Amore mio Юля Котова (СИ)

— Есть не хандрить! — бодро отчеканил старшина Котов, поднимаясь с табуретки.
И я посчитала своим долгом добавить:
— Не кури в квартире, не ешь всякую фигню, лекарства пей и…
— Иди уже давай, командирша. Без сопливых скользко, — усмехнулся дед, выпроваживая меня в пасмурное сентябрьское утро.
Осень стремительно набирала обороты. Погода сегодня выдалась скверной. С серого низкого неба моросил мелкий дождь, в воздухе стоял пряный запах сырой листвы и влажной земли, было промозгло и ветрено, но непогода совсем не портила волнительное предвкушение долгожданного путешествия. Да даже Бредин, встречавший меня под козырьком подъезда, его не портил. Первые две секунды.
— Доброе утро, — произнес он, перехватывая ручку моего чемодана.
— Эй, дай сюда?! — возмутилась я, схватив его за рукав.
— Ты чего такая нервная с утра? — усмехнулся Бредин, накрывая мою руку своей. Сузив глаза, остановил внимательный взгляд на моем лице. — Перелета боишься? Не переживай, Котова, я буду рядом, — и оборзел до того, что погладил ладонь своими… брединскими пальцами.
— Я боюсь? Да вот ещё! — выкрикнула, выдергивая руку.
Обречённо вздохнув, я покрутила головой, чтобы выяснить, где припарковалось мое такси, но в обозримом радиусе нужной машины не обнаружила.
— Ладно, как скажешь, — Бредин пожал плечами и, прихватив мой чемодан, направился к серебристому минивэну с шашечками на задней двери, который стоял прямо напротив подъезда.
— Да стой ты, блин! Верни чемодан живо! — снова завопила я и сорвалась с места. — Никуда я с тобой не поеду и не собиралась! Я сама в состоянии вызвать себе такси! Ясно?!
Бредин молча выслушал мой наезд, открыл багажник и одним движением перекинул чемодан внутрь.
— Если ты закончила истерить, садись в машину, — заявил он, хлопнув дверцей багажника. — Я заплатил таксисту за ложный вызов. Чёрный Рено Логан, верно? С тобой одни растраты, Юля, — его губы расползались в очередной усмешке. — Так-то ты держишь слово?
— Да какое ты имеешь право?! — раздраженно спросила я.
Бредин покачал головой, смерив меня укоризненным взглядом, после чего подошёл к задней двери и открыл ее.
— Мы опаздываем, — жестом пригласил занять место в салоне. — Ну же, — и выжидающе уставился на меня.
Пронзив парня сердитым немигающим взглядом, я застыла в нерешительности перед открытой дверцей.
— Что ты задумал?
Парень театрально простонал и коснулся ладонью своего лба.
— Ты невероятно мнительная девушка, Котова! — и открыл дверь ещё шире. — Это всего лишь такси. Обещаю, что не стану похищать тебя, чтобы продать в рабство или… на органы. План такой: мы просто садимся в тачку и едем в аэропорт, затем отдаем деньги водителю и расходимся с ним, как в море корабли. Знаешь, миллионы людей делают то же самое в данную минуту. Не бойся, это безопасно. Я буду держать тебя за руку, если хочешь.
Бредин снова разулыбался, а я опять вспылила:
— Как смешно!
— Садись уже! Мы реально опоздаем из-за тебя! — повысив голос, он указал пальцем в раскрытый зев автомобиля.
Раздумывать было некогда, как и ждать новое такси. Поэтому, прорычав от досады, я уселась на заднее сиденье. Бредин закрыл за мной дверь, обошел такси сзади и устроился рядом. Машина тронулась с места, парень подтвердил водителю конечный пункт нашего назначения, а затем развернулся ко мне.
— Чего уставился? — процедила я, глядя прямо перед собой.
— Ты ведь так просто не сдашься, правда? — спросил он, склонившись к моему уху. — И не нужно. Это будет намного интереснее. У меня просто дух захватывает.
Я отстранилась и с сомнением уставилась на него.
— Что ты опять несёшь?
— Сама судьба свела нас, — пояснил он с беспечным видом.
— Да какая судьба?! Всего лишь твой болтливый язык! — напомнила ему факт, благодаря которому мы оба сейчас направлялись в Баландино[2].
— Тебе же известно, что это не самое главное его достоинство? — с издёвкой спросил он.
— Понятия не имею, о чем ты, — промямлила я и отвернулась к окну.
