Черный день. Книги 1-8 (СИ)

Машенька уже собиралась сбежать вниз по ступенькам, когда из сумочки послышалась мелодия. Допотопная «The Final Countdown» в аранжировке новой трендовой группы.
— Алле! Русланчик, ты?
Они разговаривали минут десять. Ничего важного, обычная житейская суета. Руслан рассказывал ей о делах, она делала вид, что слушает с интересом. Потом вдруг в трубке раздался треск и звук начал пропадать, так что можно было разобрать меньше половины слов.
А про самое важное Машенька еще не спросила:
— Алло! Ты когда приедешь? Когда? Я не поняла! Алло!
— …Маша, где ты потерялась?.. Маша… Я… — Дальше ничего не было слышно кроме треска и бульканья.
Будто кто­то голодный сидел в трубке, громко хрустя и чавкая печеньем.
— Алло, Руслан! Тебя не слышно. Не слышно тебя! Перезвони! Я говорю, ты перезвони, я не могу!
На счете у нее был круглый ноль, до зарплаты две недели, а ей еще нужны были деньги на выходные. Можно было говорить и в кредит, но такие звонки по этому тарифу оплачивались c двадцатипроцентной прибавкой к стоимости.
Она ждала долго. Целых две минуты. Потом махнула рукой на переплату, нажала пальчиком одну-единственную сенсорную кнопку на дисплее и приготовилась услышать знакомый голос.
Не тут­то было. Голос был знакомый, но совсем не тот.
«Номер не существует» — равнодушные слова робота долетали до нее издалека, сквозь какой­то плотный и обволакивающий шум.
Да что за ерунда? Как это «не существует»?!
Она повторила попытку, потом еще раз, но результат был прежним.
— Ну, мать твою, — не выдержала Машенька. — Ну, зараза, отвечай! Ну!
Нет ответа. Да что за дела? Что творится сегодня со связью?
Нехорошая догадка закралась в ее сердце.
Она набрала номер еще раз и дождалась английского сообщения. Но бесстрастный голос вдруг замолк, смешно квакнув, прямо на середине фразы: «The number you have dialed…»
А потом воцарилась тишина. Теперь не отвечал даже робот.
Она начала предполагать самое худшее. Неужели…
Коммуникатор паленый! Ну, Катька, ну, змея. А говорила, «белая сборка», made in Finland, только привезли… Гадюка. Нехорошая догадка превратилась в уверенность, когда все пятнадцать сетевых телеканалов показали черный экран. Уж эти никуда не могли деться. Они были доступны даже тем, у кого нет «симки», — добрые рекламодатели сделали их просмотр бесплатным.
Действуя по наитию, девушка проверила сигнал.
Сигнал отсутствовал.
Ни одной «полосочки». Ноль. Пусто. Это что­то новенькое.
Странно. В последние годы сложно стало найти глушь, где не ловили бы телефоны. А тут все­таки не Кузнецкий Алатау, в городе ретрансляторы на каждом шагу.
Так какого хрена, спрашивается? Дрянь дело. Точно сгорел.
Надо сказать, что за два десятилетия, отделяющие Машу от эпохи Джорджа Буша, технологических прорывов, сравнимых с открытием паровой машины, сделано не было. Они не маячили даже на горизонте. Лучшие умы мира давно переехали из конструкторского бюро в отдел сбыта и вместо открытия новых принципов занимались шлифовкой уже существующих для максимального ублажения Его величества Потребителя.
И все же большая часть человечества верила в прогресс. В основном потому, что ей регулярно о нем напоминали. Оказывается, пиар-кампании с успехом заменяют научные изыскания, требуя на порядок меньше денег.
Фантасты, как обычно, попали пальцем в небо. По улицам не замаршировали колонны клонов, в головной мозг не были вживлены микрочипы. Не было создано панацеи от рака, нанотехнологии так и остались бездонной кормушкой для чиновников от науки. Широко разрекламированный проект «AI» оказался липой — «искусственный интеллект» ловко имитировал человеческое мышление, но это было подражание, способное вести в заблуждение только недалекого собеседника. Сознанием в полном смысле слова машина не обладала, что легко подтверждалось постановкой абсурдного вопроса вроде «Почему Ленин ходил в ботинках, а Сталин — в сапогах?» Чувства юмора кремневые мозги были лишены начисто.
