Черный день. Книги 1-8 (СИ)

Дыхание сперло так, что он даже не смог вскрикнуть – воздуха не хватило. Заскочил в комнату с такой скоростью, что не помнил, как там оказался. С бьющимся о ребра сердцем закрылся на ржавый, но все еще крепкий засов. Для верности подпер дверь комодом. Им управлял какой-то древний инстинкт, который почти не консультировался с его разумом. Все решал сам.
Уже закрывшись на все запоры, даже не стараясь унять дрожь, Саша вспомнил, что вчера, когда таскал в дом уголь и дрова, видел на снегу отметки, которые показались ему просто «рисунком», созданным ветром, а на деле могли быть наполовину засыпанными отпечатками лап.
В тот момент мозг не распознал их. Будто заблокировал важный сектор памяти. Или посчитал, что такого не может быть, и это просто заяц… Но это был не заяц.
Страшно. Хотя Александр понимал, что у волков (а кто это мог быть еще?) нет рук, и они не смогут ни открыть дверь, ни выломать ее.
И тут до него дошло, что все эти несколько месяцев они могли быть рядом. Но он не видел их и не думал о них. Никто не ломился в дом. Пока Саша был в сенях, ему почудилось негромкое рычание. Но теперь снова тихо, стены хорошо изолировали звук. Хотя в этом имелся и жирный минус. Эх, сейчас пригодилась бы пара маленьких окошек для наблюдения из жилой части дома.
Твари выжидали. Или ушли?
Саше показалось, что он смог выдохнуть только минуты через две.
«Огоньки горят, но не на елке. Ты, дружок, не бойся, это волки», – вдруг сам собой придумался стишок в голове, и парень сдавленно засмеялся.
В самый раз для встречи 2070 года. Хотя по его подсчетам был уже конец января.Конечно, его дом – его крепость. Окна заколочены, а снаружи еще и ставнями закрыты. Ни одно создание не пробьется. Двери – две, обе прочные, с засовами.
Волки уйдут, оставят его в покое. А не уйдут… им же хуже. Он убьет парочку и съест. Найдет способ. Это еще не худшее, что может быть. Тревожнее было бы увидеть следы людей. Или услышать звуки мотора, ружейный выстрел, голоса. Вот от этого не спасли бы ни двери, ни засовы, ни толстые стены.
Так Александр успокаивал себя. И хоть он слышал много охотничьих историй про коварство серых, в Прокопе они больших проблем не доставляли, поэтому Саша их недооценивал. Думал, что опасны они для тех, у кого есть скот или дети. Охотники, которые ходили далеко в тайгу, считали волков добычей или досадной помехой, а не угрозой. Но, то опытные мужики, которые со своими ружьями были как одно целое.
Иногда маленький Сашка слышал другое. «Жрут все, что на четырех ногах, кроме столов и стульев. Но могут и то, что на двух. Умные, почти как люди. Хорошо, что у них лапки…», – вспомнил дедушкины слова.
Младший подумал, как ему везло во время пути. Сейчас он в более выгодной позиции. Но он плохо знает их повадки. Если убьет одного, будет ли стая мстить до упора или наоборот, сбежит? Только дьявол поймет психологию умных зверей, у которых есть и инстинкты, и «коллективный разум».
Утром Саша со всеми предосторожностями вышел из дома. Сначала вглядывался в окошко в сенях, потом приоткрыл дверь и выставил шапку на палке, на случай если кто-то затаился в «мертвой зоне» справа или слева. Долго прислушивался и только минут через пятнадцать позволил себе выйти в обнимку с ружьем. И обомлел.
Вся снежная поляна – бывший двор – была покрыта «лапками»: вверху четыре овальных пальца полукругом, внизу в основании − пятый в форме сердечка. Он насчитал четыре или пять двойных цепочек, которые шли вокруг дома по спирали, будто серые искали, нет ли способа попасть внутрь. Хотя он не следопыт, и их могло быть меньше… или больше…. Перед дверью следы тоже имелись.
