Страстный. Плохой. Опасный (СИ)
— Тебя будет сопровождать Игнат, — ставит меня в известность Максим, когда в переулок заезжает машина скорой помощи.
— Мне не нужен надзиратель, — совершенно неосознанно я огрызаюсь, впервые подняв на мужчину свой враждебный взгляд.
— Я не спрашиваю твоего мнения, Ярослава. Игнат, под твою ответственность, — приказывает Гордеев, наблюдая, как врачи бегло осматривают моего брата, перемещая его на носилки. — Постарайтесь обойтись без приключений. Это касается тебя, малыш. Не стоит меня огорчать еще больше, договорились?
Резко киваю, начиная закипать.
Может я выгляжу идиоткой в его глазах, но прекрасно осознаю, что Игнат — это уверенность Гордеева в моем послушании. Но я не хочу говорить с Максимом и сделаю все, чтобы отделаться от Игната-телохранителя в ближайший час.
Это худшее свидание в моей жизни!
Часть 5. Решение
Медсестра старается быть аккуратной, но я очередной раз вздрагиваю, когда она стирает антисептиком запекшуюся кровь на моих сбитых коленках. Пока брата увезли на рентген, чтобы увидеть всю подноготную задетого Гордеевского достоинства, я буравлю взглядом Игната-телохранителя, который за два часа ни разу не выпустил меня из своего поля зрения.
Прямо какой-то железный холодный терминатор со встроенным высокочувствительным на меня радаром!
Сейчас, когда я уже напичканная успокоительным, все равно продолжаю сжигать взглядом приставленного ко мне надзирателя, не испытывая ничего, кроме лютой тихой ненависти. Я не хочу видеть Гордеева и его цепных псов поблизости хотя бы несколько дней, пока вся ситуация не придет к моему мозговому консенсусу.
— С ней точно все хорошо? На лице явная бледность, — мужчина впервые заговорил за время ожидания в больнице. Медсестра оборачивается, слабо улыбнувшись, покачав головой.
— Это ненадолго. Девушке нужен покой, а утром уже все будет хорошо. Женщины зачастую очень восприимчивы к эмоциям, не волнуйтесь, — заключает она, вставая с кресла, поправляя свой халатик. — Если вам что-нибудь понадобится, подойдите к регистратуре, — она уходит под тяжелую тишину, тихо закрывая дверь с другой стороны.
Около пяти минут молчания и переглядываний с телохранителем начинают потихоньку возвращать все мои приглушенные чувства. Особенно ярко проявляется раздражительность.
— Почему вы на меня так смотрите? — хмурюсь, задавая прямой вопрос мужчине, который не может его игнорировать. По крайней мере Максим не запрещал ему со мной разговаривать, в принципе, как и молчать. — Игнат, я к вам обращаюсь.
— Я говорил вам быть осторожной, — низким баритоном отвечает телохранитель. — Как видите, вы добились своего — его внимания.
Вспоминаю нашу беседу в машине, когда телохранитель отвозил меня в тот четверг в апартаменты Гордеева, и закатываю глаза. Говорит вроде как понятные слова, но их смысл ко мне не доходит.
— Вы сказали это настолько безрадостно, будто меня ждут адские муки, — усмехнулась я, ёрничая. Телохранитель остается невозмутимым, наблюдая за мной внимательным прищуром.
— Хотелось бы верить в лучшее, Ярослава Игоревна, — ответ Игната дает повод немного заволноваться, но меня очень утомляют рассуждения касательно Максима и его выходок в будущем, когда еще сейчас нужно уладить последствия прошедшей бури.
В палату закатывают койку с братом, и я подрываюсь с места, немного взволновавшись.
— Ну что? Как он? В порядке? — закидываю доктора вопросами, который вместе с медсестрой устраивают койку на прежнем месте, фиксируя колесики.
— Ваш брат очень здоровый молодой мужчина. Конечно, есть небольшое сотрясение, пару трещин на ребрах и почкам досталось больше чем нужно… Но это не повод волноваться, через три дня выпишем на домашний режим. С сотрясением необходимо быть аккуратным и недельку отдохнуть. В остальном нужен будет уход за ребрами, вас проконсультируют при выписке, — отчитывается доктор, а я киваю на каждое его предложение, рассматривая усмешку брата на губах.
