Спасти Персефону (СИ)

Он говорил спокойно и доброжелательно, с чуть заметной иронией. Царица даже на секунду забыла, что они летят в колеснице где-то под мрачными сводами Подземного мира.
Скиф тем временем отвернулся и принялся рассматривать пролетающие под ними суровые пейзажи Подземного мира. Кажется, нападать он не собирался, и Персефона решила поддерживать диалог:
— Откуда ты знаешь, кто я? — сухо спросила она.
— Я слышал, что среди женщин ты одна сумела укротить этих коней, — по-прежнему спокойно, хотя и без малейшего почтения пояснил скиф.
— В следующий раз переоденусь в мужскую одежду, — нервно фыркнула Персефона.
— Ну, если говорить откровенно, в Элладе мужская одежда не сильно отличатся от женской, — заявил пленник.
— Как же «не сильно»? Ты хочешь сказать, кто-то может перепутать женский пеплос и мужской хитон? Разве что варвар! — презрительно сказала царица.
Она почему-то почувствовала себя неуютно: вроде уже настроилась на схватку, а тут этот варвар в расслабленной позе и разговор ни о чем.
Единственное, что обнадеживало, это то, что по описаниям Аид как раз и отличался нестандартным поведением. Говорят, от иных его дел и решений пробирало даже подземных: Гекату, Гипноса, Таната.
Правда, по тем же описаниям Аид был мрачным и молчаливым, а этот варвар вовсю рассуждал про одежду:
— И там, и там это большой кусок ткани, обмотанный вокруг тела, — со знанием дела заявил он. — Плюс еще один кусок ткани, наброшенный на плечи. Все остальное — частности. И эти тряпки ужасно неудобны. Попробуй, к примеру, залезть в этом на лошадь…
— Зачем мне залезать на лошадь, если есть колесница, — попробовала возразить Персефона (с одной стороны, она не сказать что разбиралась в нарядах, а, с другой, не совсем понимала, с какой стати позволяет кому-то, пусть даже Аиду, разговаривать в подобном тоне). — Эллин не эллин, если лезет на лошадь как варвар.
— Не аргумент, — хладнокровно сообщил упомянутый варвар, после чего небрежно облокотился о борт колесницы, как будто совсем не боялся упасть, и принялся рассказывать, что пренебрежение верховой ездой это очень вредно, и в реальном бою скифы, варяги и русы будут бить благородных, цивилизованных греков и в хвост, и в гриву.
Первые пять минут Персефона внимательно слушала, потом отвлеклась, потеряла нить рассуждений, совсем как в беззаботном детстве встряхнула головой и спросила:
— А ты, случайно, не переодетый Гермес?
— А что, похож? — всерьез заинтересовался скиф. — Тебе, что, кажется, что я слишком много болтаю? Хочу заметить, для человека, которого только что усыпили маковым настроем, связали и везут в неизвестном направлении, я настроен крайне доброжелательно.
— Ты валяешь дурака совсем как Гермий. И на Владыку Аида ты совершенно не похож.
— Ну, если ты ищешь Владыку исключительно по мрачному выражению лица…
Персефона вздохнула и, закрыв глаза с риском уронить колесницу где-нибудь посреди Леты, заставила себя вспомнить о том, ради чего вообще все это затеяла:
— Ты же не будешь отрицать, что ты Владыка Аид? — спросила она, тщательно стряхнув с себя раздражение.
— Бывший Владыка. Не буду. Но на моем месте никто бы не отрицал.
Скиф не стал договаривать, но в его насмешливых темных глазах — Персефона специально обернулась посмотреть! — достаточно ясно читалось, что царица не похожа на тех, кто скажет «простите, я обозналась, позвольте вернуть вас на поверхность». Она не могла не признать его правоты: пожалуй, простому смертному действительно было выгоднее выдать себя за Аида. Хотя на этот случай у нее была еще одна проверка.
И варвар действительно мог ее не пережить.
Какое-то время они летели молча, и пленник мирно созерцал проносящиеся под колесницей пейзажи Подземного царства. А потом вдруг озадачил Персефону очередным вопросом: мол, в те далекие времена, когда он был царем, Подземное царство именовали Аидом, а сейчас? Переименовали под нового царя? «Здесь тени смертных спускаются в Арес?».
А, может, Ареса тоже переименовали в Аида?
Персефона отреагировала на этот вопрос с привычным раздражением: нет, Царство по-прежнему зовется Аидом, а Арес — Аресом, и нечего тут обсуждать.
 
