Черный день. Книги 1-8 (СИ)

А уже перед прибытием на место авангард поразила эпидемия. Почти половина личного состава подхватила какую-то желудочную инфекцию и целых три дня не могла продолжить движение. Нельзя было забывать и про то, что, хотя они оставили Заринск с пустыми закромами, еды им с собой смогли собрать всего на месяц. К долгой осаде они просто не могли подготовиться. Оставалось надеяться, что удастся разобраться с этим Подгорным до осени.
— Че делать бум? — оторвал Бесфамильного от размышлений голос Вовы Зацепова. — С детьми этими.
Этот бывший командир ОМОНа из далекого подмосковного Дмитрова, детина его роста с рожей добродушного моржа, застигнутый Армагеддоном у тещи в Сибири, стал старшим над Мазаевскими архаровцами после кончины Черепа. Пороху он не нюхал, максимум пресекал акции гражданского неповиновения, но был исполнителен и неглуп.
Зацепов мог бы взять на себя ответственность и разобраться с пленными сам. Но вместо этого пришел к нему, сучий паразит.
Бес вздохнул. Ни разу за годы службы в ВС РФ не вставала перед ним дилемма: мочить или не мочить? Он служил в условно мирное время. Но если на государевой службе командование взяло бы ответственность на себя, отдавая ему четкий приказ, то теперь все было гораздо сложнее. Он был сам себе командир, кроме господа бога над ним не было начальства. 
Его автоматчики держали на прицеле пленных. 
— И девки здесь? — спросил Бес. 
Капитан-омоновец кивнул.
— Мочить, - сказал Бесфамильный и махнул рукой, показывая, что разговор окончен.
До того, как кольцо осады вокруг города замкнулось, подгорновцы успели вывезти часть людей и материальных ценностей на север. Теперь ловить их было уже поздно. Вывезли бы больше, если бы не неожиданный десант алтайцев с вертолетов из Маная. 
В первый же день им удалось захватить два грузовика из тех, что занимались эвакуацией — их сопровождали три парня и три девчонки, все сопляки. У парней было оружие, но они даже не успели достать свои автоматы. Не думали, что здесь им попадутся враги.
Под долгими пытками они подтвердили главное — основные запасы продуктов были по-прежнему в городе. Для верности их допрашивали по отдельности… Заплечных дел мастера у Черепа были хорошие, кадровые. Умели обходиться и без полиграфа полиграфовича, и без сыворотки правды.
Бес вспомнил, как одна из девок, когда ее уже выводили, выбив из нее все, развернулась и плюнула в них слюной с кровью. Плевок не долетел, а ее сбили с ног и две минуты пинали ногами. Бесфамильный тогда только поежился, встретившись на секунду с глазами, полными нечеловеческой ненависти. Но теперь, когда он лежал, растянувшись во весь рост на койке прямо в сапогах, ему было хреново и тошно.
— Повесьте их, - сказал он. И добавил в ответ на вопросительный взгляд Зацепова.  — И девок тоже.
Бес никогда не был на войне, но часто представлял себя, как это выглядит. И война не обманула его ожиданий. Здесь им противостояли не полудохлые от голода селяне. Тут была армия, и эта армия обороняла крепость.
Город оказался крепким орешком. Враг умудрился открыть счет еще до того, как они добрались до цели. Сначала была засада на дальних подступах. Два дня назад, когда они походным порядком двигались через поселок в ста километрах к западу, случилось непредвиденное. 
По дороге от Заринска алтайцы старались не соваться туда, где были многоэтажные постройки. Они почти не ехали по шоссе, часто неожиданно сворачивали, но каким-то образом маршрут их был вычислен. И почти в чистом поле, среди бывших колхозных полей, отделенных узкой полосой сосновых посадок, на них напали. Люди из Подгорного — семьдесят человек — пропустили боевое охранение, дали проехать бронированной технике, а когда пошли грузовики с пехотой, подпустили их очень близко и подорвали фугасы. Много фугасов. Одновременно мертвые поля ожили. Начавшая спасаться пехота оказалась под перекрестным огнем и на минах, которыми были засеяны обочины. Хорошо рассчитанным взрывом поперек дороги была обрушена опора линии электропередач. Развернувшийся на помощь передовой отряд — нарвался на радиоуправляемые мины на шоссе, где он еще недавно проехал без затруднений.
