Черный день. Книги 1-8 (СИ)
— Они теперь тоже крестьяне.
— Неважно. Свои специальности они не забыли, а у нас много русской техники. И боевой в том числе. Им найдется работа. Нам нужны люди, знающие, как поддерживать инфраструктуру в субарктическом климате. Да, у нас чуть меньше ресурсов недр. Но у нас есть самое главное — незараженные пахотные земли, море, которое не замерзнет, и экватор, к которому можно отступать по суше. Панамский канал, кстати, взорван. Потребность в минеральных ресурсах еще долго будет низкой. Почему бы не оставить вашу страну-холодильник в качестве кладовой для будущих поколений, а самим перебраться в более комфортное место?
- Я хочу услышать конкретику.
- С пятью транспортами мы можем переправить до двадцати тысяч человек. Если бог будет милосерден — нам удастся сделать и второй рейс. Дальше мы не ручаемся за состояние наших кораблей, а еще меньше - за морские пути. В океане сейчас тьма-тьмущая айсбергов. Оказывается, глобальное похолодание способствует их образованию даже сильнее, чем потепление. Каюты не люкс, но доплыть можно. Место назначения — город Лос-Текес, бывший штат Миранда, Венесуэла. Естественно, продовольствие на дорогу и на первый год жизни вы возьмете с собой. Соглашайтесь, в Южной Америке от ваших людей будет больше пользы. А здесь вы вымрете. Можно продолжить борьбу, когда есть смысл. Но в вашем случае это самоубийство.
— Я сам знаю арифметику, Пабло, - генерал глотнул еще «огненной воды». Сегодня, он знал, никакой рыбы поймано уже не будет. Рыба получит отсрочку приговора. - И алгебру знаю, и географию. И могу пообещать, что добровольцев мы поищем. Но не более того. Этот «холодильник» — наша Родина. И чем больше нас отправится в добровольное изгнание, тем меньше шансов, что она останется нашей в будущем. Уж прости этот национальный эгоизм. Нас слишком часто били по морде за наши ресурсы и за каждый квадратный метр этой земли. Поэтому они нам так дороги. Мы готовы поделиться ими с друзьями — и с вами поделимся… но не с каждым встречным. Да и не забывай про обычный страх перемен. Не все согласятся на такой радикальный шаг. А насчет самоубийства… ты же сам сказал, что нам не привыкать жить в холодильнике. И ты знаешь нашу историю. Мы и не из таких передряг выходили.
Глава 4. Инь и ян
В тот день он чуть не опоздал на службу. Миновав КПП с молчаливо усмехающимися охранниками, Данилов трусцой побежал через асфальтированную площадку перед Замком.
На флагштоке перед огромным зданием больше не было эмблемы Сибаргопрома. Там полоскались на пронизывающем ветру красный флаг и российский триколор, который Краснов назвал «власовской тряпкой». Сам коммунар теперь трудился бригадиром на стройке, его подчиненными были его бывшие заключенные. Многие возражали против такой скорой амнистии, но она сделала очень много для умиротворения заринцев. Богданов настоял на ней.
"У меня нет пасынков и падчериц. Я всем буду отцом и всех буду держать в одинаковых ежовых рукавицах".
Заняв дворец олигарха, Богданов многое из мебели, картин и других предметов внутреннего убранства приказал убрать. Что-то унесли на склад, что-то отдали в школы, клуб и больницу. Свои комнаты на третьем этаже он тоже обставил по-новому, в стиле «сталинский ампир», как сам он говорил. Только иконы, которые были у Мазаева и в рабочем кабинете, и в личных покоях, председатель оставил. По крайней мере, в одном они с покойным магнатом были похожи.
Одних только шуб, принадлежавших дочке и любовнице Мазаева, хватило, чтоб одеть две сотни женщин города для свободного от работы времени. Шубы выдавались в порядке премирования.
