Засранец Бэдд (ЛП)

Я вздохнула, тряхнув головой на выходки своей подруги, и встала. Зейн все еще был в окружении своих почитателей в углу, попивая тот же стакан виски. Он выпрямился, когда я подошла.
— Неужели твоя подружка правда собирается трахнуть парня в туалете? — спросил он, когда я подошла к нему довольно близко.
Я утвердительно кивнула.
— Похоже на то. — Я рассматривала его. — Нет. Даже и не подумывай об этом.
Зейн рассмеялся.
— Сладенькая, общественный туалет не пережил бы то, что я хочу сделать с тобой.
Мои щеки залились румянцем, и я почувствовала, что колени ослабли.
— Да неужели?
Он наклонился ко мне, положив руку на мое бедро.
— Вчера вечером мы оба были немного подшофе, — прошептал он мне на ухо. — Все было неловко. Я был слишком перевозбужден и выбит из колеи.
Я отхлебнула немного вина, выдержав небольшую паузу.
— И что же помешало твоей игре?
— Могу лучше, клянусь. Ты не пожалеешь об этом, — сказал он лукаво, зная, как и я, что секс прошлой ночью был самым жарким.
Я отвернулась, ужесточая свой взгляд и голос.
— А как насчет той горячей барменши? Она выглядела так, будто готова была отсосать тебе прямо на стойке бара.
— Пф. Она ничего так… хотя в ней много силикона. В этом нет ничего плохого, но я предпочитаю более естественные формы. — Он почти случайно провел пальцем по моей груди. — Как эти, например.
Я взглянула на его большой палец и на свою грудь.
— Да, силикона там нет.
— Мне это прекрасно известно. Я очень… хорошо познакомился с этими красотками вчера вечером. — Он снова улыбнулся этой своей медленной, ленивой, возбуждающей и голодной улыбкой. — Я использовал на них свой собственный тест на покачивание.
— Неужели? — Я вздохнула, вспомнив, о чем именно он говорит. — И на что был похож этот твой тест?
Он заметил мою уловку и подыграл мне.
— Разве ты не помнишь? — Зейн наклонился ближе, чтобы снова прошептать мне на ухо. — Я закинул твои ноги себе на плечи и трахал тебя так сильно, что твои груди прыгали из стороны в сторону. Силикон не подпрыгивает так, как твои сиськи. Так что это было стопроцентно естественное покачивание.
— Ах, — сказала я и глотнула еще вина. — То испытание.
Зейн укусил меня за мочку уха, его рука на моей талии притянула меня достаточно близко, чтобы я могла чувствовать, как его стояк выпирает в джинсах.
— Знаешь, чем бы я на самом деле хотел заняться?
Я подняла свой бокал.
— Принести мне еще вина?
— Нет, больше никакого вина, — сказал он, забирая у меня бокал и ставя его на стойку у своего локтя. — Что мне действительно понравится, так это видеть тебя на коленях передо мной, позволяя трахать эти сиськи. — Он сжал одну мою грудь через рубашку и прижался ко мне.
— Правда?
У меня кончились остроумные ответы, и мне пришлось прибегнуть вопросам в задыхающемся заманивающем шепоте, как у дам легкого поведения.
— Единственный способ, который сделает твои сиськи еще сексуальнее — моя сперма покрывающая каждый их миллиметр. Твой рот. Твой подбородок. — Затем он прикусил мою нижнюю губу, уставившись на меня сверху. — Твой живот. И твою сочную задницу также.
Черт. Моя киска пульсировала, а руки дрожали.
— Ты хочешь окрасить меня в белый цвет своей спермой, судя по тому, что ты рассказываешь.
— В значительной степени. — Его рука, прежде лежавшая на моем бедре, двинулась к моей заднице. — А потом я вымою тебя в душе, чтобы снова испачкать.
Я пыталась прорваться сквозь туман вожделения, который он создал внутри меня, в поисках той решимости, которая была у меня в течение тридцати секунд, то количество времени, которое потребовалось, чтобы дойти от кабинки до этого угла. За эти тридцать секунд у меня появилась идея. Глупая, сумасшедшая, обреченная на провал идея. Тем не менее… она была достаточно безумной даже для меня, так что я была готова спросить Зейна, что он думает об этом. А потом он начал говорить мне пошлости, и я потеряла ход мыслей.
Я прижалась лбом к его груди и сосредоточилась на дыхании сквозь бушующий пожар, которым было мое неконтролируемое либидо. Его рука исследовала мою задницу в джинсах, что затрудняло ясное мышление, потому что мне очень, очень нравилось, как он ее касался.
 