— Спасибо, доктор. Я могу немного посидеть с ним? — спрашиваю с умоляющим взглядом задумчивого мужчину.
— Пожалуйста, доктор. Моя сестра взволнована, нам нужно немного поговорить, или она останется ночевать под палатой. Она такая, — рассказывает Андрей, заставляя доктора улыбнуться и посмотреть на меня.
— Только недолго. Через десять минут я отправлю медсестру, которая подготовить Андрея ко сну. Ему нужен отдых, — мужчина дает возможность побыть с братом, и я нетерпеливо наблюдаю, как он выходит.
Теперь под прицел моего умоляющего взгляда попадает Игнат.
— Оставьте нас наедине, пожалуйста, — прошу я мужчину, который остается непробиваемой каменной стеной.
— Не положено, — дает он четкий и короткий отказ.
— Я еще не научилась за всю жизнь испаряться на ровном месте, как и летать. Побудьте за дверью, у меня личный разговор с братом, — надавила я. Игнат осматривает комнату, окно четвертого этажа и выходит. Жалюзи не скрывают тень телохранителя, который почти подпирает своей массивной фигурой дверь снаружи.
Присаживаюсь на край койки брата, взяв его руку в свои обе ладони.
— Испугалась? Будет тебе уроком, что меня нужно слушать, — острит Андрей. Половина его лица в рубцах и уже опухшая, даже говорит он хрипло, будто через силу.
— Или тебе слушать меня, — качаю я головой, недовольно поджимая губы. — Я очень испугалась за тебя, — тут же жалуюсь, наклоняясь к брату, едва ощутимо его обнимая. Но даже от обычного прикосновения, такого легкого как перышко, на душе сразу становится спокойно.
Мы всегда держались вместе, помогали друг другу, защищались и получали наказание тоже вместе. Правда, я, как обычно, чуточку больше из-за своего своенравия… Но это не отменят факта нашей глубокой связи.
— Он приставил к тебе телохранителя, — констатирует Андрей, перебирая рукой мои волосы с макушки до самых кончиков. — От него надо избавиться. Предполагаю, что пока я здесь, Гордеев будет осведомлен об этом, а ты можешь избежать с ним встречи хотя бы несколько дней и не появляться дома одна… Я надеюсь тебе хватило впечатлений, и ты готова ко мне прислушаться?
— Мне надо будет с ним поговорить, Андрей. Но сейчас я действительно не готова к предстоящей встрече с Максимом, — говорю я, приподнимаясь, заглядывая в хитрющие глаза брата.
— Значит, слушай меня внимательно, Ярослава. Ты должна сделать все так, как я скажу, — он понижает голос до шепота, и притянув меня к себе поближе, нашептывает сумасшедшую идею бегства из больницы без преследующего меня Игната-телохранителя.
Часть 5.1
План брата бы настолько совершенен, что через пятнадцать минут я уже сидела в такси, тяжело дыша, ловя удивленный взгляд таксиста на моих босых ногах. Бегать в туфлях слишком сложно, поэтому я их продолжаю держать в руках.
Таксист сразу взял деньги, не доверившись моему сумасшедшему образу беглянки.
Мое сердце все еще опасно билось в грудную клетку, осознавая, что вся больница буквально встала на уши. А все оказалась банально просто — медсестра, которая пришла ставить Андрею укол, была не против заработать денег, на что была основная ставка брата.
Свою сумку забрала перед тем, как Игнат отвез меня в больницу, следуя маршрутом скорой помощи, и также повезло найти крупные купюры в форме брата. Оказывается, мы вдвоем неизменяем своим принципам с заначками на все случаи жизни. Только благодаря наличным мне посчастливилось выбраться из чертового отслеживающего радара телохранителя.
Правда, бедненький Игнат, у которого был, наверное, двойной инфаркт, когда я упала в обморок, а медсестра устроила такой крик и переполох, что я стала самой несчастной больной на всю больницу. А второй инфаркт должен был настигнуть Игната-телохранителя, когда меня отнесли не в палату, а на лестничную площадку, рассказав, как выйти на улицу.
Хорошо, что все выходы и входы сделаны под пример обычных дверей травматологического отделения.