Замуж за бандита. Ты пожалеешь (СИ)

Я облегчённо выдыхаю. Но всё равно раздражаюсь от его ответа.
Ухожу и злобно бью дверью о стену. Снимаю ошейник самостоятельно. С трудом, но делаю это. Хочу его выкинуть — желательно в окно. Но оставляю себе.
Что Арчи там сказал? Что выслушает меня в нём? Сделает, что я попрошу? Окей. На всякий случай учту.
После этого Арчи оставляет меня в покое. Я отсиживаюсь весь день в комнате. На ужин выхожу — спокойно делаю себе яичницу. Больше ничего в доме Арсанова нет.
Снова купаюсь, ложусь спать. Если эту дремоту вообще можно назвать сном.
Я боюсь сомкнуть глаз. Только потому, что Слава перед глазами стоит.
Окровавленный. С ножом.
А ведь завтра мне предстоит с ним встретиться. Лицом к лицу. И надеюсь, что не наедине.
***
— Вставай.
Приказ. Жёсткий. В повелительном тоне.
Глаза сами открываются под ним.
Смотрю в белый потолок и хочу закрыть глаза обратно. Суровый день настал. Ненавистный. Лучше бы я задохнулась во сне и никогда не просыпалась. Тогда было бы намного лучше.
Но нет.
— Тебе особое предложение нужно, киска?
Хорошо, что не «игрушка». Тогда было бы ещё больнее.
Я с трудом встаю с кровати. Тело отчего-то ломит. Между ног немного до сих пор горит. Да и на теле некоторые синяки вижу.
— Я проснулась, — недовольно отзываюсь.
— Поторапливайся. Тебе себя ещё в божеский вид приводить.
Мне на ноги падает пакет, из которого вываливается чёрное платье. Наверное, оно. Не знаю, но очень похоже. Сложенное такое.
— Одежда. Волосы собери. У тебя полчаса на сборы. В темпе. Отыграешь свою маленькую роль, и потом оставлю в покое. До момента… Пока ещё тебя не захочу.
Я прикрываю глаза. На Арсанова не смотрю даже.
Да и не требуется. Он уходит спустя несколько секунд. А я хватаю полотенце, иду с трудом в ванную. У меня полная апатия и слабость. Как представлю, что придётся со Славой лицом к лицу столкнуться… Плохо становится. До рвоты.
Но я всё же нехотя купаюсь. Прохожу мимо зеркала с всё тем же безразличием. Но оно тут же пропадает, когда вижу себя в отражении. На коже нет ни одного живого места. Засосы везде. На шее. На плечах, ключицах. Уходят в грудь. Только руки не тронуты, и ноги. Даже за ухом есть один.
И так он предлагает мне поехать к Волкову?..
Ах, да.
Для него это лучшее средство для раздражения. Я. Моё тело. И чужая власть над ним.
Прикрываю устало на мгновение глаза и чуть не падаю на ноги.
Я резко устала.
Вот так. Просто хочется лечь и отдохнуть. Забыться. И напиться.
Но вместо этого опираюсь ладонями о раковину и поджимаю дрожащие губы. Почему так плакать охота? Не смыслю.
Но беру себя в руки.
Только из-за шагов за дверью.
Сильнее стискиваю пальцы на полотенце и возвращаюсь в свою комнату. Сушу волосы, собираю их в высокий хвост. Надеваю трусики, что были в пакете. Интересно, сам выбирал или помог кто-то? Размерчик подходящий. Замерял что ли?
Следом идёт платье. Оно обтягивающее. Такое же чёрное. До половины бедра. С открытой шеей, декольте. Но с длинными рукавами. Отлично открывает шею и грудь, что усыпаны чужими засосами.
В пакете также лежат чёрные колготки. Но вместо того, чтобы надеть их — оставляю там же. Хотя есть жёсткое желание разрезать их на части.
Но времени не остается.
Обуваюсь в новую обувь. Полусапожки. Вот тут с размером подкачал Арсанов. Они мне большие. Но да ладно.
По сути, я готова.
Именно поэтому осматриваю ещё раз себя в зеркале.
Для Волкова — то что надо. И это не утешает.
Но всё же иду на выход. В гостиную, которой боюсь до коликов в животе.
Открываю двери и тут же врезаюсь носом в стену. Точнее, нет. Об Арчи. От него пахнет, несмотря на его отбитость и мою неприязнь — вкусно. Буду лгуньей, если совру.
Поднимаю подавленный взгляд вверх и встречаюсь с равнодушными глазами.
— Время вышло.
— Я готова, — хочу произнести эти слова твёрдо. Но нет. Не выходит.
