Игра с нулевой суммой (СИ)

«Да уж, как конченому дурачку», – подумал Алёха, но просто кивнул.
– А потом умерла моя мать. Барон Ставиш тогда меня… скрывал в своём замке. Там хорошо было, – почему-то грустно добавил Бенька. – Я только по матери очень скучал… Пару раз её видел, уже очень… – он опять замолчал. – А потом барон Ставиш узнал, что меня тоже хотят убить.
– Чтобы ты не мешал свой бабке, – догадался Алёха. – Потому что у неё есть свои сыновья. Да?
Бенька кивнул.
– Значит, ты очень богатый, – протянул Алёха.
– Ну, может, не очень, но… – расплывчато ответил Бенька.
– Но раз такой замут… то есть, я хотел сказать, раз такие дела – есть за что, верно?
– Что? – озадаченно переспросил Бенька.
– Ну, есть за что бороться. Твоей бабке, – пояснил Алёха.
Бенька опять кивнул.
– Валяй дальше. Вы куда-то поехали. А куда?
– В Кампану, – сказал Бенька. – Это столица, – добавил он язвительно, – а то ты ведь неуч совсем.
Кампана?
Алёха сразу кое-что вспомнил. Ну конечно! Разговор Матиша с графом. Они говорили про какого-то… Збыша, который скакал от этой самой Кампаны и по дороге свалился с коня. Ну, бывает. Алёха теперь его понимал. А потом они сказали, что надо ждать…
Стоп.
– А вы что, раньше срока приехали?
«Сказано было – за три дня до конца месяца».
– Почему? – удивился Бенька. – Вовремя. Как и было сказано.
«Значит, тут какой-то месяц закончился», – решил Алёха. Закончился – ну и чёрт с ним.
– А что потом было?
– Нас должны были тут ждать. Рыцарь Матиш, граф Авиелло. Граф ещё отцу служил, пажом у него начинал, отец их с Орнели, дочерью барона, даже обручил… Э-э… – Бенька почему-то осёкся. – Ну, он на это право имел, как…
Бенька очень старался этот вопрос прояснить, но Алёху жениховство интересовало мало.
– Да лыр с ним, с графом, – оборвал он Беньку, тем более что говорить, что и графа уже в живых нет, мальчишке не стоило. – Но когда мы подъехали, на нас напали.
«Измена!» – так кричал граф. Значит, если Бенька не ошибается, их действительно предали. И этот кто-то был не на Бенькиной стороне.
Но кто же он тогда такой, какими деньгами ворочает, если графы из-за него жизнью рискуют? Тобеш ещё говорил, что Матишу бежать надо, а сам он помирать с ним пока не намерен. И пожар он устроил именно для того, чтобы вся деревня сбежалась. И про рыцарей, про барона и графа, сказал, что верные они были…
Ну и дела.
«Господи, как я во все это влез? – с отчаянием подумал Алёха. – За что мне все это? Если какие-то… бабкины прихвостни перебили всю Бенькину охрану, то меня они вообще придавят как клопа и не заметят!» Он посмотрел на Беньку, который снова насупился и молчал. «И как я его защищать буду? Чем? Да у меня даже ножа нет!»
– Ты продолжай, – напомнил Алёха. – Про нападение.
– Ну… – Бенька вздохнул. – Мы должны были ехать в Кампану. Уже с бароном и графом и их людьми. Точнее, с людьми графа, барону люди свои не положены. Как карета остановилась, барон велел подождать, а сам ушёл. А потом началась эта битва. Я вылез, потому что знал, что меня ищут, или на месте убьют, или увезут и все равно убьют, ну… а дальше ты знаешь.
Алёха знал. Впрочем, ничего ему яснее не стало.
– Нам с тобой в Кампану нельзя? – поинтересовался он.
Бенька помотал головой.
– Мне туда точно одному хода нет, – Бенька расстроенно посмотрел на Алёху и ещё печальней добавил: – С тобой тоже… Можно попытаться дедова брата найти. Но только вот где?.. Бабка моя его давно уже… – он опять замялся и сказал после паузы: – Отовсюду выгнала.
– А ты о нем что-нибудь знаешь?
– Он человека направил с известием, – сказал Бенька. – Что бабка меня хочет убить.
Вот, значит. Збыш этот был между Бенькиным дедом, который брат первого деда, и Матишем связным.
– Но я его последний раз видел, когда мне лет пять было...
– Тогда зачем тебя повезли-то из безопасного места? – Алёха вконец перестал что-либо понимать. – Тебя везли в эту Кампану? На кой… то есть – для чего? К королю?
Бенька вздохнул, взглянул на Алёху внимательно, нехотя кивнул.
 
