Черный день. Книги 1-8 (СИ)

– Слушай сюда, доча, — вкрадчивым голосом произнес железнозубый. – Сейчас я выну из твоего ротика тряпку и буду задавать вопросики. Времени у нас мало, так что отвечай быстро и по делу. Закричишь — даже «ой» сказать не успеешь, как окажешься в облацех среди херувимов.
Он поднял к ее глазам большой черный пистолет. Явно не бутафорский, как и глушитель на нем. «Стечкин» — муж ее и по оружию натаскать успел.
На пальцах у него была синяя татуировка с непонятной фразой «Homo hapiens», которую девушка не смогла перевести, несмотря на знание латыни.
– А за окном тебя все равно не услышат. Вон там погода какая, – он снял шляпу и положил ее на столик.
Этот престарелый ковбой с железными зубами был прав, и Маша это понимала. Стекло едва выдерживало напор шквалистого ветра, деревья шатались так, будто наглотались галлюциногенов. Дождя пока не было, но и он должен был забарабанить вот-вот. Никто не услышит. Они хорошо выбрали время.
«Я вам ничего не скажу», — хотела было сказать Маша, но не стала. Если уж молчать, то молчать как труп.
Но тут девушка вспомнила рекомендацию мужа на этот случай.
«Если так случится, солнце, что тебя схватят враги и начнут пытать, ты рассказывай все, что знаешь. Не надо строить из себя Зою Космодемьянскую. Не надо. Они все равно расколют, если не дураки. А дураков давно не осталось. Расколют, а в процессе сделают с тобой много нехорошего. И все эти твои страдания, заметь, будут напрасны. Можно ввести врагов в заблуждение ложной информацией — но для этого нужна специальная подготовка, а у тебя ее нет. Поэтому не юли и говори правду. Примерно так учат всех новобранцев в израильской армии. А они, пейсатые, еще ни одной войны не проиграли».
А значит, поправка. Она ничего не скажет, пока будут просто делать больно. До тех пор, пока не начнут убивать по-настоящему. Тогда придется волей-неволей рассказать. Только бы не пропустить эту грань, подумала она.
Дед вытащил кляп, дав ей глоток свежего воздуха, и начал задавать вопросы.
Ему понадобилось всего десять минут. На протяжении их пистолет в основном был направлен в пол, но несколько раз поднимался и смотрел ей то в лоб, то на переносицу, заставляя не сбавлять темпа.
– Отлично, девочка моя. Тут уже четыре человека до тебя раскололись. Но и тебе спасибо за подтверждение. Теперь поспи, доченька, – сказал он почти ласково, сунул руку в карман и достал оттуда что-то похожее на набитый песком носок.
Девушка не успела даже удивиться, зачем эта штука, как дед произвел неуловимо быстрое движение рукой и странный предмет врезался ей в висок.
В голове будто взорвалась граната. Она увидела, как стремительно приближается пол, но упасть на него ей не дали, подхватили.
– А вы, оглоеды, ее не троньте. Иначе отвечать будете. Тащите следующего. А жмурика в шкаф, – было последнее, что она услышала, прежде чем погрузиться в темноту.
Какой-то шнырь с оспинами на лице, явно чужак, деловито оттирал тряпкой кровь с пола.
  
Глава 3. Крушение надежд
 
Он проснулся от шума и, только придя в себя, понял, что этот шум доносится не снаружи. Шумело в голове — организм разбудил его сигналом о своем плохом самочувствии.
Демьянов понял, что заснул, сидя в кресле в рабочем кабинете Боброва. На глубине сотен метров под горой Ямантау. Теперь уже неясно почему, но он решил провести несколько ночей, на которые им пришлось задержаться в комплексе, в апартаментах кремлевского кукловода. Остальные занимали квартиры технического персонала, где условия были ничуть не хуже, а он без всякой пользы для дела, от одного пустого любопытства решил получше осмотреть этот уголок.
В первую же ночь он нашел за панелями обшивки ноутбук. Но по-настоящему важные вещи такой человек не будет доверять компьютеру, и там оказались только серые финансовые схемы членов дачного кооператива «Пруд», никому теперь не интересные и смешные.
Всего через два часа интенсивных поисков майор нашел тайник, а в нем толстый ежедневник в кожаном переплете. Как же хорошо он научился понимать людскую психологию. Здесь уже были вещи поинтереснее.
 