А этого и не надо. Арчи не заботит это. Он смотрит на мою шею, в вырез груди. Хмыкает.
— Пошли, — кидает как собачке. Отворачивается и идёт на выход. Уже готовый. В чёрном пальто. А я в чём поеду? На улице снег.
 
Но Арсанов отвечает за меня. Берёт такое же тёмное пальто с кресла. Расправляет его и подгоняет.
— Быстрее.
Что это за галантность, а? Помогает мне одеться. Явно что-то задумал.
Но я всё же подхожу. Продеваю руки в рукава и запахиваю пальто. В нём намного комфортнее. Если не считать того, что верхние пуговицы отсутствуют. И я понимаю почему.
Что за дурацкие игры?
Я не спрашиваю.
Мы спускаемся в тишине вниз. Садимся в машину. И когда делаем это — я начинаю волноваться. Страх окутывает. Такой сильный, мощный, что я снова начинаю трястись. Но не от холода. В салоне тепло. Даже очень.
А я смотрю на свои потряхивающиеся пальцы и не знаю, что делать.
Поднимаю взгляд на Арчи, чтобы в панике попросить его не делать этого. Не везти меня к Волкову.
Но только открываю губы, как ловлю его взгляд на с своих ногах, на которых сжимаю свои пальцы.
— Ты надела не всё, — слышится из его губ. А я сразу понимаю о чём он.
И я не удивляюсь, если сейчас мы остановимся посреди дороги, и Арчи заставит меня натянуть колготки прямо на улице.
— Я их порвала, — вру и не краснею.
Арчи, судя по глазам мне не верит. Наклоняет голову вбок, выгибает бровь в вопросительном жесте.
— Правда?
— Да, — решительно заявляю.
Думаю, что это поможет. Аха, или наивна.
— Какая жалость, — хмыкает. Но тут же на его тонких и истязающих меня вчера ночью губах расплывается победная улыбка. — Хорошо, что я купил вторую пару. Как знал.
Он достаёт из внутреннего кармана упаковку капронок.
Он издевается, да?
— Надевай, — произносит жёстко.
А я нервно сверлю их взглядом.
— Обувь снимать надо.
— Снимай.
— Я не хочу, — повторяю ещё раз. — Зачем они мне?
Я поднимаю на Арсанова быстрый взгляд. Встречаюсь с карими настойчивыми глазами.
— Ты опять хочешь, чтобы мне было больно, да? Что ты опять сделаешь? Скажешь мне раздеться перед Волковым? Или что? Прикажешь покрутиться перед ним? Станцевать? Голой. Как ты любишь. В колготках, без платья. Лифчика же ты мне даже и не дал. Спасибо хоть за трусы!
Я выговариваюсь, чувствуя в один миг накатывающей гнев. Жёсткий, хлёсткий, что вырубает все инстинкты самосохранения. Настроение такое, что меня бесит любое ко мне кривое отношение, как это.
И не останавливаюсь, когда вижу уничтожающий, мрачный взгляд Арчи.
— А потом что? Трахнешь меня на столе на его глазах? Это было бы весело. Волкову точно не понр…
Жёсткие пальцы резко впиваются в мою челюсть. Так сильно, неожиданно, что я прикусываю язык и выдаю испуганный стон.
Арсанов наклоняется своим лицом ко мне и злобно произносит, чеканя прямо мне в губы:
— Поток своих долбаных слов останови.
Я теряюсь. Когда снова вижу его таким злым.
— И заткнись.
Чувствую во рту металлический привкус крови. И морщусь. От боли.
— Если хочешь заморозить свою вагину — пожалуйста. Но не тогда, когда ей пользуюсь я, — выплёвывает. — Поэтому живо надевай сраные колготки. Если не хочешь потом сидеть перед Волковым голой. А что, спасибо за идею. Твоё тело я пометил везде. Ему должно понравиться.
Я чуть не давлюсь воздухом.
Арсанов отпускает меня. Снова резко. Грубо. Что голова чуть не отделяется от тела.
Но я тут же хватаю колготки. Сбрасываю полусапожки натягиваю капрон на ноги.
— Какая послушная киска, — проносится рядом. А я сильнее зубы сжимаю. Пошёл ты нахуй. Вот что, Арсанов. Но я молчу. Я что, суицидница? Да, было разок, но это в прошлом. Поэтому сейчас, в просторном салоне авто натягиваю на себя колготки. Когда дохожу до попы — привстаю.
И слышу от него смешок.
Да пошёл ты ещё раз.
Одеваюсь, поправляю платье и снова обуваюсь.