «Масти» называются. Хотя, может, сами внешние эти роды по-другому зовут. Есть масть Дальнобойщиков, есть Вахтовики. Все «пастухи» и бригадиры в основном из них. А деревенские – просто «бараны», родовитые их не уважают, только используют. Еще, говорят, есть масть Сидячих, но их никто не видал. Неясно, племена это, профессиональные группы или нечто типа кружков по интересам. Ни один шпион магнатов у оборвышей больше недели не прожил.
Религии у них настоящей нет, читать почти не умеют, но «в бога верущие, мля буду». Гораздо больше, чем бог, для них значат их своеобразные традиции. Например, инструменты передаются как реликвия. Монтировки, отвертки, разводные ключи. Их используют для драк, имеющих ритуальный характер. Есть обряды, напоминающие инициацию, после которых мальчик считается мужиком, а девочка, понятное дело – бабой. Будущему мужику, например, надо ритуально собрать в гараже карданный вал, даже если тот на хрен в хозяйстве не нужен. А бабе проще – взамуж выйти.
В мирной обстановке представители «мастей» копируют в меру сил довоенную одежду: носят растянутые майки, спортивные штаны и олимпийки, мятые кепки. Варят бурду, разливают в старые бутылки и сидят с этим на лавочках, прихлебывая, общаясь и пожирая сухарики – особенные, культовые. Опьянение носит тоже ритуальный характер. Возможно, пьют не только алкоголь, а еще какую-нибудь дрянь на мухоморах. Но в походах − сухой закон.
Хотя, быть может, весельчак Денисов эти подробности сочинил для смеха. Но масти действительно существовали.
Еще, говорят, были Силовики, их даже сами оборвыши не любили. Наверное, они произошли от бывших служивых. Хотя до фига вождей в разных русских краях, а не только тут, на севере, именно из них вышли. Даже вроде бы сами магнаты.
По мастям Саша дикарей не распознал бы, но вот «баранов» от «пастухов» отличал сразу. Первые – тощие и рахитичные, будто туберкулёз у них. Из вторых много пузатых, а есть и накачанные. Видать, еще одной традицией является «тягать железо».
Вдоль железной дороги, которую огораживал почти целый металлический заборчик, он полз ужом на брюхе. Удалившись метров на двести, перебрался через платформы и рельсы. По лесенке спустился с другой стороны, южной. Теперь от деревни его не увидать.
Здесь Саша решил передохнуть. Неважно, кто там победил в бою (хотя он догадывался, кто). Он пойдет дальше, только когда все стихнет. Отдельные выстрелы то и дело еще раздавались.
Только он расслабился, как понял, что совсем рядом проходит шоссе, то самое, по которому отряд не поехал, предпочтя Выборгское. Вело оно к мегаполису и выглядело довольно заросшим Саша понадеялся, что здесь давно никто не ездит, Почему-то подумал, что оборвышей не может быть на юге.
 
Время подходило к полуночи, когда он услышал шум. С юга.
Большая толпа приближалась к Песочному.
Либо к «котам» идет подкрепление, либо это разведчики оборвышей. Так уж совпало, что и те, и другие очень хотели бы его убить.
Данилов поглубже укрылся в кювете. Когда передовые шеренги поравнялись с ним, стало ясно, что это − не разведчики. По шоссе двигалась, не маскируясь особо, целая армия. 
И это были явно не наемники Острова.
Народу шла тьма-тьмущая. Женщин и детей в толпе не заметно, одни мужики с закрашенными черным лицами. Некоторые почему-то были с голыми торсами, татуированными по самое не могу.
Ружья были не у всех, но у многих − топоры или что-то похожее на копья. По сути, лезвия на длинных рукоятках. Штука страшная в умелых руках.
Саша пригнул голову совсем низко, вжался в землю. Да сколько же их? А если прибавить к ним тех, что уже в поселке?
До него дошло, что могли объединиться несколько бригад дикарей. И то, что они шли походным порядком, не особо таясь, не развернутые для боя – говорило, что поселок уже зачищен и их там ожидают союзники. А значит, песенка «Особой рейдовой анзайцкоманды» спета.
И если не боятся приближаться так близко к Питеру – значит, с юга никто им не угрожает.
В середине войска тащилась со скоростью пешехода большая машина… скорее, гибрид телеги, паровоза и мотоцикла. Газогенератор, пар? Черт знает, но чада было много. А вот работал движок довольно тихо. Высокие технологии. Явно кто-то важный едет. И эскорт есть – и даже конный.
Но все это уже не должно волновать Сашу.
Его должно беспокоить другое – остаться незамеченным.
Как и всегда в подобные моменты, Младший стал молиться неведомому и вездесущему.
«Только бы не собаки. Если ты где-то там есть…. Пусть у них не будет собак».
Войско втягивалось в деревню, еще недавно занятую «Бойцовыми котами».
За «пехотой» двигалась «техника». Саше показалось, что приближается целый автопоезд. Но это были не машины, а грубо сколоченные деревянные повозки. Вместо рева моторов – цокот копыт. В этом обозе даже была небольшая цистерна. Вряд ли с квасом. Бензин? Солярка? Саша дождался, когда войско пройдет, полежал еще несколько минут, и двинулся на юг, вдоль дороги. Сначала полз, потом побежал. Как тогда зимой, когда «Йети» принял свой последний бесславный бой и был уничтожен.
Хоть он и стал старше, но враги по-прежнему были повсюду. Всесильные. И по-прежнему целый мир против него.
Саша бежал, пока не упал без сил, чувствуя «дежавю». Отдышавшись, еще долго крался вдоль шоссе, прячась за бетонными бордюрами ограждения и за деревьями.
Издалека заметив перегородивший полдороги автомобиль, Саша подумал было, что это один из «Тайфунов», каким-то чудом вырвавшийся из западни, но, приблизившись, рассмотрел дыры в корпусе и побеги на крыше. Эта машина стояла тут с Войны. И только в темноте ее можно было спутать с бронированным КамАЗом. Когда-то на ней ездили пожарные. Краска облупилась, дверцы кто-то оторвал. Пожары до войны не ведрами тушили – для этого были специальные машины.
Устав хлюпать по бездорожью, решил дальше идти по трассе.
И только начал эту штуку обходить, как нос к носу столкнулся с невысоким мальчишкой лет десяти, не старше, в неказистой куртке с капюшоном.
– Ох, блин. Ты что тут делаешь, пацан? – Молчун старался не выдать свой испуг.
– Лягушек ловлю, – с напускным спокойствием ответил мальчик. «Врет. Ежу понятно, лазутчик у Кирпича на службе. У того должно быть много шпионов».
– Лягушек, значит. Понятно. Пробовал, вкусно… А что, твои-то живы? – непонятно к чему спросил Саша. Просто чтобы зубы заговорить. – Да не жабы. Родичи, родаки, шнурки или как их там.
– Родители? Были живые... вчера. Но я не скажу, где они обитают, – мальчуган осекся, поняв, что сболтнул лишнее.
– Не боись. Не обижу. Оборвышей видел?
– Кого?
Тьфу, зараза! От стресса всё в голове попуталось. В паре километров стоит целая армия, на ремни порежут, если попадется. Конечно, местные так друг друга не называют, для себя они – просто «люди».