Норби (СИ)
Очень захотелось покрутить в руке ближайший нож, а потом попробовать, как он втыкается в стену. Игра на чужом поле имеет свои недостатки.
– Вы говорили о войне, мсье Корд, – негромко проговорила графиня. – Представляют ли Соединенные Штаты, с кем они имеют дело?
Я пожал плечами.
– У нас такими занимается ФБР. Улик не найдешь, свидетели куплены или мертвы, а на самом верху сидит тайный покровитель никак не меньше сенатора. И еще огромная куча денег.
– И как же вы справляетесь? – удивилась она.
Я улыбнулся.
– Есть проверенный способ. Мсье Гувер объявляет сезон… Merciless hunting.
– Беспощадная охота? Где-то так я и думала. Кстати, вы, кажется, знакомы?
Я обернулся и увидел в дверях серебристое, до самого пола, платье. К платью прилагались браслеты, колье и еще что-то в волосах с яркими камнями. Все вместе смотрелось очень неплохо, хоть сейчас приглашай на вальс и вручай обручальное кольцо. Ядовитые бабочки порой очень красивы.
Анна Фогель!
7
Звездное небо совсем близко, белый огонь слепит глаза, черная пропасть манит и зовет. Земля – всего лишь одна из планет, их тысячи, выбирай любую. Стоит только захотеть!..
Антек с трудом отвел взгляд. Чудится! Небо самое обычное, ночное, без облаков, только воздух чист, как на горной вершине. До космоса еще очень далеко. А вот земля близко, прямо по курсу – яркие огоньки, за ними еще.
– С парашютом прыгал? – разлепил губы шеф-пилот.
Бывший гимназист пожал плечами.
– Не помню, но почему-то кажется, что нет.
Белокурый парень со странным именем «Колья» мрачно усмехнулся.
– Тогда попробуем без парашюта.
Антек так и не понял, шутит шеф-пилот или нет. Кажется, будь его воля, он так бы и поступил. То ли очень злой, то ли просто умный. Ведь он, бывший гимназист, знает не так и мало.
– Если хочешь, – Антек замялся, а потом резко выдохнул. – Слово дам! Ничего не видел, не слышал, не знаю. Выловили вы меня из моря, накинули на голову мешок.
Белокурый поморщился.
– Госпожа инструктор предупредила, что ты такое можешь предложить – и заранее запретила. Я, кстати, тоже не советую. Кто тебе поверит? Начнут спрашивать с огоньком, все равно расскажешь. И смысла особого нет, Тауред не скрывает, что ведет войну с Клеменцией. Если есть претензии, пусть предъявляют.
Стартовали глубокой ночью. Антек обменял комбинезон на штатский костюм, не по росту, зато чистый и выглаженный. А потом под «поплавком» разверзся люк, и они оказались посреди неба. Невидимый мотор негромко гудел, но крылья не выросли. Маленький кораблик не летел, а словно скользил по воздушным потокам. Шеф-пилот почти не касался штурвала, лишь время от времени смотрел на пульт и двигал переключатели. Антек решил, что отпускают его не зря. Он все расскажет, и на Земле крепко задумаются: имеет ли смысл конфликтовать с Великим княжеством Тауред? Очень уж серьезно все выглядит.
Шеф-пилот кивнул на яркое созвездие огней.
– Жолибож. Здесь тебя и скину.
Жолибож? Антек недоуменно моргнул. Северное предместье Варшавы? А летели хорошо если час! Впрочем, стартовали они с корабля, значит, ради него пришлось пересечь всю Европу!
Но кто сказал, что только ради него? Мало ли целей на территории Польской Республики?
Плохо на чужой войне!
* * *– Все! Здесь метра два, и без парашюта прыгнешь.
Верхний прозрачный колпак откинут, «поплавок» еле заметно качает ночь. Свежий ветер в лицо, негромкие голоса ночных птиц. Кажется, они на лесной опушке.
Антек расстегнул ремни, выбрался из кресла, но перед тем, как шагнуть вниз, повернулся к шеф-пилоту.
– Спасибо! Тебе за то, что спас Марту Ксавье, а серените – что спасла меня.
Уцепился за борт, разжал пальцы.
– Катись! – ударило в спину.
Не покатился, но и на ногах не устоял. Земля мягко ударила в бок.
