Черный день. Книги 1-8 (СИ)
— Николаев, — поднял он руку, не вставая. — Слушать здесь меня. Люди мы незлые, да и ты вроде не борзый… Но, если что непонятно, лучше спроси.
И вернулся к книжке, судя по обложке с обгоревшим краем — боевику про Слепого.
Саша оглядел комнату. Когда-то стены тут были отделаны панелями, но их отодрали — из бетона торчали остатки крепежа. Сами стены, как и потолок, были кое-как побелены, на полу постелен линолеум. Несколько слуховых окон во внешней стене заложены кирпичами, как и вентиляционное отверстие. Вдоль стен — раскладушки, железные кровати и одноместные диванчики, явно из мебельного магазина на втором этаже «Оптимы». Два журнальных столика. За одним ужинали, за другим шла игра во что-то вроде покера.
Население каморки приняло Сашу безразлично. Кто-то подходил, задавал вопросы, не проявляя, однако, большого интереса. К радости Данилова, никто не стал и наезжать на него. Он чувствовал, что может отреагировать неадекватно. А когда слова не подкреплены стоящей за ними силой — лучше их не говорить.
Обитателями комнаты были мужики средних лет. Сытые, спокойные — явно не мальчики на побегушках. В соседних, как понял Саша по голосам, имелся и молодняк, и женщины. Вот детских голосов не слышно. Может, для детей было другое помещение, но Александр подозревал, что детям не выжить в этом аду. Ребенок больше подвержен действию остаточной радиации — вроде бы даже из-за того, что его жизненно важные органы при ходьбе располагаются ближе к зараженной земле.
В подвале было градусов пятнадцать — тепло и копоть давала буржуйка посреди комнаты. Тут же на веревках сушились белье и одежда, клокотало на огне какое-то варево.
— Главный ваш всегда такой суровый, да? — спросил Данилов старшого, когда тот отложил свой криминальный роман.
— Саня Мищенко? Ты только его Мясником в глаза не назови. Это для своих, да и то он не любит. Я его раньше знал. По весне у него закидоны, но весны-то нам ждать и ждать.
— Только не спрашивай, куда гонорар потратил, — один из игроков в карты — в спортивном костюме и со свежими оспинами от заживших волдырей — хмыкнул в кулак.
— Какой еще гонорар? — не понял Саша.
— Смотрел кино «Пила-10»? — произнес на тон тише картежник.
— Физрук, ты это на бис повтори, когда он придет, — осадил его Николаев. — А мы посмотрим.
— Да пожить еще хочу… — развел руками тот.
— Вот и молчи, Илюха.
Похоже, тот, кто, судя по кличке, был учителем физкультуры, играет с огнем.
— А вообще, Мясник наш — он краповый берет, — снизошел до объяснения Николаев. — Спецназ внутренних войск. Командировок штук десять у него — и на вторую войнушку, и на третью. Куча наград. А списали, потому что не того «чеха» покромсал. Нашего.
— Чеха? — тупо переспросил Саша.
— Да не славянина, блин. Вайнаха. Нохчи. Тоже мастера по этой части, но до него далеко. Короче, не понял политического момента. За прошлые заслуги не посадили, но волчий билет получил. Вернулся — даже охранником не взяли. Вот и трудился тут сначала грузчиком, а потом в разделочном цехе.
— Да ты его не бойся, — снова поддержал беседу Илья. — Он человек хороший. Только как растяжку зацепил и башкой два осколка эргэошки поймал, ему пластину вставили. После этого у него боли были, бухать начал. Но этот архаровец из отряда «Юг» сам нарвался.
Саша так и не понял, правду ему говорят или прикалываются над новичком, но решил узнать побольше.
— А как вообще у вас все организовалось? Что тут было вначале?
— Вначале был пиндец, — видя, что старший не против, Физрук взял слово.
Данилову это напомнило первые строчки из «Книги Бытия».
— В первую неделю полная херня тут творилась, — продолжал тот. — Полгорода, весь старый центр, провалилось пес знает куда. Но и тут у нас, и в новостройках погибло до фига. Сначала народ бежал. Зассали радиации. Кто на машинах, но в основном пешком. А куда? В никуда. Вокруг этой долбанной горы выжженная земля на десять километров. А дальше — деревни, где тоже никто никого не ждет. Дорог нет, идти некуда… Все бежали, только самые умные остались… И правильно сделали. Те потом вернулись, да поздно — усе уже поделено. День-два вернувшиеся сидели тихо и ждали, когда прилетит главный спасатель в голубом вертолете. А когда поняли… Мама не горюй. Короче, Ходынка отдыхает. Стрельба даже по ночам не утихала. Но мы, «оптимисты», уже успели закрепиться и отбились. У нас был экскаватор, копали руины ТЦ. Это наша деляна, и все это поняли.
— А власти? Хоть что-то делали? — Данилов знал ответ, но с мазохистским чувством хотел подтверждения.
— Ага, делали… — ответил вместо Ильи Николаев. — Известно что. Висели. Потом, правда, ветром посрывало… Нет, парень, повезло тебе, что тут в это время не был.
— Похоже на то, — пробормотал Саша и надолго замолчал.
Через пять минут разговор продолжился сам собой.
— Главный у нас был бывший начохраны этой конуры, — то ли Данилову, то ли самому себе стал рассказывать Илья, забив на партию. — Говно был мужик… хоть и нельзя так о мертвых. Вышел покурить на стоянку, а тут и капец пришел. Ну, свалился он в люк, где чинили проводку, потому и выжил, хоть и окривел. Знал планировку здания, вот и выбрался. А многие из его подчиненных, секьюрити, жили в двух шагах, тоже прискакали. Потом подтянулись и менты… Кому повезло — с семьями. Они тут вместе и устроили где-то на пятый день… этот зверинец, в котором мы живем. А чекисты, которые начохраны удавили, просто переняли эстафету.
— Что за чекисты?
— Приехали две недели назад на аэросанях — на все готовенькое. Стали пальцы гнуть, мол, мандат у нас, мы типа власть. В ОЗК новеньких козырных, с «калашами» сотой серии и с «грозами» девять миллиметров. У одного даже «винторез» был. «Корд» новый на треноге притащили, хоть за это спасибо. Почти все в «бармицах», шлемы как у космонавтов, оптика-шмоптика. Я бы не удивился, если б у них и АГС был. Ну, автоматический гранатомет станковый. Типа они отсиделись где-то в убежище на хлебозаводе. Такое ощущение, что чуть ли не заранее туда свалили. Откуда только узнали? Чистенькие, ряшки сытые. Десять человек, от лейтенанта и выше. Рыцари, мля, плаща и кинжала. Штирлицы недоделанные. Наш старший принял их нормально, а потом взял и внезапно помер. Сердце, сказали. Это они умеют… И вдруг раз — чекисты уже в дамках. Сразу начали свои порядки наводить, стукачей развели, шестерок… Но недолго музыка играла. Задолбало нас, и устроили мы октябрьский переворот. И их, и прихлебателей к ногтю. Все же это не «альфовцы», а канцелярские крысы больше. Но подготовка и у них хорошая. Но нас было больше. И хоть они нас к серьезному оружию не подпускали, положили мы половину ихних из обрезов, а оставшихся взяли в коридорах на ножи. Шлемы свои они надеть не успели. Но, правда, и наших ухайдокали — мама не горюй. В основном гранатами.
— Те еще заразы, — вставил свои пять копеек еще один игрок, назвавшийся Димычем. — Был я у них как-то в отделе. Шик-блеск, евроремонт, мрамор, зеркала, пол такой чистый, что жрать с него можно. А эти ходят все в пинжаках, деловые такие, по телефончикам чирикают. Один смартфончик — как моя получка за полгода. Чисто агенты Малдеры… Можно подумать, вся страна на них держится. А чем занимались? Педофилов не ловили, наркобарыг не ловили, бандитов тоже. Это не угрозыск. А они, типа, по террористам и революционерам спецы. А где у нас в Сибири такие звери? Только людям мозги колупать мастера. Зато гонору… Мы, мля, новое дворянство. Вот и сейчас… — Он указал за окно, где, насколько Александр помнил, раскачивались на щите трупы. — Высоко забрались, большие люди.
Хлопнула дверь, и Саша сквозь чад и испарения увидел знакомый грузный силуэт. Разговор стих сразу.
Поравнявшись с Даниловым, Мясник, двигающийся и выглядящий как зомби, кинул ему под ноги рюкзак, с которым Данилов уже успел попрощаться. Не реагируя на приветствия, пересек комнатку и тяжело плюхнулся на пустую койку в углу. Посидел минут пять, подперев кулаком подбородок и что-то тихонько бормоча под нос, потом завалился набок и захрапел.