Демон Судьбы. Проснуться Демоном (СИ)
И исчез. Впрочем, через мгновение появился снова:
— А! Кстати, если ты маешься от бессонницы и боишься, что эти типы нагрянут посреди ночи подтыкать тебе одеялко и петь колыбельную — расслабься! Во-первых, сильно подозреваю, что колыбельных они не знают, а во-вторых, после всех сил, на тебя сегодня затраченных, они будут как минимум до завтрашнего полудня дрыхнуть. В полном составе. А тебе я, так и быть, помогу.
При этих словах, он ехидно ухмыльнулся, послал мне воздушный поцелуй, и исчез окончательно.
Не успела я разозлиться на столь фамильярную выходку, как вдруг почувствовала такую сонливость, словно мне вкололи дозу отборного снотворного. Да что ж такое, я сегодня прямо подопытный кролик для чужого колдовства! С трудом сделав несколько шагов, отделяющих меня от кровати, я плюхнулась на неё, но заснула, по-моему, еще в полёте.
Глава 4. Утро вечера помудрёнее будет
Когда я разлепила глаза, за окном сияло солнце, по полировке каменного пола мотались солнечные зайчики, а на подоконнике одного из окон прыгали и чирикали какие-то пташки.
Некоторое время я тупо пялилась на эту идиллию, и вдруг меня накрыло. С ужасом, ледяными мурашками промчавшимся по моей спине и напоследок прочно обосновавшимся где-то в желудке, я поняла, что всё вчерашние события были не ярким сном, навеянным разнузданным пожиранием наркотиков, а самой что ни на есть мерзкой явью. Что делать — совершенно непонятно, как дальше жить — тоже. Объяснять мне никто ничего не собирался, равно как и давать ценные указания о дальнейшем времяпровождении. Впрочем, нет, одно указание у меня всё-таки было. Пойти поискать какие-то камешки. Конечно, с одной стороны, почему я должна доверять какому-то странному типу… с другой стороны, плохого он, вроде ничего не делал, и не грозился. Даже наоборот, очень доверительно общался… В том-то и загвоздка. Мда… Ну ладно. Поищу камешки. Всё лучше, чем сидеть, каменея от ужаса. Я прочесала комнату, периодически наведываясь к столу с едой и отщипывая кусочки какой-то лепёшки, недоеденной вчера птицы и запивая это всё водой (вот что бы со мной ни происходило, мой аппетит всегда со мной!). Остро переживалось отсутствие зубной щётки и пасты. В конце-концов я достала из рюкзачка жевательную резинку и попыталась заменить ею процесс чистки зубов. Попытка выйти за дверь снова потерпела фиаско. Дверь по-прежнему была забаррикадирована откуда-то снаружи. Задумчиво жуя, я исследовала углы и пол. На полу было чисто. Я подошла к окну, распугав птичек. На подоконнике и в самом деле лежало несколько прозрачных камешков размером с мелкие фасолинки. Я собрала их в пригоршню. Один засунула в карман, один в свой рюкзачок, который на всякий случай закинула за спину сразу, как встала, ещё несколько камешков равномерно запрятала по книжным полкам и углам комнаты. В каменном полу оказалась выщербинка, как раз на белой линии узора, и ещё один камешек, самый маленький, я запихала туда. Немного подумав, замазала жвачкой, чтоб совсем незаметно было. Вроде получилось, если особо не приглядываться.
На втором подоконнике оказалось ещё несколько камешков, я тоже ссыпала их в карман. На третьем подоконнике было пусто. Я ещё раз тщательно проверила комнату, но больше камешков не нашла. Решив, что на этом моя миссия выполнена, я решила вернуться в полюбившееся мне кресло.
С улицы доносились звуки, свидетельствующие о бурной человеческой жизнедеятельности: отголоски разговоров, какое-то бряканье, шарканье и лязганье. Мне стало любопытно, и я выглянула в окно. В замковом дворе кипела жизнь. Группка теток в длинных платьях, громко болтая и хихикая, тащили куда-то полные корзины. В дальнем углу двора несколько мужиков разгружали повозку с печально поникшими оглоблями. Тягловой силы в окрестностях не наблюдалось. На стенах замка стояли с грозным (насколько я могла издали судить) видом типы, которых я классифицировала как стражу. Во всяком случае у них были какие-то здоровенные топоры на длинных ручках (наверное это и есть алебарды), блестели металлические нагрудники, и облачены они были в синюю с красным униформу.
