Изгой. Через тернии к звёздам (СИ)
– Да? – усмехнулся Кай. В глазах сквозила открытая насмешка и ненависть. – Тогда почему эта установка не действовала с мамой? Она тоже была транзитным пассажиром?
Мужчина гневно сверкнул глазами. Воспоминания причинили боль.
– Твоя мать была шлюхой!
Едва слова прозвучали в тишине тёмного кабинета, Кай сжал руки в кулаки и, сорвавшись с места, бросился в сторону отца. Упав на стол, он почти дотянулся до его шеи, но Алекс успел перехватить ногу и резко потянул на себя. Кай упал на пол, зашипев от боли.
– Держи крепче этого дикого ублюдка! – рявкнул Пётр.
Алекс поднял брата на ноги и нанёс ему удар в живот. Хватая ртом воздух, Кай согнулся пополам. Руки старшего были словно каменные, это он помнил ещё со времён их совместных тренировок в одном из спортивных центров, принадлежавших отцу.
– Не смей говорить о ней так, – прошипел Кай, выпрямляясь во весь рост. – Она была порядочной женщиной, не чета твоим нынешним дешёвым подстилкам, которых ты пророчишь нам в мачехи с периодичностью в два месяца.
– Да заткнись же ты, Кай! – рявкнул Алекс и дёрнул брата за шиворот на себя. – Заткнись!
– Алексей отведёт тебя наверх, а ты подумай о том, что я сказал, сын. Не испытывай моё терпение, оно невечное.
С этими словами Пётр сделал жест рукой, давая понять, что разговор окончен. Схватив Кая одной рукой за локоть, а другой – за ворот футболки, Алекс потащил его к выходу из кабинета, оставляя раздражённого мужчину наедине с сигарой и бутылкой крепкого виски, которое стояло на столе…
Кай усмехнулся. И угораздило же попасть в такую семейку! Нет, такая жизнь не для него. Такая семья не для него.
– Семья, – выплюнул с презрением это слово парень. – Скорее клан, чем обычная семья, во главе которого находится безжалостный диктатор. Но я никогда не буду таким, как ты. – Кай нашёл себя в отражении зеркала заднего вида. – Никогда.
Телефон, лежавший на приборной доске, снова засветился.
– Пошёл к чёрту! И отца туда же прихвати. Уверен, им будет о чём поговорить.
Гаджет полетел в окно. Взгляд целиком сосредоточился на дороге. Впереди была неизвестность. Новая жизни. Только какая? И где?
– Я подумаю об этом позже. Не сейчас.
Газ в пол – и «Фольксваген» с огромной скоростью понёсся по шоссе, увозя его прочь из Москвы. Подальше от семьи. Подальше от сумасшедшего, слепо следовавшего за отцом братца. Подальше от мрачного будущего, которое наступало на пятки, дыша в затылок холодным дыханием, грозясь поглотить в свой чёрный, безжалостный мир смиренного повиновения одному единственному лидеру – его отцу.
Алекс стоял перед дверью в кабинет отца и долго не решался войти внутрь. Когда наконец набрался мужества, застал мужчину сидевшим за столом. Держа в руке бокал, наполовину наполненный виски, Пётр внимательно рассматривал бумаги. Увидев, что находится в кабинете не один, Бестужев отвлёкся, смерив сына недовольным взглядом:
– Судя по лицу, ничего хорошего ты мне не скажешь. Я прав?
– Кай уехал. На звонки не отвечает.
Пётр улыбнулся – другого поведения и не ожидал:
– Что-то ещё?
– Брат сменил машину. Теперь отследить его передвижение будет сложнее.
– Это не проблема. Пока присутствие Кая в особняке не обязательно. Пускай побегает, почувствует себя самостоятельным. Уверен, скоро он сам приползёт сюда, умоляя забрать его назад.
– А если нет?
Пётр гневно сверкнул глазами:
– А если нет, ты возьмёшь своих ребят, найдёшь его, где бы он ни прятался, и привезёшь сюда. Неважно, в каком состоянии, главное – живого! Сейчас свободен, понадобишься вечером.
