Черный день. Книги 1-8 (СИ)
Но, пораскинув мозгами, Александр сообразил, что забор предназначен не для обороны, а скорее против одиночных воров и диких животных, да еще для обозначения границы. Для сплачивания тех, кто внутри нее. Если высотой стена, сложенная из разнотипных бетонных плит, воображения не поражала, то протяженностью вполне могла. Влево сооружение тянулось метров на сто, пока не поворачивало под прямым углом на север, к реке, а с правой стороны ее оконечность уходила еще дальше. При этом она была как по линейке вычерченной: похоже, тут еще и геодезические работы проводились. Если принять форму поселения за квадрат, периметр получался солидным.
«Роль башен в узловых участках обороны, — подумал Саша, — могли играть те самые панельные дома». И точно, когда они подошли ближе, Александр заметил, что некоторые из окон нижних этажей заложены кирпичом — полностью и до половины, а на одном из балконов был установлен прожектор.
Асфальтовое полотно дороги упиралось в решетчатые ворота. На глазах Александра перед двумя КамАЗами они с лязгом отъехали в сторону, пропуская технику в город. Ага, еще и с электроприводом. Уже по этим признакам можно было сделать вывод, что с электричеством здесь проблем нет. Вряд ли ктото стал бы тратить его на такие вещи, если бы оно вырабатывалось только дизельгенераторами. Рядом в стене были двустворчатые железные ворота меньшего размера, похожие на гаражные. К последним провожатые и повели Данилова.
Он к этому времени успокоился, интуиция подсказала ему, что его ждет не расстрел, а в крайнем случае допрос с пристрастием. Провожатые вели себя корректно: за всю дорогу его ни разу не толкнули. Он, впрочем, старался не давать повода.
Где-то за стеной залаяла собака. Антон приблизился к дверям и забарабанил в них кулаком. Через пару секунд открылось окошечко, в нем показалось помятое красное лицо.
— Явились, бродяги. Опять птичьего гриппа притащили?
— Артур, а ты ничего не забыл? — Антон уставился на дежурного с каменным выражением лица.
— Вот, мля… — спохватился мужик и быстро надел такую же марлевую маску, какие были на патрульных. — Ты, Тоша, ничего не видел. Почему нельзя стрелять гадов на месте? — Он разглядывал Сашу как диковину. — Да ладно, парень, я прикалываюсь. Заходите.
Данилов в ответ на этот «прикол» не повел и бровью. Ворота распахнулась, хорошо смазанные петли не издали ни звука, и он переступил символическую границу между вольной жизнью изгоя и новой, непонятной.
Они прошли по короткому коридору и оказались в каморке, освещенной яркой лампочкой в казенном плафоне.
— Вещи оставь здесь, — кивнул толстый рябой охранник на покрытый покарябанным пластиком стол. На рукаве камуфляжной куртки старого образца у него была красная повязка.
Данилов снял удобный рюкзак защитного цвета, заменивший ему тот, который он нашел на месте авиакатастрофы, и аккуратно поставил на стол. Оружие — все, вплоть до ножа и пневматики, — и патроны у него изъяли еще раньше.
— Продукты, скоропортящееся есть?
— Есть.
— Достань.
Саша выложил на стол кусочки вяленого мяса, затем тушку животного, которое потревожило его во время привала на острове.
— Крыса-мутант, она же нутрия, — пояснил Саша.
— Не угадал, — хмыкнул кладовщик. — Это ондатра. А нутрия более теплолюбивая тварь. Классно, два кило мяса и полшапки.
Саша подозревал, что обычные крысы, rattus rattus, вымерли, как и все синантропные виды. Даже тараканы, которые изначально были жителями тропиков и распространились по миру только благодаря теплу человеческих жилищ. А вот ондатры, как оказалось, прекрасно себя чувствовали, хоть и сменили рацион.
— Что я за нее получу? — спросил он, решив, что за наглость по лбу не ударят.
Стоявший рядом конвоир прыснул:
— Хитрый, блин. Наши работают за трудодни, а тебе вознаграждение подавай.
— Сердечное спасибо получишь, — уточнил кладовщик.