За последние тридцать лет облик городов и ритм жизни почти не изменился, но все же оставались области, в которых поступательное движение человеческого разума было еще заметно. К ним относилась и сфера телекоммуникаций. Они развивались волей­неволей, ведь продолжающееся усложнение социума требовало все более изощренных методов контроля.
 
Люди оглянуться не успели, как еще в начале века киберпанк сбылся почти на сто процентов, наголову разбив «космическую оперу». Пыльные тропинки далеких планет остались нетронутыми. Яблони на Марсе не зацвели. Зато, убедившись, что космос мертв и пуст, человечество от обиды замкнулось в себе, приняв жизнь в режиме on­line как замену звездолету. Там вполне можно было гонять те самые корабли по виртуальной галактике.
В новом веке были свернуты почти все программы по исследованию околоземных и космических пространств, кроме суливших немедленную выгоду, вроде орбитального «Хилтона». Впрочем, и его не достроили. Помешал глобальный кризис, разразившийся в начале второго десятилетия. Вместо этого усилия лучших умов сконцентрировались на повышении производительности микропроцессоров, цифровых технологиях и увеличении пропускной способности сетей.
Образчик таких технологий и держала в руке наша героиня. Она использовала его возможности меньше чем на одну десятую — так же, как мы свой головной мозг. Девушке было лень разбираться с компьютерными премудростями, она предпочитала реальные развлечения виртуальным. Для нее это был просто комм, и ей было до лампочки, какие там внутри чипы и платы и сколько светлых голов билось, чтоб сделать это устройство эффективным, элегантным и миниатюрным.
Времена, когда возникали проблемы с приемом и качеством связи, отошли в область преданий. Поэтому, когда случилась эта беда, Машенька не на шутку струхнула. Не испортилась ли ее «Nokia»? Хоть и не самая пафосная модель — с ее зарплатой не размахнешься на «Vertu» с платиновым корпусом, — но все равно штука недешевая.
Девушка готовила себя к худшему.
Время Ч — 1
Они прибыли с небольшим опозданием, как и положено представителям надзирающего органа. Машина — казенная черная «Волга» из тех последних моделей, у которых половина комплектующих импортные, а внешний облик принесен в жертву традиции, — плавно вырулила с проспекта и остановилась на паркинге по соседству. Из нее вышли двое, оба с погонами Министерства чрезвычайных ситуаций — сначала худощавый старший лейтенант лет двадцати пяти при дипломате черной кожи, затем грузный приземистый генерал, в котором Демьянов, к своему изумлению, узнал Захара Петровича Прохорова, зама начальника управления. Лично они знакомы не были, но слышал о нем Сергей Борисович разное, и больше плохого. Ну да ладно, не детей же с ним крестить.
Вот и вся комиссия. Что ж, меньше народу, больше кислороду. Тем более для убежища это верно и в прямом смысле.
Несмотря на жару, гости надели поверх кителей кожаные куртки. Это они правильно, внизу не Сахара. Вот только одежду можно бы выбрать поплоше, чтоб не жалко было запачкаться.
— Здравствуйте, — приветствовал их майор без всякого трепета, поскольку не чувствовал ни грамма волнения.
— Доложите по форме, — смерив его равнодушным взглядом, произнес лампасник.
— Начальник отдела ГО и ЧС муниципального унитарного предприятия «Автобаза номер четыре» майор запаса Демьянов для проведения осмотра защитного сооружения прибыл.
— Не юродствуйте, не на параде, — укоризненно покачал головой генерал. — И не путайте, это я прибыл для осмотра, а вы — для отчета. Ладно, показывайте свой объект, товарищ бывший майор, — на последней фразе он сделал акцент. — Вам же лучше, если все в норме, потому что времени у меня на вашу базу час. Мне еще сегодня восьмерых таких «руководителей» проверять.
«А вы, батенька, хам», — подумал Демьянов, хотя и знал, что генерал в чем­то прав.
Начальник отдела гражданской обороны. Да уж, ба­а­альшой начальник. Назвать себя этим словом он мог только с изрядной долей иронии. Тоже мне, вершина карьеры — командир виртуального подразделения и комендант заброшенных катакомб площадью две тысячи четыреста квадратных метров. Отставной козы барабанщик, бляха муха.