Когда за Алексом закрылась дверь, Пётр криво улыбнулся, став похожим на хищника, получившего в награду долгожданную жертву. Будущие перспективы приятно радовали. Всё шло почти по плану, дело оставалось лишь за малым – заставить Кая вновь перейти на свою сторону. Улыбка тут же сменилась маской ненависти – именно в этом и заключалась вся проблема…
Глава 38. Становление младшего Ястреба
Глава 38. Становление младшего Ястреба
Кай пришёл в себя, когда за окнами уже было светло. Утро? День? Или близился вечер? Пошевелив пересохшими губами, он почувствовал жажду. Организм требовал воды, но во рту было сухо, как в пустыне. Глубокий вдох – дыхание оборвалось, так и не насытив лёгкие кислородом. Грёбаный мясник! Отточил удары на славу, а вот воткнуть нож глубже не хватило духу. Несколько сантиметров в живые ткани и пара минут медленной пытки – всё, на что оказался способным.
Рука рефлекторно коснулась ран – тугая повязка. Уголок губы подёрнулся в болезненной улыбке – значит, не бросила. Кай попытался открыть глаза, однако яркий свет заставил зажмуриться – не так быстро. Интересно, сколько вообще пробыл без сознания? Обратный отсчёт ведь уже начался… Кай закрыл глаза.
Две недели на возвращение к прошлой жизни и своему статусу – от этой мысли внутренности стянуло узлом, но даже если вывернет наизнанку – другого пути нет. Теперь нет… Тем более когда вопрос встал ребром: жизнь или смерть. Её жизнь. Единственное, что нужно было сделать перед уходом, это объясниться, чтобы она не считала чудовищем, а что до остальных – всё равно.
– Саш…
Связкам едва удалось вытолкнуть звук. Горло прорезало словно стеклом.
– Саш…
Она тут же показалась в дверях гостиной – уставшая и бледная – молча прошла к дивану, не говоря ни слова, накрыла ладонью лоб. Кай следил за её движениями, понимая, что на диалог рассчитывать не стоит: чудо, что вообще не побрезговала прикоснуться.
– Саш… – прошептал, не сводя с осунувшегося лица глаз.
Тишина и полное отсутствие какой-либо реакции. Она взяла со столика стакан с водой и помогла сделать несколько глотков. Когда вернула его на место, занялась кровавой повязкой – по-прежнему молча, как будто находилась в комнате одна.
– Долго я…
– Сутки. Ты был без сознания сутки. Бредил и стонал. Если бы не пришёл в себя сегодня, я бы отправила тебя в больницу. Не хочу быть виноватой в твоей смерти, хоть ты и заслужил.
Боже, неужели произнесла это вслух?
– Нам надо поговорить. Мне… – исправился тут же Кай. – Мне надо. Мы можем поговорить?
– Не стоит. – Голос был таким же безэмоциональным, как и лицо. – Нет смысла. Всё, что нужно знать, я знаю. Детали – не интересны.
– Саш…
– То, что я помогла тебе, ничего не значит. – Она взяла со стола заготовленную повязку, ножницы и аптечку. – Как только тебе станет лучше, хочу, чтобы ты ушёл. Навсегда. – Тихий голос дрогнул, а по щекам покатились слёзы. – Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни и больше никогда в ней не появлялся.
Ложь – слёзы подтверждали это. Ей было больно. Кай поднял тяжёлую, как камень руку.
– Не прикасайся, – резкий голос заставил остановиться. – Пожалуйста. Не трогай меня.
Справедливо, но чертовски больно: больнее, чем тяжёлый ботинок богатого мажора на изувеченном ножом теле. Кай опустил руку, но глаз не отвёл:
– Ты права. Я – тьма, мрак, топь. Всё, что рядом, убиваю. Превращаю белое в чёрное, но я не сам выбирал такую судьбу.
Она молчала, аккуратно снимая кровавую повязку с его ран.
– Помнишь, я говорил, что моей матери больше нет? – Кай нахмурился. – Как и ты, она была светом. Светом, который для меня погас в двенадцать лет.
Саша застыла, но по-прежнему не говорила ни слова.
– Я до сих пор не знаю, чем она помешала, почему её так стремительно убрали из моей жизни. У меня даже фотографий не осталось. Всё, что было, это детские поблёкшие воспоминания. – Губы плотно сжались в тонкую нить. – Сначала я пытался бунтовать, но все попытки тут же пресекались – силой, словом, подкупом.