Черный день. Книги 1-8 (СИ)
Песчаный остров показался впереди, когда щупальца сумерек уже дотянулись до поверхности темной воды. Багровое пятно заката скрыла черная туча, похожая издали на гору. Не прошло и пяти минут, как по его дождевику застучали первые капли.
Он еле успел затащить лодку на берег, как землю окутало черное безмолвие, к которому он так привык за эти полгода. Но это была обычная ночь, и Саша знал, что она закончится через отведенное ей время.
Он выбрал место посуше, устроил навес из полиэтилена и расстелил спальный мешок. Александр уже начал засыпать, убаюкиваемый шелестом дождя, когда посторонний шорох вывел его из «режима энергосбережения». Его рефлексы были хорошо отточены первобытной жизнью.
Там, где он оставил свой рюкзак, мелькнуло чтото гибкое и мокрое. Не рассуждая, Данилов выстрелил в тень из пистолета, который держал при себе.
Громкий хлопок и почти неслышный писк.
Не вставая, он посветил фонариком. На мокром песке билась в судорогах огромная тварь, которой пуля перебила хребет. На секунду пришла дикая мысль: «Мутант!» Тварь отличалась от обыкновенной подвальной крысы только блестящей лоснящейся шерстью и перепонками на лапах. Да еще размером она была раз в пять больше.
Водяная крыса. Надо же, уцелели. Будет из чего людям шапки шить. Мех-то ценный, а вот мясо раньше вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову есть. Но он не станет привередничать.
Закончив потрошение, Саша улегся спать, зная, что через два дня будет на месте.
* * *Это случилось через неделю после ледохода, когда Иня, впитав в себя массы растаявшего снега, превратилась в полноводную реку. Но в ней нельзя было даже стирать белье. Ее воды несли в себе слишком много отравы. Иной раз проплывали трупы людей и животных — оттаявшие гостинцы из прошлого. Есть их было некому. Рыбы тут пока никто не видел. Эколог говорил, что река очистится скоро… по историческим меркам. А вот климат не будет прежним даже в масштабах геологического периода. Снег над выжженными равнинами умеренных широт растаял, и альбедо Земли в очередной раз изменилось. Теперь черный пепел поглощал больше солнечной энергии и планета стремительно разогревалась. Вносил в происходящее свою лепту и парниковый эффект от выброшенного в атмосферу углекислого газа. После гигантской встряски климат Земли вступал в эпоху устойчивой неравновесности. Эти процессы не смог бы смоделировать ни один климатолог.
Они могли видеть только то, что происходило в границах освоенного ими ареала. В день удара не стало плотины Новосибирской ГЭС и речная система региона начала возвращать себе первозданный облик. «Обское море» не исчезло в одночасье, но обмелело и превратилось в болота и озера, одно из которых затопило несколько городских кварталов.
Когда миллионы тонн снега в ее пойме растаяли, Обь стала еще полноводней, раскинувшись на дватри километра вширь — куда тут гоголевскому Днепру. Рядом с городом ее русло изменилось навсегда из-за атомных взрывов, гдето углубивших дно, а гдето, наоборот, поднявших его горами снесенных в реку измельченного грунта, обломков и костей.
Дозорный откровенно скучал. С этой стороны они не ждали гостей. Сказать по правде, они их вообще не ждали. Переводя бинокль то на поверхность речки, то на ряды сопок на горизонте, он зевнул и почесал репу. Он уже собирался отложить бинокль и сходить отлить, когда заметил вдалеке черную точку. Минутой спустя до него донесся надсадный рев мотора.
По мутной реке, из которой пока не брали воду даже для технических нужд, не говоря уже о питье, плыла резиновая моторная лодка.
В ней был всего один человек. Это был первый гость за два месяца.
Человек причалил и спрыгнул на берег. Теперь от наблюдательного пункта на старой силосной башне его отделяло метров триста. Выйдя на берег и вылив воду из сапог, он осмотрелся.
Оправившись от удивления, дозорный на смотровом пункте вызвал по рации мобильную разведгруппу.
* * *Данилов десять ряд проклял себя за то, что взял лодку. Лучше бы он шел пешком. В предгорьях Салаира река неслась так, будто взбесилась. Он чувствовал себя щепкой, попавшей в бурный поток.