Я потянулась назад, схватила его руку и положила ее на свое бедро.
— Тише парень, я думаю.
Он вопросительно склонил голову набок.
— На счет чего?
Я успокоила гормоны и посмотрела на него.
— О том, о чем хотела бы с тобой поговорить. Но думаю, нам нужно перебраться куда-нибудь, где потише.
Я подняла руку, чтобы остановить пошлый комментарий, который, как я знала, должен был вырваться из него.
— Нет, не мой отель или твою квартиру. Туда, где людно, но тихо.
Он почесал подбородок кончиками пальцев, издавая царапающий звук по щетине.
— Хм. Звучит интригующе. Возможно, я знаю одно место.
  
ГЛАВА 4
 
Зейн
Иронично, но до недавнего времени я одалживал байк у Ксавьера, так как он был единственным из нас на своих собственных колесах. Как оказалось, Бакс арендовал тот Харлей только для свадьбы, так что я должен был вернуть его Ксавьеру сегодня. Я также оплатил счет в госпитале, поскольку чувствовал себя виноватым за тот ужасный порез на его бедре. Тридцать один шов и строгий указ не напрягаться какое-то время. Да уж, этот ублюдок собирался выжать максимум из предписания доктора. Бакс отлынивал от работы в баре направо и налево, утверждая, что приходится стоять в стороне только из-за ноги. И я позволял ему это потому, что чувство вины было ужасным. На дюйм или два выше, это разорвало бы бедренную артерию, и он бы умер. К тому же еще не было никакой гарантии, что все это не повлияет на его футбольную карьеру. Они сказали, что парень поправится, но все равно. Я чувствовал себя виноватым.
Я вывел Мару из шумного бара и перекинул ногу через сиденье байка.
‒ Запрыгивай, ‒ сказал я.
Она настороженно посмотрела на мотоцикл.
‒ У тебя есть байк?
‒ Нет, он Ксавьера, я просто одолжил его.
‒ Ты умеешь на нем ездить?
Я насмешливо фыркнул. Подняв опорную подставку мотоцикла, я отъехал от бордюра, проверил движение вокруг, а затем до упора повернул ручку газа и нажал на передний тормоз, заставив заднее колесо вращаться, чтобы оно прокрутилось вокруг оси. Когда байк развернулся в противоположном направлении, я отпустил тормоз и рванул вперед, как молния. Как только я набрал оптимальную скорость, то немного притормозил, наклонился вперед, рванул ручку газа и дернул руль назад. Переднее колесо оторвалось от земли, и я, не сбавляя газу, проехал добрых пятьдесят ярдов на заднем колесе, а затем резко затормозил и повернулся лицом к Маре.
С ухмылкой я подъехал к ней.
‒ Я ответил на твой вопрос?
‒ Хвастун, ‒ пробормотала она. ‒ Что ж, ты можешь ездить на мотоцикле. Только ничего не проворачивай из подобного дерьма, пока я на нем с тобой.
‒ Да, мэм, ‒ сказал я. ‒ Мы просто поедем легко и непринужденно.
Я передал Маре шлем, и, к ее чести, она надела его, не жалуясь на то, что он испортит ее прическу. В последний раз, когда я пытался посадить цыпочку на байк, та жаловалась, что шлем уничтожит ее прическу, поэтому все закончилось тем, что мы заказали такси и вернулись к ней домой. Мара, однако, без колебаний натянула эту штуку себе на голову, перекинула ногу и села на байк позади меня, прижавшись ко мне бедрами и обхватив меня руками за талию.
‒ Ты уже делала это раньше, ‒ заметил я.
‒ Да, ‒ ответила она. ‒ У моего отца есть Харлей… я ездила с ним все время.
В этих словах было что-то темное и мрачное, что-то, что я решил оставить в покое на время. Как и было обещано, байк ехал легко, плавно и медленно на юг по Третьей авеню к стоянке «Rainbird Trail». Уже было далеко за полночь, и нас окружала кромешная тьма, но я знал эту местность так же хорошо, как знал свое отражение в зеркале, я привозил сюда девушек все время, потому что это на самом деле чертовски удивительное место. Припарковавшись, я слез с сиденья Харлея и поддержал Мару за руку, пока она слезала, срывая шлем с головы и встряхивая волосы.