 
Только через пять минут подошло подкрепление и удалось навести в своих рядах порядок. Бесфамильный не дал уйти никому. Эти люди не считали себя смертниками, но не знали, кто им противостоит. В чистом поле засада превратилась в ловушку для них самих, когда подошли танки. 
Но перевозимый резерв, трактористы и зоотехники с автоматами АК-47, а то и ППШ, понес жуткие потери.
Неприятной новостью была сама способность горожан наносить такие удары. Их разведке тоже можно было только позавидовать. За неделю до этого пропали контакты с их собственной разведывательной сетью в окрестностях Подгорного. Так рухнула надежда на эффект внезапности. Еще удручало наличие у врага авиаразведки. Несколько раз алтайцы видели в небе легкомоторные самолеты, но те разворачивались и уходили быстрее, чем они успевали открыть по «кукурузникам» огонь из пулеметов.
Но был и один плюс. Потеряв товарищей, люди Мазаева, на чьих глазах это происходило, начинали гореть жаждой мести, которая была очень кстати. Трусы, конечно, стали бояться еще больше, но на трусов управа была. А вот те, кто посмелее, теперь сильнее рвались в бой.
Затем алтайцы ценой большой крови преодолели вторую засаду на походе к Подгорному, в гористой местности, будто специально созданной для таких подлянок. Казалось, их в этих краях ждали за каждым камнем. Активная защита танков спасла их от гранатометчиков, но беззащитные грузовики горели как свечки.
Сам город взять с налета не удалось, хотя в бой сразу вступили танки. 
Он оказался окружен очень густым минным полем — щедро рассыпанные противотанковые мины хоть и не пробивали днище, но рвали гусеницы, «поминалки» стригли ноги пехоте, превращая людей в бесполезные обрубки.
Подгорный действительно стоял в окружении гор, обрывистые склоны которых не могла преодолеть даже гусеничная техника. Нормальный подъезд был возможен только с двух сторон, и как раз там была многоэтажная застройка, в которой уютно чувствовали себя снайперы и гранатометчики горожан.
Бес не стал дожидаться всех резервов и сходу начал штурм, надеясь «продавить» оборону натиском. Долгой осады не хотел и Мазаев, который постоянно торопил с атакой. У них не было столько провианта, да к тому же это лишало все предприятие смысла: сидеть и ждать, пока продукты, за которыми они приехали, будут жрать горожане.
У самого Подгорного их встретили ПТРК третьего поколения типа «Корнета», с наведением по лазерному лучу, смонтированные на пикапах, замаскированные на долговременных огневых точках и переносимые вручную. Ракеты из них находили цели и в пяти километрах, легко преодолевая даже динамическую защиту танков. Снаряд всегда опережает броню, и никакая «Арена» не могла помочь, особенно когда по одной цели начинали работать два-три комплекса с разных сторон. В первый же час они потеряли два Т-72, а вечером был подбит первый из Т-95, получив ракету в заднюю полусферу башни. 
Проклятый город держался, как Брестская крепость. А все «умница» Мазаев со своим мышлением быка-рэкетира. Почему нельзя было для начала просто потребовать у этих ребят дани? Требовать всего и сразу хорошо, когда имеешь дело с ссыкливыми фраерами. А тут были серьезные мужики. Гады, конечно, но этого у них не отнимешь.
Зная опыт применения танков в городе, Бес не лез вперед без поддержки пехоты. На каждую машину у него было по взводу. Они легко подавили огонь из окон, но долговременные огневые точки на холмах оставались замаскированными, пока боевая техника не оказывалась в радиусе поражения.
После двухчасового боя за оборонительную линию вдоль улицы Советской они недосчитались двухсот человек. Новосибирцы потеряли втрое или вчетверо меньше и ушли, как призраки, забрав своих «двухсотых» и закрепившись на новых рубежах километром севернее. Слава богу, что своих танков у них не было. Но сколько же линий обороны они успели развернуть?