Замуж за бандита. Ты пожалеешь (СИ)

Я надеялась, что именно поэтому он не убьёт меня. Там же люди будут. Брат, Влада.
А тут…
Рано, чёрт!
— Да, особенно не в том, что я тебе сказал купить.
Я оборачиваюсь к нему и смело встречаюсь с ним взглядом.
— Его купила я, — говорю прямо. — На твои деньги. Но оно того стоит.
Я не кручусь и не демонстрирую ему всё красоту. Что этому сухарю? Даже в платьях не смыслит.
Арсанов внезапно отрывается плечом от косяка и делает несколько шагов. Приближается, поднимает ладонь. А я неосознанно зависаю. Перед глазами образ Славы, который поднимает на меня руку. Точно также. И жёстко, хлёстко бьёт.
Я зажмуриваюсь, но удара не следует.
Только пальцы на подбородке. Арчи слегка поднимает его вверх. Я даже на каблуках перед ним мелкая.
— Глаза открой.
Я нерешительно делаю это. Зачем злить и так злого человека?
Заглядываю неуверенно в голубые глаза. Мельком. И тут же и отвожу взгляд вниз.
Не могу смотреть на него.
— Ты думала я тебя ударю? — почему эти слова звучат так настойчиво и недовольно? А тишина затягивается. Я не тороплюсь отвечать на его вопрос, и это явно не нравится Арчи. — Отвечай.
— Да, — хмыкаю.
— За что? — да что же он ко мне пристал?
— За платье.
— Странно бить тебя за платье.
— Да кто ж тебя знает, — прикрываю глаза. Но опять он дёргает меня за подбородок. — Не послушалась же. Против пошла.
— Да, — соглашается чересчур спокойно. Ох ж эта буря перед затишьем! — Но за непослушание я по-другому наказываю.
Зря я это затеяла.
Потому что Арсанов и правда собирается наказать меня за мою оплошность. Опускает руку на мою талию и дёргает за собой. К столу. К которому поворачивает лицом рукой. И одним движением ладони на моей спине пригвождает к столу.
— У нас церемония через десять минут! — пытаюсь вразумить его.
— Успеем, — доносится лаконично. Чувствую, как многочисленные слои платья перестают накрывать попу. От кондиционера становится прохладно. А вот голову накрывает ворох из ткани.
И мне кажется бороться с ним бесполезно, если он что-то задумал.
Лёгкий шлепок летит по заднице, и я закусываю губу.
— А если кто-то зайдёт? — делаю ещё одну попытку. Только бы потом не встречаться с Ликой в таком вот состоянии. Вообще перед всеми. Стоять перед толпой и знать, что ты вся потная и мокрая между ног — противно.
— Я закрыл дверь.
Понятно. С самого начала это задумал. А платье всего лишь предлог.
Арчи внезапно срывает на мне трусики, и я разочарованно постанываю:
— У меня нет запасных.
Но, кажется, для него это не проблема:
— Пойдёшь без них. Платье позволяет тебе прикрыть все твои нежные места.
Хватается ладонями за мои ягодицы.
— Ноги раздвинь.
Я трусь щекой о стол, но делаю, как он хочет.
— Сделаешь это — и первой брачной ночи не будет, — кидаю угрозу.
— Да? И что же ты сделаешь? — мнёт разгорячённую кожу. Касается пальцами меня между ног и пару раз кружит над клитором пальцами, пробуждая словно ото сна все нервные окончания.
— Убью себя, — отчего-то проговариваю. Не всерьёз. Но мои слова Арсанов воспринимает чересчур серьёзно. Настолько, что хватает меня за рыжие волосы. И тянет за них, запрокидывая мою голову назад.
Я морщусь от болезненных ощущений и чувствую, как его горячий и твёрдый член уже готов войти в меня. Когда только успел расстегнуть ширинку?
— Что ты сделаешь? — наклоняется и шипит мне на ухо.
— Я пошутила, — выдыхаю. Страх пронизывает с головы до пят.
— Пошутила? — спрашивает осторожно.
— Неудачно, — сглатываю.
— Очень, — язвит.
И резко входит. Пронизывает моё тело одним ударом, входя на полную длину.
Я распахиваю рот и выгибаюсь, отстраняясь. Вгоняю ногти в деревянный стол и вся сжимаюсь от новых, но в то же время старых ощущений.
Сейчас всё по-другому. Тогда было больно. А сейчас… Не знаю.
Но я стараюсь отстраниться. Арчи не даёт этого сделать. Одной рукой поддерживает мой таз и начинает двигаться. Рывками, мощными ударами, от которых летят искры в глазах.
