Черный день. Книги 1-8 (СИ)

Прошлой ночью он долго не мог заснуть, мучимый тревожными мыслями. В общем­то это было для него нехарактерно. Его мысли всегда были дисциплинированными, как вымуштрованные солдаты. Они ходили только строем, чеканя шаг — левой, левой, раз два три, на месте стой, раз два, стояли строго по ранжиру. Впереди — первоочередные, остальные — позади. Этой ночью что­то изменилось. «Ночью»… конечно, громко сказано. Всего пять часов назад он покинул свой пост, проинструктировал помощника и закрылся в своей каморке, настраиваясь на несколько часов здорового сна. Сергей чувствовал себя совершенно разбитым после очередного дня, наполненного беготней по кругу, в беличьем колесе подземных коридоров. Будильник он не заводил. Знал — разбудят. Как же без него?
Пять часов утра. В убежище еще темно, лампы не зажгли — режим экономии. Наверху должен был бы заниматься рассвет. Ан нет — не будет рассвета. Ни сегодня, ни завтра, ни еще бог знает сколько дней. Это и есть ядерная зима.
Несколько проклятых вопросов не давали ему покоя. Стоило прогнать один, как тут же вспыхивал другой — и так по кругу. Поэтому он и не мог заснуть. Это случилось в первый раз за всю его жизнь.
Вопрос первый. Почему это произошло?
Майор всегда считал, что находится в курсе международной политической обстановки. Его подход к средствам массовой информации был довольно специфичным. Телевизор он включал только ради футбола. Аналитические программы, где очередная говорящая голова с умным видом учила народ жить, его просто бесили. Слово «гламур» ассоциировалось у него с пиром во время глада и мора, а разнообразные юморины вызывали тоску по временам массовых репрессий. К электронным штучкам, заменявшим настоящую жизнь подделкой, всем этим виртуально­интерактивным шоу, он относился почти по-ваххабитски, как к сатанинским изобретениям, по капле вытягивающим из человека душу.
Зато газеты Сергей почитывал регулярно. Насколько ему было из них известно, еще утром того самого дня положение в мире было среднетяжелым. Все как обычно. Местами голод, эпидемии, этнические чистки, «гуманитарные» вторжения, но в целом жить можно. Кое-­где тлели угольки локальных конфликтов, время от времени вспыхивая с новой силой, раздуваемые чьими­то могучими легкими. Вспыхивали — и вновь погасали. Их пламя было слишком слабым, чтобы разжечь полноценный мировой пожар. Или ему просто до поры не хватало топлива.
Два месяца прошло с тех пор, как закончилась заварушка, которая некоторое время обеспечивала материалом военных корреспондентов, оставшихся не у дел после окончания Сирийской и Иранской кампаний.
В мае полыхнуло не где­нибудь на нефтеносном Ближнем Востоке и даже не на загадочном Дальнем, а в экваториальной Африке, откуда, кроме мух цеце и вирусов тропической лихорадки, нечего было экспортировать
Началось все с того, что одна африканская народность, названия которой майор не смог удержать в памяти, крепко обозлилась на своих соседей. История умалчивает, что же послужило тому причиной, но всего за одну ночь население десяти приграничных деревень — не то восемь, не то десять тысяч человек — было вырезано подчистую. И, вероятно, съедено, учитывая гастрономические пристрастия тех мест. Соседи в долгу не остались, и вскоре девственная саванна содрогнулось от раскатов артиллерийских залпов и лязга гусениц танков советского производства, которых у каждой стороны было по полтора десятка. Все же в основном боевые действия велись стрелковым оружием, а может — чем черт не шутит, — и копьями.
Но вот что странно. На этот раз ООН сработала оперативно. Надо было оправдаться перед мировой общественностью за свою былую нерасторопность, за жалкое блеяние Генассамблеи о «необходимости поиска компромисса и мирного урегулирования конфликта», когда натовские сверхзвуковые «голуби мира» утюжили Дамаск и Тегеран. Ну и оправдались. На заседании Совбеза все были до безобразия единодушны. Даже Россия своим правом вето не воспользовалась.
