Черный день. Книги 1-8 (СИ)

Теперь, после своих скитаний и за годы жизни в Питере Александр Данилов-младший понял железную правоту этой мысли. Побеждает умение и число. Но тогда он был гораздо моложе и глупее и верил, что можно победить, имя в запасе одну ярость и ощущение своей правоты.
Остаётся только вспоминать о времени, когда он был другим. Пусть уже и выжженным изнутри, но ещё сохранявшим что-то человеческое. Времени, когда он ехал с другими людьми в другую экспедицию.
  
Глава 7. Любители и профессионалы
 
2069 год, Сибирь 
Отряд «Йети» двигался на запад. Делать в дороге было особо нечего, и Данилов много думал и вспоминал. Чаще всего вспоминалось начало похода, сборы, их надежды и энтузиазм. 
Сибиряки не могли точно знать, где находится логово того, кто называет себя Уполномоченным, но одно знали наверняка: оно — по другую сторону Урала. Где-то там — Пояс, радиоактивные поля, размеры и границы которых никто не знал. Даже сам уровень опасности этого отравленного региона оставался спорным. Несколько умников из Заринска, читавших довоенные учебники, уверяли, что если бы уровень заразы был таким губительным, от неё дохли бы люди и по обеим сторонам гор, потому что разносило бы всё с ветрами и дождями. А если мрут не сильно — значит, так себе уровень. Мол, у страха глаза велики, и если ты веришь, что отравлен, — то и симптомы почувствуешь. 
Но приходилось исходить из худшего. Поэтому автомобили экспедиции были если не герметизированы, то хотя бы основательно защищены от попадания пыли, а бойцы взяли с собой пусть и давно исчерпавшие сроки годности, но ещё на что-то годящиеся средства индивидуальной защиты — ОЗК, противогазы и фильтрующие респираторы.
Ещё до визита в Кузнецово они завернули в Новосибирск, где по заранее составленной схеме сделали несколько «покупок», как поисковики называли сбор нужных бесхозных вещей. В отряде было несколько человек из местных, знающих дорогу.
Сам этот гигантский город, сыгравший когда-то большую роль в жизни сибиряков, был теперь почти необитаем. По данным переписи, которую провели ещё при жизни Богданова-старшего, тут числилось всего человек триста рыбаков и собирателей хлама. Хотя вокруг хватало ресурсов, и всё говорило о том, что жителей там могло быть гораздо больше, просто они не хотели «светиться». И все разборки хоть Подгорного и Заринска полвека назад, хоть Державы и Орды сейчас, им были до лампочки.
«Вот хитрожопые. Многие так живут, автономно, своим умом. Какой идиот будет селиться на виду, платить налоги, в армиях служить, если можно жить втихушку? Трассы им не важны, а вот реки с рыбой, леса и мёртвые города с барахлом важнее, — говаривал Пустырник. — Но когда в их деревню придёт враг, так сразу побегут туда, где хоть какая-то армия есть». Даже на территории Державы, подальше от столицы и поближе к границам, полно диких деревень и людей, которые никому не подчинялись. Что уж говорить про ничьи земли, которые лежат впереди.
Карты, захваченные у разбитого в Заринске ордынского контингента, оказались очень примитивными (если подробные имелись, то их успели уничтожить). Большинство пленных «сахалинцев» оказались не сильны в географии. Для них что Красноярск, что Краснодар, что Крым, что Таймыр. Да и происходили они не из «метрополии» Орды (которая не имела отношения к острову Сахалин, несмотря на то, что это войско якобы подчинялось «Сахалинскому чрезвычайному правительству»). Все они были или с Урала, или жили чуть дальше к западу — в Татарии, Башкирии, Пермских землях. Жили, пока их посулами, угрозами… да не важно уже, чем — не сманили в войско его превосходительства Уполномоченного. Из всех географических названий знали они только название своего населённого пункта и нескольких соседних.
Ордынский ставленник, предатель Бергштейн, бывший временный правитель и регент, отстранивший от власти законного наследника основателя Сибирской Державы — Захара Богданова, — тоже ничего на допросе не сказал. Хотя очень старался выдать всё, что знал. Но даже ему хозяева не поведали точных маршрутов и координат.
 