В ответ на удивленный взгляд Данилова он снизошел до объяснения:
— А ты как хотел? Денег у нас нет, а бартер запрещен. Коммунизм, мать его за ногу. Пока с едой негусто, нельзя создавать прецендент. Когда поднимемся, можно и частную инициативу поддержать. Я вон до войны магазином владел. Маленьким, правда.
— Да не начинай ты опять про свой ларек, — прервал его Антон. — Нам идти пора.
— Э, нет, — спохватился охранник. — Этого гаврика еще проверить надо. Да и вас тоже. Забыл, что ли, правила?
Он достал из ящика стола небольшой дозиметр-радиометр, явно не бытовой, и провел им, как металлодетектором, вдоль Сашиной груди.
— Ты гляди… — Он встретился взглядом со старшим патруля. — Фонит, как четвертый энергоблок ЧАЭС. Не знаю, где он такую пыль нашел. — Он обернулся к Саше и указал на обитую клеенкой дверь. — Ступай на санобработку.
Краснолицый достал из шкафчика в углу пакет с аккуратно сложенной одеждой и сунул Саше в руки.
— Потом наденешь. Свои тряпки кинешь в ящик, и ботинки тоже. Мойся тщательнее, башку обязательно. Да что я тебя учу, ты же не бомж.
Выходя из караульного помещения, Данилов увидел, что патрульные тоже подверглись проверке дозиметром. Охранник хмыкал и делал какието пометки в обычной тетради. Но они, похоже, прошли проверку благополучно.
За дверью оказалось неказистое подобие душевой на три персоны. Деревянная лавка, гвозди в стене вместо вешалки. В углу железный ящик с крышкой. Данилов разделся и покидал туда штормовку, свитер с высоким воротом, штаны, ботинки, чувствуя, словно расстается с частью себя.
Зябко переступая по холодному кафелю, он открыл единственный кран, с тревогой глядя на шланг. Он был готов и сделал глубокий вдох. Как выяснилось, напрасно: вода была теплой, градусов тридцать. Еще один штрих к местной жизни: здесь была котельная.
В пакете оказался спортивный костюм с лампасами и поношенные кеды.
Когда он вышел из душевой, охранник повторил свой тест, и на этот раз результат его удовлетворил.
— Не фонтан, конечно, но пойдет. А какой там у тебя внутри фарш, это пусть Маша выясняет. — Он обернулся к чернявому патрульному: — Ладно, топайте.
Из здания КПП они вышли в город. По ту сторону стены была обычная улица частного сектора. Даже весенняя грязь не портила вида. Остатки снега и наледи были убраны, ручьи бежали по специально выкопанным канавам, тротуары были чистыми.
Первый же дом, аккуратный, крытый черепицей, имел стекла и даже шторы на окнах. Впечатление портил только железный забор и решетки.
В рюкзаке у него был аккуратно свернутый пиджак и брюки, но когда Александр попросил разрешения одеться поприличнее, ему отказали: у тех, кто его ожидал, не было лишнего времени.
В прихожей дома, который раньше был то ли клубом, то ли детским садиком, висело зеркало, и, проходя мимо, Данилов увидел свое отражение. Получив вместо своей штормовки поношенный спортивный костюм на пару размеров больше, он теперь снова напоминал «ботаника». Потрепанного жизнью интеллигента, собирающего бутылки по помойкам. Единственное, что не вязалось с таким образом, — глаза. Они смотрели спокойно и уверенно.
«Надолго ли хватит гордости, если начнут ломать пальцы или окунать с головой в воду?» — подумал он.
В комнате, где до сих пор висели на стенах грамоты «Отличник образования», его ждали за большим столом двое мужчин — тоже в стерильных масках. Один — высокий, блондинистый, лет тридцати, второй — чуть одутловатый коренастый мужик средних лет, с намечавшейся лысиной. Первый был в хорошей кожаной куртке и цивильных брюках, второй — в сером городском камуфляже с такой же красной повязкой на рукаве, как у дежурного с пропускного пункта.
Первым заговорил второй, цедя слова сквозь зубы:
— Рассказывай. Что, как и где.
Тон заставил Сашу подозревать в нем работника органов. Наверно, этот бывший следователь думал, что у допрашиваемого сразу начнет заплетаться язык. Но Данилов был готов; он еще по дороге сюда догадался, как его примут. Наивно было надеяться на хлеб-соль.