Это напоминало гигантский слалом. Теперь можно было заглушить мотор, течение и так вынесло бы его. Правда, скорее всего, аккурат на камни. Пару раз «Титаник», как Саша про себя называл свое плавсредство, умудрился черпануть бортом. Теперь, сидя по щиколотку в ледяной воде, он вычерпывал ее кружкой, второй рукой не отпуская румпель.
Он бы и рад прекратить эту гонку, продолжавшуюся уже полтора часа, но не мог — оба берега были, как назло, крутыми и обрывистыми.
Ближе к корме лежал большой рюкзак — настолько большой, что странно, как человек такой комплекции мог его поднять, остальные вещи были равномерно распределены по днищу, чтобы лодку не качало.
Наконец судьба сжалилась над ним и он нашел подходящую отмель, пристал и вытащил лодку на берег. Данилов решил спрятать ее здесь и продолжить путь пешком. Хватит с него экстрима.
Хуже всего было, что вокруг не нашлось никаких ориентиров. Карту можно даже не доставать. Кто знает, сколько до этого Подгорного?
Александр решил идти вдоль берега, пока не выйдет к какойнибудь дороге. С местными пока надо бы поосторожнее.
Он не успел сложить лодку, когда услышал оклик. Привычка к ядерной ночи сыграла с ним злую шутку. Он уже отвык, что человек видит на такое большое расстояние.
Вверх по косогору, выйдя из-под прикрытия сосен с опавшей хвоей, к нему направлялись двое с автоматами. Еще двоих он заметил чуть в стороне. Что-то подсказало Саше, что дергаться не надо.
* * *Одет он был в поношенную штормовку с кучей карманов. На голове черная вязаная шапка. На ногах — резиновые сапоги. На руках — перчатки без пальцев. Возраст определить было сложно. По фигуре можно принять за подростка — щуплый, нескладный, мосластый, но по лицу легче дать тридцать пять, а по глазам, рядом с которыми пролегла сеточка морщин, и все сорок. Лицо украшали три тонких параллельных шрама, тянувшихся от подбородка до уха по левой щеке. Благодаря этому тонкие черты лица затушевывались и не бросались в глаза. Он чуть сутулился, из-за чего казался ниже своих неполных двух метров. На нем были темные очки.
— Здравствуйте, товарищи. — Чужак приветливо помахал рукой и пошел им навстречу.
Все они сразу же надели марлевые маски.
— И тебе не хворать, — приветствовал его старший патруля, чернявый парень в новом, будто только что со склада камуфляже, с непокрытой головой, чисто выбритый и ровно подстриженный, что для глаза бродяги из пустоши смотрелось непривычно. — Положька ствол и отойди в сторону.
Человек подчинился. Ему дали такую же маску и убедительно попросили надеть.
— Теперь пошли.
— И куда вы меня?
— Сначала с тобой поговорят. Потом в карантин.
Вот и все. Больше он не атом, не ион в свободном полете. И отступать поздно. Даже если бы он захотел, никто его теперь не выпустит. Его уводили в неизвестность, но Данилов ни о чем не жалел. Он и не ждал приема с цветами и речами. Все же эти люди, несмотря на автоматы в руках, отличались от тех, кого он встречал до сих пор. Их форма была аккуратной и почти единообразной, да и вели они себя как подразделение, а не шайка.
Но что Сашу особенно поразило, так это маски. Именно маска заставила его расслабиться. Ее наличие говорило о налаженной системе охраны здоровья, которое могло быть только в крупном цивилизованном поселении.
* * *Пыль оседала. Планета медленно пробуждалась от ядерной комы, но прежней ей уже было не стать.
Там, где упали бомбы мощностью в одну и более мегатонну, изменился даже рельеф. Просыпались спящие вулканы, выбрасывая в атмосферу сотни тонн пепла, продлевая Зиму на дни и недели. Разлившиеся реки, запруженные обломками и телами, медленно превращавшимися в плодородный ил, меняли русла. На большую часть Северного полушария пришла весна, но средние температуры были существенно ниже довоенных. Полярные шапки все это время росли как на дрожжах, и теперь граница зоны вечной мерзлоты будет пролегать гораздо южнее. Наступали ледники. Навсегда сместились магнитные полюса, изменились океанские течения и направления ветров.