Черный день. Книги 1-8 (СИ)

Жаль, что нельзя остановиться и помародерствовать. Хорошо бы забрать себе все что нужно, а лишнее продать по дороге… Но нет. Так поступил бы только шизик. Те, кто это сделал, могут быть рядом… должны быть рядом. Поэтому надо валить!
Данилов был уже не настолько наивен и понимал: те, кто воюют против СЧП, не обязательно его друзья. Скорее, даже совсем не друзья. Потому что ничего о нем не знают, и им не нужны лишние свидетели. Нету у него в этих краях друзей. И в более дальних тоже. Нигде нет.
И поэтому, увидев, как от заправки идут трое в камуфляже… пока не заметившие его и оживленно переговаривающиеся… он начал крутить педали так, что чуть не порвал себе связки на ногах и чуть не угробил велосипед.
Услышал окрик, боковым зрением увидел, как одна из фигур перекидывает из-за спины оружие. То ли винтовку, то ли автомат.
Но троица тут же пропала из его поля зрения, потому что он включил «форсаж» и проехал опасное место за секунды. И продолжал быстро удаляться. А поворачивать голову не рисковал, чтобы не въехать в колдобину и не напороться на какой-нибудь крупный и острый камень.
Прогремело несколько одиночных выстрелов. Саше показалось, что он слышит свист пуль, но это мог быть ветер. Ему кричали вслед что-то похожее на ругань и страшные угрозы.
Но он не собирался тормозить, и вскоре голоса смолкли. Новых выстрелов не было. Только через пару минут парень оглянулся, и никого не увидел на дороге. Только мертвые силуэты машин, давно не знавших водителей.
Гибель пары его старых врагов обрадовала Сашку, но присоединяться к ним он не хотел. И плевать, ошивались там басмачи, «базуки» или кто-то еще.
«Лежите, твари. Если вас убили такие же бандиты, как вы… это только плюс. Может, перегрызете друг друга, чисто − пауки в банке… Собачья смерть. А я дальше поеду. Найду вашего пахана и пристрелю его, как помойную шавку. И всех ваших… кто на пути встанет. Потому что я сам − не белый-пушистый, и не герой в доспехах, блин. Я − такая же тварь, как вы. И за то, что со мной сделалось и ещё сделается… отдельно ответите».
Не врал, значит, Ринат. Не все в этих краях любят Орду. Правда, кто сказал, что против плохих воюют обязательно хорошие?
Хорошие – он теперь по опыту знал – обычно быстро проигрывают. Даже сибиряки – в этом Сашка убедился в походе – хорошими были только для своих. И то проиграли. Значит, были недостаточно плохие.
Так что пусть остаются со своей грызней и этот контингент на базе, и басмачи, и печенеги, и эчпочмаки... Хотя нет – это не название племени, а вкусный пирожок. Жаль, не купил в дорогу.
Настроение улучшилось, даже вернулось чувство юмора.
И тут раздался еще один выстрел за невысоким холмом. На этот раз совсем далеко, и стреляли явно не в него, но Саша вздрогнул и снова ускорился, выжимая из «велорикши» все, что можно. Крутил педали так, что ноги заболели еще сильнее. Успокоился только минут через двадцать.
Потом пришлось долго отдыхать и восстанавливать силы, а боль в мышцах теперь была его постоянной спутницей.
*****
Он ехал уже больше недели.
Никто его не догнал, хотя иногда Саша думал, что он − тот самый Неуловимый Джо из анекдота.
Для ночлега лучше всего подходили мертвые древни, любые строения. Там, где не было построек – загонял «рикшу» в ближайшую рощу, под деревья, прикрывал ветками. И сам устраивался в кузове в спальнике. Хоть и лето, но про волков, собак и других тварей забывать не стоило.
Заметив признаки присутствия людей, становился особенно осторожным. Объезжал «живые» поселения, стоящие у самого шоссе, по проселочным дорогам, не теряя трассы из виду.
Временами было трудновато. Несколько раз застревал и чудом выбирался со своим «железным конем» из ям и провалов на дороге. И это по сухой дороге, без грязи. Хорошо, что ливней пока не случалось, только небольшие дождики. В основном крутил педали. Мотор включал от силы пару раз в день.