– Да. К королю. Только он мне ничем не поможет, – быстро прибавил он. – Что они думали, я не знаю. Потому что то, что я слышал…
И он встал. Солидно вытер руки о платок, что вынул из кармана, опять посмотрел на Алёху. Было ясно, что он что-то недоговаривает. Более того – недоговаривает абсолютно сознательно.
Мелкий говнюк и интриган! И ему только десять. Что из него вообще вырастет?
– Пойдём, справимся насчёт лошади, – предложил Бенька. – Уезжать надо отсюда, мало ли что.
Но Алёха почему-то медлил. Не нравилось ему, что Бенька как-то странно оборвал разговор. Да и перспектива снова сесть верхом не радовала. Очень.
– Что ты слышал?
– Неважно, – отмахнулся тот. – Пойдём покупать лошадь.
– Да погоди ты! – Алёха вскочил, даже схватил Беньку за плечо, совсем забыв, как тот реагирует на прикосновения. – Ты… может, не знаешь. Барон погиб, и граф… граф погиб тоже. Там, в конюшне, когда мы прятались, хозяин трактира говорил. А ты, наверное, просто разговор не расслышал.
Это было жестоко – так сообщать мальчику о смерти близкого ему человека. Но Бенька только кивнул, не расплакался. Наверное, привык, с замиранием сердца понял Алёха. Когда сначала отец, потом мать…
– Орнели очень расстроится, – только и сказал Бенька. – Потому что… друзьями они с графом, конечно, не были, но с детства друг друга знали.
– А как же свадьба? – обалдел Алёха.
– А что свадьба? – и Бенька улыбнулся вдруг открыто и искренне. – Так, как мои отец и мать, по любви, это же не всегда бывает…
Алёха счёл за лучшее просто кивнуть. Как он ни скверно знал историю, но о браках по договорённости помнил. Ни хорошего, ни плохого, так… как будто сейчас – в его мире – все браки были исключительно по любви.
– Моя мать тоже по любви замуж вышла, – признался он.
– Вам можно, – равнодушно сказал Бенька. Ни тебе радости, ни удивления. Не пацан, а робот какой-то. Временами.
– Так все-таки, что ты слышал? Бенька! – тряхнул его Алёха. – Эй, я ведь должен тебя защитить! Ты помнишь?
– От этого не защитишь, – сухо парировал Бенька и удивлённо попросил: – Пожалуйста, называй меня полным именем.
– Как скажешь, – хмыкнул Алёха, но пацан уже выскочил в дверь, и не оставалось ничего другого, как тащиться следом и пытаться вспомнить это самое имя. Он его всего один раз и слышал же!
Вызвался защищать? Взялся за гуж, как говорит бабушка Ида.
Бабушка, бабушка, мама, Сергей, Бенька, знаете ли вы, как сейчас хреново вашему внуку, сыну, пасынку, брату? В прямом и переносном смысле хреново, и лучше уже вряд ли станет, если вообще не убьют…
С окошками было бы проще. Да, как в игре. Что собираешься сделать? Тогда будет так. Но здесь никаких окошек не предлагалось. Больше было похоже на… игру с нулевым счётом, вспомнил Алёха. Ту самую, когда перед тобой игровое поле, тебе выдаются фишки и кубик, кидаешь кубик, делаешь ход. От тебя совсем ничего не зависит, никакое решение. Только количество выпавших очков, да и то весьма условно. Вот сейчас ему повезло, его даже повысили. Или нет? Может, напротив, не повезло? Как узнать? Горшок выносить перестанет? Ну, хоть и это, что называется, хлеб.
Помыться бы ещё. И побриться, а то самому аж противно. Как бомж Семеныч, который бутылки во дворе собирал…
Итак, Беньку везли в столицу, знать бы ещё, для чего, но, видимо, Бенька и сам был не очень-то в курсе. Или слышал что-то такое, что категорически ему не понравилось.
  
Глава тринадцатая
  
Бенька уже беззаботно выбежал на улицу, а Алёхе прямо на пороге дома пришлось проявить вежливость и посторониться: пропустить трёх мальчишек. Самый младший – возраста Беньки, старшему – лет четырнадцать, вид у них был уморённый и грязный. Наверное, где-то работали, есть пришли…