Вещи, которыми ему обязательно надо было срочно с кем-то поделиться.
Движимый каким-то странным побуждением, майор подошел к окну. Потянув за шнурок, раздвинул жалюзи. Темнота. Еще бы, наверху сотни метров гранита. Демьянов посветил фонариком — слегка матовая, но отражающая свет поверхность. А что если это был экран, на который мог проецироваться вид хоть Красной площади, хоть Нового Арбата, хоть безмятежной природы? Экран мог быть светодиодный, поэтому много энергии ему бы не требовалось.
Сигареты в пепельнице. Он чувствовал слабый запах дорогого табака, который еще не выветрился, несмотря на прошедшее время.
Вдоль стены большой аквариум, в мутной воде затейливая крепость с башенками… Неаппетитный суп из давно сдохших рыбок…
Хотя нет. Рыбки уснули, умерли. А сдох тот, кто здесь когда-то заседал. Это была не комната психологической разгрузки, а кабинет человека, который любил комфорт.
Демьянов представил себе, как этот коротышка сидел в глубоком кресле, едва доставая ногами до пола, как строил чингисхановские планы, когда страна уже билась в корчах. Ему стало мерзко. Не было ненависти. Ненавидеть можно врага, а это — просто насекомое.
В незапертом ящике стола — пистолет «Грач». Под матрасом еще ствол. Боялся покушения, видно. На стене портрет себя любимого рядом с портретом начальника. Несколько фото в рамках: на рыбалке, на парусной яхте, на стадионе, на открытии какого-то завода, на встрече с раввинами… а нет, это сатирики. Еще одно фото…
Ямал. Разработка нового месторождения природного газа.
«Чем же мы заслужили, чтобы страну, которая могла вывести эту планету на новый виток развития, свела в могилу такая плесень? Плесень, которая думала только о своих газопроводах».
Вице-премьер Бобров. Признаться честно, майор ожидал увидеть здесь кого угодно, но не его. Премьера, министра чрезвычайных ситуаций или кого-нибудь из армейских. Но не этого сугубо травоядного человека. Хотя народная молва приписывала тому роль серого кардинала в правительстве, но Демьянов в эти бредни не верил.
Маленький, чернявый, сменивший фамилию с неблагозвучной иностранной на русскую. Чуть кудрявый, в очках, как у Гарри Поттера. Когда-то его перевели с должности кремлевского царедворца руководить сельским хозяйством или еще какой-то ерундой, что в переводе на русский означало один шаг до почетной отставки. Однако он удержался на этой «расстрельной» должности очень долго, что заставляло людей поговаривать, что реальная сфера его деятельности лежала далеко за пределами культивации кукурузы и гречки. Оттуда тоже был уволен и выплыл из небытия уже накануне войны в должности скромного советника президента.
Как бы то ни было, именно он оказался шустрее других и успел к спасительному Ковчегу вместе со своей свитой.
После того, как на самом входе в жилой модуль им попался господин министр финансов, повешенный вместо лампы на железной балке, Демьянов уже ничему не удивлялся.
Надо было спуститься по лестнице, обычной, не приставной. Аварийный генератор запитал малую часть административного уровня, где кроме диспетчерской находилось несколько рабочих кабинетов, совмещенных с жилыми комнатами. Только жилой блок Боброва был больше остальных почти вдвое и имел кроме всего прочего личный солярий и бассейн.
Готовясь поставить ногу на следующую ступеньку, майор со страхом почувствовал, что никак не может ее нащупать. Координация движений, в которой он был всегда абсолютно уверен, подвела, и он чуть было не полетел головой вниз.
Каким-то чудом он не сломал себе шею, ухватившись за поручень и вцепившись в его шершавую неровную поверхность. Остаток пути Демьянов преодолел, крепко держась за поручень одной рукой, и ощупывая пространство впереди себя другой.