С интересом рассматривая открывшийся мне пейзаж, я попыталась припомнить всё, что когда-либо читала о замках и королях в частности, и о средневековье вообще. Почему-то всё больше вспоминались интриги, коварные убийства, отравления и… испанская инквизиция. Что не радовало. С бытовым комфортом тут тоже явные проблемы, и я уже успела испытать это на своей шкуре. У моей бабушки в деревне туалета тоже в доме не было, только кабинка во дворе, но на этом конкретном дворе легко можно было бы разместить стадион для американского футбола. С болельщиками включительно. И где, спрашивается, там искать туалет? Разыгравшаяся память услужливо подбросила вычитанную когда-то информацию о французском дворе, где не мылись в принципе, а в туалет ходили за ближайшую портьеру. Брр!
От тягостных размышлений меня отвлекли звуки из глубины комнаты. Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, что мне нанесла визит вся давешняя могучая кучка… или как их там Рей их назвал… А, Совет Мудрых. Для разнообразия они вошли через дверь и выстроились вдоль стены по обе стороны от двери. Друг от друга нас частично закрывала кровать, которую вчера так и бросили посередине комнаты, но, в принципе, это не помешало нам уставиться друг на друга с взаимной подозрительностью. Слово, как обычно, взял Бармалей. Тьфу, Шеор.
— Демон, следуй за нами, — торжественно произнес он, воздевая свой посох. — Не пытайся сбежать!
“Вот заладил, — подумала я. — Демон, демон! Сейчас снова начнет грозиться испепелением"
Как ни странно, продолжать тот не стал, просто сделал недвусмысленный жест посохом в сторону открытой двери, где уже стоял один из его товарищей.
Я пожала плечами и последовала за ним.
За дверью оказался совершенно скучный коридор: каменные стены, факелы в железных скобах и редкие узкие окна, забранные решётками. По коридору гулял сквозняк. Стекла в окнах здесь явно были не предусмотрены.
Через некоторое время нам пришлось спуститься по винтовой лестнице, насчитывавшей ровно двести сорок одну ступеньку (ну надо же чем-то себя занять, если сопровождение совершенно не расположено поддерживать светскую беседу), потом снова коридор, какой-то здоровенный полутемный зал, который мы пересекли наискосок, и снова винтовая лестница, уже наверх. Тут я ступеньки не считала, потому что вспомнила, что у меня есть ещё камешки, и начала пытаться половчее пристроить хоть пару штук так, чтобы никто из моего конвоя не заметил, чем я тут занимаюсь. И как раз на винтовой лестнице мне это удалось, благо раствор, которым были скреплены камни ступеней и стен изобиловал выщербинами. Пару раз я сделала вид, что споткнулась на крутых ступеньках, и пара камешков исчезла в трещинах между камнями. Мы поблуждали по коридорам еще некоторое время, и наконец мой предводитель остановился около массивной и богато изукрашенной двустворчатой двери. Шеор, который до этого целеустремлённо топал сразу за мной, вышел вперед и небрежно взмахнул посохом. Двери распахнулись. К моему удивлению, за дверью было темно. Все окна, насколько мне удалось рассмотреть, были тщательно задрапированы складками тяжелой тёмной материи. У дальней стены просматривалась огромная кровать под балдахином, рядом стоял столик, плотно заставленный каким-то барахлом, и кресло, в котором сгорбившись сидела какая-то тёмная фигура. Заметив нас, человек выскочил из кресла и склонился в глубоком поклоне. Колдун мотнул головой, и человек, пятясь и кланяясь, исчез в боковой двери, которую я сначала и не заметила.
Глава 5. В которой меня принуждают к нелицензированной врачебной практике
Пока я озиралась вокруг, привыкая к на редкость скудному освещению, колдуны синхронно сделали несколько шагов, симметрично выстроились по обе стороны двери и замерли. Только навершия их посохов загадочно посверкивали. Шеор повернулся ко мне и, сделав жест в сторону величественной кровати, с неожиданной грустью произнес: