Черный день. Книги 1-8 (СИ)

Летом тут было еще ничего, а вот зимой — полная жопа. Дорогу заметало так, что добраться можно было только вертолетом. Ни врача, ни милицию не вызовешь, если припрет. К счастью, все они были молодыми и здоровыми, а защитить себя могли сами.
Подъехав к проржавелым воротам, они услышали лай собак. Если смотреть с дороги, через густой подлесок, база выглядела заброшеннее некуда.
— Эй, на вахте! — зычно крикнул Богданов, опустив стекло. — Хозяева приехали.
Худой мужик в болотных сапогах и поношенной энцефалитке налег на створки, пропуская колонну машин на территорию.
Петрович был школьным приятелем Богданова, хотя выглядел лет на десять старше. Его сильно побила жизнь, познакомив и с сумой, и с тюрьмой. При этом он был человеком кристальной души и мастером на все руки, проблема была только в тесном знакомстве Петровича с зеленым змием, хоть он божился, что завязал. Безработный и бездомный инженер, он жил здесь безвылазно, за кров, еду и небольшую плату обходя территорию с ружьем, шугая бомжей и следя за сохранностью построек. Две кавказские овчарки тоже находились под его присмотром. Или наоборот, черт его знает.
Сам он идеи выживальщиков не разделял и мечтал вернуться в город при первой возможности. Да только кому он там был нужен?..
— Как делишки? — демократично приветствовал его Богданов. — Чего новенького?
— Не поверишь, Вован. Сохатый приходил. Рога — во! Здоровый, зараза. Было б у меня ружье под рукой, я б его, мля…
— Да ладно ты, герой, — добродушно усмехнулся Богданов. — Хорошо, что он тебя не перебодал нах. Зеленых человечков еще не видал?
— Да ты что, Вован, ни в жизнь. — Мужик понял, к чему тот клонит. — Ты же знаешь, зашился я.
— Ладно, верю. Ворота закрыть не забудь.
На площадке рядом с главным корпусом уже стояли две машины. Одна из них, раздолбанный ГАЗ, принадлежала Петровичу. А вот вторую, «тойоту», он никак не мог вспомнить.
— Это кто? — указал он на нее.
— Да Семенов приехал, — объяснил сторож, задвигая тяжелый засов. Больше гостей не ожидалось. — Кислый какой-то. Рожа мне его не нравится.
Вот так номер. Владимир ждал кого угодно, но не его. Этот товарищ когда-то был одним из самых активных в сообществе — правда, больше болтал языком, чем делал. Но с начала года стал потихоньку отдаляться и уже месяц к ним не заезжал. Сначала оправдывался, мол, закрутился с делами, с семьей, а потом и вовсе перестал подходить к телефону. Послал, значит, друзей куда подальше. Что же это сейчас вдруг вспомнил?
* * *
Что бы ни творилось в мире, сурвайверы не забыли о поводе к сегодняшней встрече. Даже если «сраная Рашка» в эти выходные падет под ударами цивилизованного мира, надо было поправить крышу котельной, которую повредило недавним ураганом.
Возможно, в этот момент с базы ВВС США «Вандерберг» перебрасывались в Турцию еще четыре топливозаправщика, чтоб летающие ракетные платформы, поражающие цели с безопасного расстояния, могли, не прерываясь, кружить в российском небе. Но это не отменяло необходимости покрасить забор.
Все приехали на сбор с женами или девушками, так уж повелось. Обычно женщины относятся к подобным вещам как к забавам взрослых детишек или хуже, но им повезло. В их группе вторые половины разделяли увлечения любимых или хотя бы делали вид, что разделяют. Раза четыре за лето они с удовольствием готовы были последовать за ними даже в такую глушь. Мужчины же поступали мудро и не грузили подруг идеологией, представляя все как обычные встречи на природе. И не перегибали палку с их частотой. Ездить каждую неделю было глупо, да и других дел хватало. А так после душного города поездки в «Наш лагерь» казались дамам романтической приправой к отношениям. Подобрался хороший молодой коллектив, без зануд, нытиков и скандалистов, и время они проводили замечательно. Застолье, музыка, шашлыки и пиво, купание в речке, пляж, баня (ради баньки они сюда приезжали и на Новый год, заодно опробовав снегоходы). И все это на фоне дремучей тайги с горными вершинами на горизонте, которым не хватало только снеговых шапок: ростом не вышли.
 
Одним отдыхом на лоне природы выезды не ограничивались. Видя, как мужья работают, женская половина понемногу включалась в обустройство. Возились на огородах, в теплицах, выполняли посильный труд по покраске заборов, побелке помещений. Для женщин Гнездо не отличалось от обычной дачи, когда подходишь к ней разумно, без работы на износ.
В этот раз под присмотром находились и пятеро детишек, от двух до шести лет от роду. Проблем они не создавали, и, когда сезон клещей отходил, на такие посиделки их брали без боязни. Даже комаров и мошек из-за приличной высоты над уровнем моря здесь было немного.
* * *
В случае с цунами или прорывом плотины критическое значение имеет скорость добегания волны. Также при крупном социальном катаклизме в мегалополисе надо учитывать потенциал волны человеческой, которую западные сурвайверы окрестили «золотой ордой». Собой она представляет поток беженцев-мародеров, который выплеснется из гибнущего города и затопит нетронутые деревни, пожирая все на своем пути.
Опыт Нового Орлеана доказал эти выкладки. Подтвердил он и то, что в авангарде этой силы пойдут отчаянные и лютые, те, кто быстрее всего переступит через труп закона, — уголовники, городские маргиналы и этнические банды.
Сюда надо добавить и носящих оружие на законных основаниях — охранников, сотрудников органов, дезертиров, охотников. Именно они первыми прокатятся по деревням, как Мамай. А уже за ними потянутся остальные. Рабочие, офисный планктон, бюджетники, студенты — все, у кого ума хватит не остаться в каменных джунглях без света и воды.
Как и настоящая волна цунами, этот напор будет ослабевать с расстоянием. Дальше чем на пятьдесят километров (из-за постов, перерастающих в засады) заберутся единицы…
Это они и приняли за оптимальную дистанцию.
Решение пришло не сразу. О том, что из города надо валить «в деревню, в глушь, в Саратов», вопросов не было. Но куда?
Сначала подумывали о переезде в умирающую деревню. Покупка десятка соседних домов с участками выглядела делом реальным. Но в этом случае они столкнулись бы с несколькими проблемами, и первая из них — отношения с аборигенами. В отсутствие «городских» деревенские все, что угодно, могли учудить с их недвижимостью. А уж потом, когда закон перестанет путаться под ногами… Опыт русских революций показывал, что делают пейзане в такой ситуации с барскими усадьбами.
И тут им подвернулся лагерь. Богданову случайно попалось на глаза объявление о сдаче участка в аренду. Он не пожалел трех часов, чтоб съездить посмотреть, и был очарован. Тот обладал всеми плюсами деревни и не имел ее минусов. Немаловажным достоинством была скрытность. Любители чужого добра скорее решат наведаться в полумертвую деревню, чем в лагерь, который ни на одной карте не отмечен и считается заброшенным.
Но главное все же было в том, что вокруг нет потенциальных целей, стратегических объектов и других источников опасности. Ни воинских частей, ни зон, ни АЭС, ни лесозаготовок — ничего, что могло бы поставить под угрозу их жизнь после.
Кроме двухэтажного главного корпуса с толстыми стенами в четыре кирпича на территории находилось восемь одноэтажных кирпичных домиков на две семьи, в которых в дополнение к водяному сохранилось печное отопление.
Примыкавший к каждому из них клочок земли был превращен в огород, рядом притулились крытые пленкой теплицы. Волейбольная площадка предназначалась под общее картофельное поле. Дополняли подсобное хозяйство кроличья ферма и курятник, дававшие им нежное мясо, ценный мех, который они с прицелом на будущее научились выделывать, и свежие яйца. Не хватало только молока — но с коровами (как и со свиньями) было бы слишком много мороки. Богданов подумывал о том, чтобы приобрести коз, но руки пока не дошли.
В их отсутствие за маленьким колхозом ухаживал сторож, в котором явно жил не только Кулибин, но и Мичурин.