— Тогда ты либо лжешь, либо… у тебя проблемы с памятью… И ещё. Не хотел говорить, но кто-то же должен. Ты такая брюзга, Котова, — прошептал Бредин, склонившись ко мне.
 
Ощутив его дыхание на своей коже, я испытала довольно противоречивое чувство: что-то среднее между желанием, как в детстве, вцепиться в его темные волосы, и чем-то совсем… не детским. Я замешкалась, придумывая ответ в своей привычной манере. Самым неприятным было понимать, что от парня наверняка не ускользнула моя позорная заминка, вызванная растерянностью.
Чего он этим добивается? И с какого перепугу меня вообще стала волновать близость Бредина?.. Известно, с какого… Вот уж наивная дура!
Перелет до Шереметьева оказался самым безмятежным временем этого утра. И все потому, что у Бредина не было возможности доставать меня и создавать неловкие ситуации. Он сидел впереди, зажатый между двумя бабулями, в то время как я любовалась видом на Россию — матушку из иллюминатора по соседству с Жанной Бернардовной и аспиранткой с Экономического. На вид нашей попутчице — высокой и стройной брюнетке Дарье Какой-то-там было слегка под тридцать, зато понтов и самоуверенности — на весь полтинник. В очереди на регистрацию она держалась особняком, разве что бросала на Бредина странные взгляды. В общем, эта тощая педофилка мне сразу не понравилась. Да, парень давно не выглядел ребенком… напротив… но, в любом случае, какого черта она так на него смотрела? И тот в долгу не остался. Я заметила, с какой тоской и сожалением он заглянул в декольте Дарьи прежде, чем занять свое место между пенсионерками. А ещё обнаружила, как неприятно меня это удивило… Как будто мне заняться больше было нечем!
В ожидании рейса мы сидели в Старбаксе на втором этаже шереметьевского Терминала Е. Жанна Бернардовна распивала вторую чашку сезонного кофе из Папуа — Новой Гвинеи, Бредин цедил эспрессо, а я — холодный Фраппуччино, несмотря на унылый вид из окна, за которым гулял ветер и хлестал косой дождь. Непогода добралась и до столицы, прогноз в Болонье тоже не радовал, и это был явный повод, чтобы поддержать свой оптимистичный настрой смесью мороженого и кофе. Дважды, для надёжности.
Дарья на этот раз, перестав строить из себя аутистку, сидела с нами за одним столом в низком кресле в стиле эпохи Союза и потягивала минералку, наводя меня на мысль, что ее с утра мучил жестокий отходняк.
— Поверить не могу, я два года ждала этого обмена, а вас просто позвали? — выгнув ухоженные темные брови, она выглядела обескураженной.
— Да, это все Юля, — заявил Бредин. Он положил руку на спинку моего стула и на мгновение коснулся спины. Я отреагировала молниеносно, резко повернулась и грозно уставилась на него. Но парень смотрел на Дарью, лишь уголок его губ медленно пополз вверх. — Синьор Франко был сражен ее точкой зрения на проблемы современной молодежи.
Жанна Бернардовна нервно хмыкнула, а затем выдала сдавленный смешок. Истеричный такой.
— Я думала вас обоих отчислят после той конференции, — поделилась она воспоминаниями. — А ты смотри… ему действительно пришлось по душе, как и всем нашим.
— И что она такого могла сказать? — недоверчивым тоном поинтересовалась Дарья.
— Да ничего особенного, — ответила я, пожав плечами.
— Юля сказала, что проблем у молодежи ровно столько, сколько ее представителей, и процитировала Джареда Лето, — с воодушевлением подхватил Бредин.
Ну надо же, запомнил!
— Мы — не стадо, — пояснила я, раз уж пошла такая пьянка. — И я не в праве говорить за всех. Спросите каждого, но вы и тогда не получите достоверную картину. Сегодня меня волнует одно, завтра — другое. В чем смысл искать траблы, если их все равно никто не решит за нас? Можно подумать, алкоголизм, наркомания, пропасть между поколениями и все остальное касается только молодых. У нас с Брединым, — я кивнула в сторону парня, и Дарья с любопытством уставилась на него, потом основа на меня, — сосед по подъезду уже девять лет в запое, живёт с матерью и побивает ее периодически. Вот вам и конфликт поколений, и пагубные привычки. А мужику тому, на минуточку, уже за сорок. Поэтому… проблемы не у молодежи, а у всего общества. Мы — лишь его отражение.