Из захваченных в бою врагов отпустили только мордовцев, которые сложили оружие коллективно. Остальные остались в столице на положении «временных рабочих» — короче говоря, батраков, но общественных.
Даром свой хлеб никто не ел. В городе было много работы по разбору завалов и на стройках. Но и настоящим рабством это не было. Взаперти пленные не сидели, хотя должны были отмечаться в комендатуре. Бежать им, не знающим дороги, было некуда.
Всё же из «бесед» с ними удалось узнать, что сердце и центр экспансии СЧП находится на Волге.
Легко сказать. Волга большая. Глядя на карты, Младший прикинул, что её бассейн — почти как половина Сибири. Протяжённость с севера на юг — не меньше двух тысяч километров. Радиус круга с центром в предположительно базовом лагере ордынцев — не меньше тысячи. Хорошо, что среди попавших в плен всё-таки были те, кто успели уже не в одном походе фальшивых «сахалинцев» участие принять. Сопоставив их рассказы, удалось сузить круг поисков. Понять, где сосредоточена активность Орды. Чётких границ, судя по всему, пока не сложилось. Главное их поселение носило несерьёзное название Калачёвка, но чаще пленные именовали её просто Столицей.
Грузовики у заринцев были, это Данилов знал. Он постоянно видел их за работой. Только топливо — на вес золота. В походе, вдали от базы, заправок вдоль шоссе не будет, поэтому, как предполагал Сашка, горючее придётся брать с собой в «наливнике». Или даже в двух. Может, повезёт, и враги «поделятся» по дороге сотней-другой литров, но надеяться на такое было бы верхом наивности.
По Сашкиному разумению, именно проблема бензовозов сильно ограничит численность экспедиционного корпуса. Ведь расход топлива у больших грузовиков совсем не такой, как у мотоцикла с коляской. Много горючего понадобится. Очень много. Младший не понимал, почему одни двигатели «кушают» бензин, а другим надо дизельное топливо. Будь его воля, он бы попробовал залить одно топливо в двигатель другого типа и проверить, что тогда будет. Ведь разница небольшая, всё из нефти сделано. Как и керосин. Должно сработать. Но его к таким вещам почему-то не допускали.
«Как вообще ордынцы могли позволить себе такой дальний поход с такой кучей машин?» — недоумевал Сашка, пока не узнал, что часть вражеских грузовиков была переделана под газогенераторные установки. Хотя и бензовозы у «сахалинцев» были, и машины с двигателями внутреннего сгорания тоже. 
Несколько газогенераторных авто попали в руки сибиряков. Именно их и только их было решено взять в экспедицию, которая обещала быть долгой и очень автономной.
Как-то раз Сашка зашёл по поручению дяди Жени в заринскую центральную автомастерскую, и увидел там эти «Уралы». Похоже, они проходили полный техосмотр. Это не «гантраки» с бронёй и пулемётами. Никакого лишнего железа.
Да, у газгена, как его называли, падала мощность и грузоподъёмность по сравнению с таким же авто без него. И скорость они вроде бы не могли выдавать такую же. Но потребляли не бензин или дизель, а дрова, тщательно высушенные порубленные чурки. Такие машины, как оказалось, в Заринске тоже были, топливо к ним заготавливалось централизованно, но то были небольшие «рабочие лошадки» с малой грузоподъёмностью.
Транспорт ордынцев для экспедиции подходил идеально.
Младший угадал. Но он думал, что машин будет больше. Думал, что переоборудуют на газген ещё десятка два, от ЗиЛов до «Газелей». И двинется на Орду целая армия. Он очень этого хотел.
Но Сибирская Держава такое расточительство себе позволить не могла. Впереди зима, экономика и половина столицы в руинах, голода вроде пока нет, хотя продукты выдаются строго по карточкам, чего не случалось уже давно. Часть продуктов, которые «сахалинцы» реквизировали по деревням и складировали в оккупированном Заринске, после победы вернули назад. 
Да и послать в поход хотя бы каждого десятого взрослого мужчину с оружием… об этом даже речи не могло быть, как считал Захар Богданов.