Я не сильно была возбуждена. Вообще нет. Но сейчас что-то чувствую. От этого лёгкого скольжения между ног. Я не возбуждена. Нет. Не мокрая. Ничерта.
 
Тогда почему он так свободно двигается во мне? Вколачивает в меня свой член. Зло. Яростно. Злясь на меня. Потому что ослушалась.
И я это понимаю.
Хотела человека перед собой? Получи и распишись.
Я приоткрываю рот и выпускаю первый стон удовольствия.
Грязные действия, беспощадные рывки и я возбуждаюсь. От этой грязи, пошлости. И начинаю ненавидеть себя. Я слабая. И бесхребетная. Раз позволяю собой так пользоваться. Но мне, чёрт, нравится. Когда он затрагивает все чувствительные точки и не даёт даже передохнуть.
Вырывает из моего рта грязные стоны, которые пытаюсь заглушить плотно сжатыми зубами и губами.
Но вместо стонов раздаются довольные мычания.
И я чувствую, как теку. Вот так низко, порочно. От трения сосков о грубую ткань платья. От того, что скольжу лицом о чистую поверхность стола. И от толчков, схожих на грубые удары, которые выбивают из меня весь воздух и мозги.
Волосы снова натягиваются и я выгибаюсь. Только потому что он так хочет.
Арсанов останавливается, оставаясь во мне на полной длине. Чувствую его яйца, дотрагивающиеся до моих складок. И как длинный член упирается в матку. Чёрт, как это больно и приятно одновременно.
— Что ты там сказала, напомни мне. Убьёшь себя? — слегка задыхается.
— Я пошутила, — проговариваю снова. Как в бреду. Оголяюсь словно нерв, до которого он дотрагивается. Специально. Зля меня и раздражая. — Я больше так не буду.
— Не будешь, конечно, — проговаривает с какой-то язвительностью.
Выпрямляется и снова натягивает мои волосы. И пять прогибаюсь в спине.
— Какая у меня тут грациозная кошечка на столе, — делает толчок.
А мне плевать. Хоть пусть буду черепахой.
Я хочу кончить. Эгоистично, да. Но я просто хочу словить ту эйфорию. Слабость.
Почувствовать как коленки дрожат. Как сокращаются стенки лона от оргазма.
И мне хватает несколько пронзительных ударов.
Я закатываю глаза и задыхаюсь под грязные шлепки. От того, как истекаю перед собственной свадьбой.
Но мне пофиг.
Я рассыпаюсь. Вот так. Бьюсь на части. И умираю под выстрелом между ног.
И я бы насладилась этим моментом и дальше, но…
Арсанов останавливается. Выходит из меня. И я чувствую, как из меня что-то вытекает.
Какого хера?
Я резко поднимаюсь, упираюсь попой в его всё ещё напряжённый член и паникую.
— Ты что сделал?
По ногам течёт его сперма. Я поднимаю платье и смотрю за белой жидкостью, капающей на пол. Всего пару капель, но и так понимаю, что он натворил.
— Ты больной? — выдыхаю. — Ты в меня кончил, придурок!
Но он не отвечает. Отстраняется.
Слышится звук застёгивающейся ширинки.
— Будем считать, что трусики были за выходку с платьем, а кончил я в тебя… — он говорит это так легко, будто ничего не произошло! — Чтобы выбирала шутки.
И всё.
Я оборачиваюсь к нему и вижу уже отдаляющуюся спину.
— Приводи себя в порядок. Скоро начнётся церемония.
Я стою растрёпанная посреди комнаты. Причёска, о которой я забыла — разрушена. Я растрёпана не только в голове. Внешний вид — дерьмо. По внутренней стороне бедра продолжает течь его семя.
А в душе раздрай.
Как теперь достать таблетку? И как выйти в таком виде в свет? Учитывая, что судя по толпе в окне… Там людей не меньше двух ста. Дохера репортёров, подруга, и маленькая сестра. Перед которой мне теперь будет даже неловко говорить.
— Падла, — кидаю ему в спину.
Но жаль, что он уже вышел и не слышит моих слов, оставляя меня одну. Растрёпанную, в непотребном виде, но зато удовлетворённую.
Я поднимаю порванные трусы и под проклятья, льющиеся изо рта, надеваю их, подвязывая сбоку. Перед этим протираюсь салфетками и думаю, как отомстить Арсанову. Сказать «нет» на алтаре? Тогда я сделаю хуже себе.