* * *К шоссе он вышел через полчаса, перед этим изрядно проплутав по большому вспаханному полю. Потом пришлось обходить колючие кусты, но дорога была уже рядом. Желтый огонь фар не давал сбиться с пути. Наконец, бывший гимназист выбрался на твердый асфальт, поглядел на ковш Малой Медведицы и зашагал на юг. Редкие авто проносились мимо, обдавая бензиновым чадом.
Антек никуда не спешил. Жизнь по-прежнему проносилась мимо, текла сквозь него прозрачной рекой, почти не задевая. Он вновь остался один, но чувствовал и понимал, что очень ненадолго. Можно сойти с дороги, спрятаться в ближайшей роще, затаиться, зарыться в старую листву. Не поможет! Трусливого Судьба тащит за ворот, смелого – ведет за руку. А итог все равно один.
И когда сзади зарычал мотор тяжелого мотоцикла, он отошел к обочине и остановился. Судьба легко толкнула в плечо.
Мотоцикл с коляской, на нем двое, кажется, в военной форме. Проедет мимо? Нет! Резкий звук тормозов, желтый огонь фонаря – в лицо.
– Стой!
Он и так стоял, ожидая, что на этот раз приготовила ему Судьба. Двое соскочили на асфальт, тот, что ближе, сдернул с плеча карабин. Луч фонаря слепил, не давая присмотреться. Антека взяли за руки, встряхнули, а потом на запястьях защелкнулась сталь.
– Земоловский?
Черное болото беспамятства на миг колыхнулось, и он сообразил, что фамилию придумал себе сам. Чужую быстро не запомнишь. А если не совсем чужая, с разницей всего в одну букву.
– Да. Я – Земоловский.
Иной фамилии у него сейчас нет.
А потом подъехали две легковушки, одна с севера, вторая со стороны близкой Варшавы. Кажется, его здесь ждали.
* * *Усики как у Гитлера, в монокле – отсвет автомобильных фар. Орел на фуражке, серебро в петлицах. А сам не молод и не стар, как раз посередине.
– Майор Орловский. Какие имеете при себе документы?
Антек пожал плечами.
– Никакие. Справка об эвакуации в русской тюрьме осталась.
Майор, кажется, ничуть не удивился.
– Казимеж!
Из темноты вынырнул крепкий парень, взял за плечи, развернул, дернул пуговицы пиджака, затем ощупал подкладку.
Легкий треск порванной ткани.
– Вот, пан майор!
На ладони – маленький металлический кружок. Орловский, удовлетворенно кивнув, забрал его, сунул в нагрудный карман.
– Все дальнейшее, Земоловский, зависит от вашего желания сотрудничать. Я приказал приготовить для вас одиночку в Мокотуве и номер в приличном отеле. Выбор за вами.
Он уже выбрал. Если попал в волну, ныряй поглубже, в самую желтую муть.
– Пан майор! Очень надеюсь, что «сотрудничество» не означает «измена». За последние недели я разучился верить не только на слово, но даже собственным глазам.
Тонкие губы неохотно шевельнулись.
– Наглец! Я офицер Второго отдела Генерального штаба Войска Польского. Мои документы вас устроят?
Антек улыбнулся.
– Предъявите, пан майор. А то, знаете ли, война.
Удостоверение тот доставал, морщась, словно от зубной боли. Но стерпел, даже подсветил фонарем. Бывший гимназист, прочитав, взглянул на фото, вернул.
– Сотрудничать готов. Но про объект «Плутон-1» расскажу только маршалу Рыдзь-Смиглы. Ну. Или начальнику Генерального штаба.
Орловский покачал головой.
– Отель отменяется. Посидите в карцере, может, поумнеете.
– Я и так умный, – усмехнулся Антек-наглец. – В Польшу меня доставили по личному приказу Ее Высочества Великой княгини Тауреда, вчера как раз с нею беседовал. А вы простите, кто?
Его впихнули в машину – грубо, не церемонясь, два охранника сели по бокам, мешая вздохнуть, но доброволец Земоловский по-прежнему улыбался.
Кажется, он начал свою войну.
8
– Добрый вечер, – шевельнула губами Мухоловка, глядя куда-то сквозь меня.
Я постарался улыбнуться как можно душевнее.
– И вам не хворать, Сестра-Смерть. Да, ваша сиятельная светлость, мы с госпожой Фогель не только знакомы, но и некоторым образом питаем друг другу искренние чувства.