После этой ночи Саша стал еще более осторожным. Работы, которые можно было делать под крышей, перенес туда. Во дворе двигался перебежками. Если было пасмурно, выносил свою лампу-коптилку, вешал над дверью, поджигал самодельные факела из тряпок, а иногда и небольшие костерки. Почему-то ему казалось, что открытый огонь напугает зверей. Может, из книжек про первобытных людей что-то засело в голову. А ночью… и вечером тоже… из дома носа не высовывал. Да не очень-то и хотелось.
 
Даже на минуту не расставался с ружьем, а ставни дома утыкал гвоздями остриями наружу. Может, против волков это было излишним, но он уже подумывал, что тут могут водиться и медведи.
Не поленился, и отгородил небольшой «участок», просто вогнав поглубже в снег металлические трубки, а на них натянул древнюю оцинкованную колючую проволоку в три ряда. Кое-где подпер эту конструкцию досками, листами железа и прочим хламом. Получилась площадка пять на пять метров между домом и сараем. Вышло достаточно прочно, но после каждой сильной бури придется поправлять, а после каждого хорошего снегопада – прочищать дорожки. Или просто приподнимать всю конструкцию выше. Если твари зацепятся шкурой за проволоку, это им не понравится, и они уйдут, решил он. У них же не только лапки, но и густая шуба.
Еще придумал периодически мазать импровизированный забор и дверь химическими жидкостями с резкими запахами, которые нашел на железнодорожной станции и соскреб со дна емкостей.
Оставил себе проход через эти ограждения – «калитку» из решетки, привязав ее веревками к двум капитальным столбам, оставшимся от забора, которые были частью его «периметра». Инструментов у него теперь хватало − плоскогубцы, молоток, ручная пила, нож, выдерга, и еще много чего. Во время работы Саша натерпелся страху, при каждом шорохе скрываясь в доме. Зато Робинзоново логово получило защитный периметр.
Попробовал вешать на проволоку испытанные им в подъездах сигнальные банки. Предполагалось, что они будут громыхать, предупреждая о непрошеных гостях, едва те заденут забор. Но пока банки тряслись и громыхали только от ветра, пришлось их убрать. Для открытого места такое ноу-хау не годилось.
А еще Младший понял, что надо искать капканы.
Стая не появлялась. И даже следов он больше не находил.
Означало ли это, что волки признали в нем опасного противника, связываться с которым – риск? Ему эта версия льстила. А может, они были не настолько голодны. Похоже, люди им все-таки знакомы, и что такое ружье, они знали. Предпочли поискать более легкую добычу. До поры до времени.
Опять, как и в случае с убыром, тут была чужая земля, и ему были не рады. Но Сашка не собирался жить здесь до лета, хотел просто отлежаться, перезимовать, и никакие блохастые ему не помешают. Искать другое место? Не вариант. Там тоже могут быть и волки, и собаки, и люди… нормальные и нет, но все равно опасные. Могут быть медведи... А такой удобный дом трудно найти. К тому же сюда уже вложено много сил.
Может, в городе в многоэтажном доме и проще было бы от волков отбиваться. Но квартиру гораздо труднее утеплять и отапливать. Там его добил бы холод. Да и мало где в квартирах есть печи.
Дней через десять он осмелел настолько, что позволил себе вылазку в лес. Надо было набрать валежника. Пошел на снегоступах и наткнулся на лыжню. Саша припустил, как ошпаренный, напугавшись не меньше, чем когда увидел светящиеся глаза за окном.
Нет, нельзя расслабляться! И огней лучше пока не зажигать. Совсем.
Днем позже, когда его занесло близко к шоссе, увидел, как по дороге с востока несется… собачья упряжка из четырех похожих на лаек (или волков?) животных. Они тащили небольшие сани, в которых сидел человек, а за его спиной были сложены то ли тушки, то ли шкурки.
Почему-то Младший вспомнил рассказы Джека Лондона про Аляску. Но от этого «покорителя фронтира» Саша тоже предпочел спрятаться. Больше он к шоссе не совался.
Робинзонада быстро ему надоела. Это было совсем не весело.
Хорошо, хоть болезнь отступила. Его уже не тошнило, а голова если и болела, то только от дыма, который печка щедро испускала, и не только в трубу, но и в дом.
Силы восстановились. Он понял, что лучевая болезнь посетила его в легкой форме. Иначе бы он уже был мертв.