Я тебя не дам в обиду, я тебя обижу сам (СИ)

— Ладно, кхм, — он хлопнул ладонью по столу, привлекая внимание Алексея, и спросил прямо: — Как давно ты здесь?
— Я не считал, — коротко ответил тот, смущенно почесав нос.
— А до того где был?
Парень взглянул на него кротким и боязливым взглядом, и, пусть внешне он оставался спокойным, теперь крайне осторожно подбирал выражения. Ответа пришлось ждать с десяток секунд.
— Я не помню. У меня проблемы с памятью.
— У тебя есть документы? — вмешался Серега, бесцеремонно открывая дверцы большого серванта.
Парень снова замялся, но потом покачал головой.
— Ты здесь живешь? — спросил Никита, достав из шкафа ящик с какими-то бумагами.
— Да, здесь… Простите, в этом ящике только платежки за коммунальные услуги… Ой, осторожнее, прошу вас, я не разберу потом… — он произнес это торопливо, а потом, смутившись, весь подался назад, откинулся на спинку стула и сжался, будто ожидая окрика.
Олег за всем этим наблюдал с каким-то тупым отчуждением, будто кино смотрел. Он задавал вопросы просто чтобы убедиться, хотя сам уже знал ответы. Жизнь и специфика работы вынуждала его быть хорошим аналитиком и психологом, и этого парня он тоже читал, как раскрытую книгу. Да и знал немало. Больше, чем хотел бы знать.
Лет двадцати семи-двадцати восьми, с хорошими манерами, явно исполняющий обязанности управляющего в доме. Только вот как много ему было известно?..
— Алексей, когда Оксана Евгеньевна распустила прислугу, почему ты не ушел?
Парень с трудом оторвал взгляд от ящика с бумагами, который продолжал изучать Никита, и посмотрел на Олега.
— Она не выгоняла и не требовала уходить, — прошептал он и, решив, что никто ругать его не станет, снова выпрямился. — Она сказала, что мы можем быть свободны и идти по своим домам, но я решил ждать дальнейших указаний… И все же, простите, могу ли я попросить вас заглянуть позже, когда вернется хозяин? Я не могу быть уверен, что он позволил трогать его вещи и…
— Алексей, нам стоило объяснить тебе сперва, — Серега сел на стул рядом с ним и, обменявшись быстрыми взглядами с Олегом, продолжил: — Твой хозяин мертв. Он три дня назад скончался в больнице от инсульта. Сам знаешь, какое у него было здоровье. Он поручил нам найти одни важные документы и диск с видеозаписью, но из-за того, что речь его была достаточно невнятной в последние часы его жизни, Олег Анатольевич так и не понял, где именно их искать.
— Да, Алексей, я думаю, этот особняк перейдет в наследство Оксане Евгеньевне, и тебе стоит ждать дальнейших указаний от нее, — подхватил Олег, — не думаю, что я вправе рекомендовать тебе что-то, но на мой взгляд было бы удобнее на время покинуть этот дом. Он находится в отдалении от города, и добираться до магазина тебе наверняка трудно, по такой-то погоде…
— Покинуть? — ошарашенно переспросил парень, сжав кулаки. Потом он заговорил тихим, прерывающимся от волнения голосом: — Матвей Владимирович умер? Это означает, что и сегодня, и завтра никто не приедет?
Олег только сильнее утвердился в своих догадках и, прежде, чем он успел что-то сказать, Никита достаточно жестко подтвердил:
— Вероятнее всего, дом будут продавать.
Алексей медленно закрыл лицо руками, будто разбитый горем, а Олег почувствовал перед ним какую-то вину. Хотя бы за то, что он знал о нем самом больше, чем мальчик знал о себе.
И пусть Матвей старался дать ему все, но теперь, когда его не стало…
— Алексей, когда ты ел в последний раз? — тихо спросил Олег, понимая, что должен сделать для него хоть что-то.
Парень резко отнял руки от лица и, кажется, был так удивлен вопросом, что оторопел и медлил с ответом.
— Три дня назад, — прошептал он, сжимая кулаки.
Никита, который еще не понял, что к чему, метнулся к холодильнику. Там действительно было пусто, а вот на полках шкафчиков нашлось множество круп.
— Там полно еды, — заявил он, хмуро глядя на парня, которого, видимо, посчитал лжецом.
— Оксана Евгеньевна приказала перекрыть газ, а без плиты я не смог бы ничего приготовить, — с бесконечным терпением произнес Алексей, криво улыбнувшись.