Однако пленник на этом почему-то не успокоился. Оказалось, что все это время он внимательно отслеживал направление полета и теперь сделал выводы:
— Ты что, решила показать меня Церберу?
— Решила, — призналась царица. — Он же к тебе хорошо относился.
— Продуманно, — одобрил скиф. — Не нужно везти неудавшегося кандидата обратно с риском попасться Аресу. Мне почему-то не кажется, что он одобрит твои маневры.
— Ты прав, не одобрит. Тебя ему как раз не хватает, — фыркнула Персефона, опуская колесницу на плато перед норой Цербера. — Хотя… для комплекта…
Скиф тихо хмыкнул, и Персефона свистнула, подзывая Цербера.
  
Глава 3. Персефона
 
Страж Врат Цербер был порождением Тифона и Ехидны. Внешностью он пошел в мамочку (шерсть, змеи, три головы), а характером в папочку. Конечно, Персефона не была знакома с Тифоном, который последние три тысячи лет находится в Тартаре, однако характер Ехидны был всем известен, и Цербер уж точно его не унаследовал. Страж Подземного мира отличался воистину философским спокойствием — хотя на охранных качествах это не сказывалось.
Поэтому все закончилось за минуту. Потенциальный Аид легко выпрыгнул из колесницы, подошел к Церберу, и тот тут же недоуменно заскулил, тычась мордами в кожаную куртку. Персефона усмехнулась — ей эта куртка тоже не нравилась.
Аид — теперь она была точно уверена, что это он! — потрепал Цербера по холке и перевел взгляд на царицу:
— А что ты говорила про комплект?..
В темных глазах бывшего царя читался вопрос, и Персефона внезапно очень отчетливо поняла: он не знает.
— Ты, наверно, совсем не интересуешься делами Олимпа, — медленно начала она, — в общем… хм… мне кажется, это не самое лучшее место для долгой беседы. Поедем ко мне во дворец.
— Ты же только что не хотела показывать меня Аресу.
— Его там нет. Мой дорогой супруг на Олимпе, с Афродитой, — презрительно сказала царица.
Она ожидала вопросов, но их почему-то не последовало. Зато оказалось, что Аиду не терпится увидеть свой бывший дворец — экс-Владыка хотел узнать, как его перестроили за тысячу лет.
Персефона тихо хмыкнула. По правде говоря, это было все то же здание, очертаниями и цветом напоминающее пылающий факел — темное гранитное основание и многочисленные изящно изогнутые башенки всех оттенков красного. Только витражные окна из алого стекла пятьсот лет назад заложили черным гранитом, и Аид заявил, что дворец приобрел некоторое сходство с жучком божьей коровкой.
Да, еще Аресу почему-то взбрело в голову передвинуть дворец, извечно стоящий на берегах Леты, на сотню тысяч шагов ниже по течению, к месту слияния с пылающим Флегетоном, так что он был постоянно окружен клубами пара.
— У племянника совершенно нет художественного вкуса, — заключил Аид, и Персефона закатила глаза.
Царица оставила колесницу в конюшне и поручила лошадей заботам теней. Начальником над тенями-конюхами был знаменитый Беллерофонт, которому надоело блаженно прохлаждаться в Элизиуме. Бывшего Владыку он не узнал — варварская одежда, перемазанная слюнями восторженного Цербера, оттягивала все внимание на себя. Хотя Персефона в принципе не была уверена, что он застал царствование Аида.
— Мне кажется, — жизнерадостно сообщил экс-Владыка, когда они покинули конюшню, — к нам летит проблема.
Сквозь туман медленно проступали очертания приближающейся крылатой фигуры.
— Да, этот Танат Железнокрылый, — подтвердила царица. — Не волнуйся, он не станет доносить о тебе Аресу.
На самом деле, Танат действительно мог стать проблемой, но Персефона знала, что делать, чтобы отбить у него желание совать нос в ее дела. Хотя способ был не из приятных.
— Широкий он стал какой-то, — поделился своими наблюдениями Аид, — Неужели женился?