Все, что имело художественную ценность, отправилось в городской краеведческий музей. Драгоценности и золото - в фонд Будущего. Данилов был одним из кураторов этого фонда, но занимался он не материальными, а духовными богатствами. Так называемым «мегаархивом». Для него это была самая любимая часть работы…
В следующую секунду Данилов понял, что нельзя размышлять о чем-то постороннем, когда бежишь. Только хорошая координация движений помогла ему не опрокинуть бак с мусором, когда он чуть не налетел на дворника. Александр узнал его. Бывший помощник губернатора, одетый в синюю спецовку, сгребал в кучу сухие листья и собирал руками сор, который приносил вездесущий ветер. Под красным носом коркой засохли сопли.
Бывший чиновник уже хотел что-то злобно пробурчать, но, увидев, кто перед ним, отступил в сторонку, произнеся угодливо:
- Извините.
- Да пустяки, - Данилов в который раз подумал, что даже тень, падающая от его босса, пугает людей.
Особенно коренных заринцев.
Они так пока и не стали одним народом. Кто-то шипел за спиной, у кого-то хватало смелости в лицо сказать: «Выродки, валите к себе домой».
Но дальше слов не заходило, так как с оружием пока были только северяне. Из местных вооружили только сто человек, часть из которых была с Мясником во время штурма "Зимнего дворца", а остальных выпустили из Мазаевского каземата, где людей морили голодом, приковывали к стенам и держали по пояс в ледяной воде. Эти были благодарны новосибирцам по гроб жизни. Из них получились самые преданные помощники в обустройстве на новом месте.
Город легко вместил в себя всех бывших жителей Подгорного. Чтобы не провоцировать бытовые конфликты, им отдали восточную часть Заринска, коренных жителей вместе с «репатриированными» пленными уплотнили в западную.
Переселение подгорновцев было проведено в рекордные сроки и очень организовано. Никто не потерялся, никого не забыли, никто не погиб под колесами. Все ценное было забрано с собой. Демонтировали и вывезли даже промышленное оборудование.
Сейчас, в октябре, повсюду еще были видны следы недавнего аврала: разрытая земля, сваленные стройматериалы, поврежденный асфальт. Но зато они были полностью готовы к зиме. Даже пайки уже были рассчитаны. Из-за военных передряг оба города потеряли половину урожая и треть нескоропортящихся запасов. Но и ртов стало меньше, как бы цинично это не звучало.
Шансы дожить до весны у них были.
Когда они сюда пришли, в городе действовала очень интересная экономика: бартерно-распределительная. Мазаев был властелином всего, он кормил и одарял подарками тех, кто ему служил. Но отдельные начальники были независимыми экономическими субъектами. С поправкой, что за неудачи они лишались голов. В городе действовал рынок, а большинство зависимого населения вообще крутились, как могли.
Настоящим шоком после победы стало для новосибирцев то, что рабство может существовать не только на Кавказе и в Афганистане. Оказывается, русские тоже могли держать своих соотечественников в ямах и заставлять работать за миску с вонючей бурдой или червивые сухари. От случая к случаю Заринск активно использовал рабочую силу из «диких» районов, завозя оттуда людей буквально вагонами. Это были одноразовые рабочие, которых после окончания работы в лучшем случае выкидывали, а в худшем убивали. И если постоянное население города Мазаев хоть как-то берег, то процентов десять населения Заринска не имели никаких прав вообще. Их могли загонять до смерти или убить без всяких последствий. Племенной скот, который олигарх, надо отдать ему должное, сберег, ценился гораздо выше.
На всей территории нового государства Богданов под страхом смерти запретил такое рабовладение и под страхом исправительных работ - меновую торговлю едой, одеждой и еще десятком товаров («А безделушки меняйте сколько хотите»). Последний запрет, впрочем, соблюдался не так строго, а за пределами города и вовсе существовали послабления. Владимир, похоже, понимал, что наладить систему распределения в масштабах региона невозможно, поэтому дал союзным поселениям немного свободы действий. Но ревизоров посылал регулярно.
Помимо гарантированного всем скудного минимума, фиксированная оплата продуктами полагалась за труд. На личном контроле у правителя было обеспечение детей, больных и стариков. Сам Данилов получал паек по второму из четырех разрядов. По первому получали разведчики и бойцы. Себе скромный Богданов тоже поставил второй.