 
— Так чего ты его не открыл?
— Главный рычаг в подвале, а ключа у меня нет. Я отдал ключи Оксане Евгеньевне…
Олег крепко сжал зубы, борясь с желанием начать материть эту тупоголовую курицу, бывшую жену Матвея. Оксанка никогда не отличалась умом и предусмотрительностью и всегда раздражала и мужа, и все его окружение одним своим лицом-дебильцом.
Другой вопрос, почему парень не догадался просто запарить какую-нибудь крупу или… черт, Олег постоянно забывал о его особенностях.
— Никита, сгоняй в машину за своими бутербродами, не обеднеешь…
— Нет-нет! — испуганно выдохнул Алексей, хватая Олега за руку. — Прошу вас, не надо!
Мужчина вздохнул, отцепил его пальцы от своей ладони и пояснил:
— Он никогда не вернется. Ты решил с голода помереть?
На приготовленный заботливой невестой Никиты кривой бутерброд мальчик буквально накинулся и в несколько укусов съел, а потом виновато потупил глаза, нервно заламывая пальцы.
— Ладно, — наконец-то произнес Серега. — Вы тут беседуйте, а мы осмотрим дом.
На этот раз Алексей не решился спорить, только беспомощно смотрел вслед.
Олег дождался, пока они уйдут, и снова начал допрос:
— Чем ты занимался в этом доме?
— В основном следил за порядком, за прислугой, оплачивал счета, — принялся перечислять мальчик, — развлекал, занимался садом иногда…
— Развлекал? Как? — старательно сохраняя на лице невозмутимость, поинтересовался мужчина. Это «развлекал» неприятно ударило по почкам. Видимо, Алексей понял, что сморозил, и торопливо пояснил, краснея до самых кончиков ушей.
— Ну… играл на фортепьяно, читал…
— Хозяин хорошо к тебе относился?
Парень промолчал. На его лице больше не сияла мягкая покорная улыбка. Он был задумчиво печален.
Олегу пришлось повторить вопрос, и на этот раз губы парня дернулись и исказились в такой ироничной улыбке, что у мужчины мороз по коже побежал. Он и сам не мог понять, почему, и с нетерпением ждал, что же Алексей ответит.
— Конечно, господин.
— В каких условиях ты жил?
Парень окинул взглядом гостиную, давая себе время на размышление.
— Изначально я жил во флигеле. Я убирал в доме и помогал садовнику. Содержать такой дом в чистоте — это большой ежедневный труд, — с гордостью произнес он. — Еще меня учили музыке, языкам…
— Тебя одного? — ледяным голосом спросил Олег, потирая пальцами переносицу. От всего услышанного и увиденного у него разболелась голова. Он не хотел давить на парня, но ему категорически не понравилось это «развлекал».
— Всех учили, — Алексей устремил взгляд в пустоту и тихо добавил, — хозяин брал на службу только порядочных людей, с тонким вкусом. Так он сам говорил.
Они помолчали какое-то время, а потом Олег спросил:
— Ты пытался сбежать?
— Сбежать?! — воскликнул парень удивленно, но потом, после короткой вспышки, внезапно овладел эмоциями, снова стал спокойным и осторожным в словах. — У меня не было причин убегать. Да и… некуда.
Мужчина только головой покачал. Он предполагал, впрочем.
— Хорошо, Алексей, я вынужден попросить тебя поехать с нами. В этом доме тебе делать нечего.
Он поднялся на ноги, но парень остался сидеть на месте, оторопело глядя на свои руки.
Когда, сообщив о своем намерении обыскивающим дом коллегам, он вернулся на первый этаж в столовую, Алексей сидел на том же месте в той же позе.
— Что будет дальше? — шепотом спросил он, вскинув на мужчину блестящие от слез глаза. — Я не знаю, как быть…
***
— Ну, вот располагайся, — Олег открыл дверь ключом и пропустил Алексея в квартиру, потом зашел следом, поставив маленькую дорожную сумку с вещами парня на пол, а рядом примостил пакет с продуктами из супермаркета. — Не ахти какая, конечно, но жить можно.
Он убрал с дороги большую картонную коробку от телевизора, доверху набитую старым хламом, переместил в угол свернутый ковер, освобождая себе доступ к щитку. Сам он в этой квартире ориентировался и в темноте, но со светом было бы приятнее.