Остальное было делом техники — военной техники. Почти мгновенно был сформирован «международный» миротворческий корпус под эгидой ООН. На восемьдесят процентов он состоял из американских военных, а на оставшиеся двадцать — из пехоты стран­сателлитов из Восточной Европы, каждая из которых выделила по паре сотен человек.
 
Миротворцы высадились на Черном континенте и за неделю навели порядок, разделив враждующие стороны надежным кордоном — десятикилометровой «демилитаризованной» зоной выжженной земли. Первым же авианалетом армии сцепившихся стран были низведены до толп перепуганных аборигенов. Вторым — превращена в пыль вся их жиденькая инфраструктура: мосты, редкие заводы, правительственные учреждения, телецентры. Куда можно отбросить страны, и так находившиеся в каменном веке? Только из неолита в палеолит.
На этом боевые действия прекратились. Контингент не потерял ни одного человека.
Затем последовала демаркация границы, назначение двух послушных временных правительств во главе с лидерами оппозиции, проживавшими до того момента в США, да Гаагский трибунал для обоих бывших вождей-президентов.
Триумф. Публика в странах «золотого миллиарда» рукоплещет. Победные реляции звучат так громко, что можно подумать, будто эта «война» — последняя в истории, а дальше нас ждет царство всеобщей благодати с молочными реками и кисельными берегами.
Ах да, был у этой заварушки еще один результат, который многие оставили без внимания. На карте возникло новое независимое государство, территория которого по странному совпадению включала богатейшие в регионе месторождения урана и алмазов. Концессии на разработку ценного сырья достались известной горнодобывающей корпорации. Транснациональной, но с головным офисом в США.
Что ж, еще одно случайное совпадение.
Что это было? Рабочий момент в деле управления миром, трудовые будни «глобального жандарма»? Или отвод глаз? Обманное движение, чтоб настоящий противник, расположенный гораздо севернее, расслабился и решил, что ему ничего не угрожает?
Да, теперь майор склонялся ко второй версии. Вот только не противник мы им были, а жертва. Огромный, но старый и больной медведь, которого обложили в его берлоге. И ружья заряжены, и собаки готовы броситься всей сворой… А он все спит и не знает, что его шкуру уже успели поделить.
Но это было потом. А тогда, сразу за тревожной военной неделей наступило благостное затишье. Даже террористы присмирели, будто все дружно решили взять отпуск и насладиться последними летними деньками, потратить денежки, заработанные кровавым трудом. И никаких тебе резких заявлений, никаких дипломатических демаршей, никаких масштабных учений под носом у «вероятного противника». Тишь да гладь. Разве что на Украине опять шумели. Но к этому за двадцать лет можно было привыкнуть.
Это что касается дел в мире. В стране… в стране все было тоже более­менее тихо. Да, в марте­апреле, после выборов, пошумели немножко на площадях. Вылезла из нор оппозиция, проснулись политэмигранты, правозащитники и прочий сброд. Вывели не так уж много — всего тысяч десять, взяли в кольцо несколько госучреждений. На большее, видать, у их кураторов из ЦРУ денег не нашлось.
В Москве какие­то демократические придурки протащили по Старому Арбату скелет в гробу под пение сталинского гимна. Потом они пытались торжественно похоронить его в Александровском саду, но милиция вмешалась. Другие оригиналы этой же ночью раскрасили Железного Феликса несмываемой краской в бордовый цвет, который, видимо, должен был символизировать кровь. Требования у этих крикунов на площадях были обычными — отставка правительства, Думы, Конституционного суда и президента до кучи. И, разумеется, повторные выборы. Ага, размечтались. Держите карман шире.
Майору не понравилось, как повел себя в этой ситуации сам гарант конституции. А повел он себя, как мог повести только гражданский, который к тому же бюрократ до мозга костей. Начал юлить, показал слабину. Попытался угодить и нашим и вашим этот бывший губернатор, чинуша. В отличие от одного из предшественников, он в разведку не ходил даже в дружественной ГДР, а привык штаны в кресле протирать, челобитные в Москву писать и на машине с мигалкой рассекать.