Мимо одиночных путников решил проезжать на полной скорости. Увидев большую группу или караван, старался спрятаться и переждать. Или объехать, если была такая возможность, В этом ему очень помогал бинокль.
 
Но к несчастью, все хорошее заканчивается. В его случае оно закончилось слишком быстро. Мустанг сломался. Саша, разогнавшись, поздно заметил железяку, валявшуюся рядом со скелетом большой фуры и, наехав на нее, чуть не улетел в кювет. А «рикша» перестала слушаться руля. Похоже, погнул ось. С горечью Младший понял, что устранить поломку сам не сможет. Искать в ближайших деревнях кузнеца рискованно. Значит, придется «рикшу» бросить и обзавестись тачкой. Ну, что ж… Торговцы и так тоже ходят. Младший сначала хотел пожечь «байк», чтобы нельзя было опознать, но передумал. Загнал его в овраг, чтобы не было видно с трассы. И вовремя. Не прошло и получаса, как с запада показалось несколько всадников. Патруль!
Александр лег в придорожную канаву и лежал, пока конный разъезд не скрылся из вида. Вряд ли они могли быть кем-то, кроме ордынцев.
И пусть тарантас сломался, но сам он не сломлен. Тачку нашел довольно быстро, страшненькую, но сравнительно крепкую, садовую. После «велорикши» смотрелась она убого, но выбирать не приходилось. Тачка сильно заржавела, но позволила себя почистить и смазать. Теперь это его транспорт.
Трасса шла на запад мимо городка под странным названием Суходол, про который ничего пока неизвестно, к Волге, к Самаре и Саратову. А дальше (и это для него гораздо важнее) – к Волгограду (от которого, говорят, остались руины) и к Калачевке, ордынской столице. Бывшей столице, судя по всему.
Саша шел, теперь почти не натирая мозолей, потому что научился наматывать портянки (носки давно стерлись в труху), Кожа на ступнях стала толстой и грубой. Почему-то ему и тут виделась метафора. Про сердце, покрывшееся такой же корой.
Сколько возможностей он отбросил и отмёл. Сколько кораблей и мостов за собой сжег.
Но Саша легких путей обычно не искал и поэтому шел дальше. На запад.
«Забыть о возвращении. Навсегда».
Говорят, что ордынцы называли эти шоссе, проложенные предками с запада на восток параллельно ЖэДэ – Великим трактом. Но Саша знал тракт только пищеварительный, и на него большая дорога точно не была похожа.
Огромный рекламный щит. К нему прикреплен, прикручен болтами, металлический лист с желтыми буквами:
«Орда – это порядок. Добро пожаловать!». 
«150 км до границы». 
Это было явно изготовленное на заводе изделие размером два на два метра. Видно издалека даже в полумраке. А уж когда он навел на лист фонарь, надпись ярко засветилась. Специальное покрытие.
Саша тут же в испуге отвел луч в сторону, потому что разглядел нечто, сначала показавшееся ему свисающим лоскутом ткани.
Не заслоняя надписи, на щите висел вниз головой труп. К груди прибита табличка:
«Изменникам смерть».
Ночью Младший видел вдали на севере отсветы. Не похоже ни на молнии, ни на электрическое освещение. Возможно, снова степной пожар. А может, снова горит человеческое жилье.
Утром он наткнулся на убитых, неглубоко прикопанных у шоссе. Их раскопали звери. Не волки. Собаки? Лисы? А может, тут есть шакалы? При его приближении две твари убежали. Мелкие, но десяток таких могут быть очень опасны. Из рыхлой земли торчали обглоданные человеческие конечности.
Их раскопали животные. А убили − звери. Так будет точнее.
Вскоре он заметил конный отряд из четырех человек. Всадники рысью двигались на восток. Винтовки, камуфляж… Скорее всего, «сахалинцы», или своих догоняют, или гонятся за кем-то. Они пронеслись мимо притаившегося в придорожных кустах Саши и скрылись из вида за холмом.
На следующий день он увидел конников, направляющихся на запад. Лошадки мелкие, лохматые шапки, вместо камуфляжа – ватники. Это летом-то… Вы бы еще валенки надели, Саша с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться в голос. Но это был скорее истерический смех. Смейся, чтобы не заплакать… Как-то становится на дороге слишком людно…. И слишком опасно. Он прятался за проржавевшим насквозь уборочным комбайном.