Пустыня (СИ)
— А что до ваших занятий с шейхом, то вам выделяется автомобиль с водителем. Он будет постоянно в вашем распоряжении — автомобиль и водитель. На все время турнира. Только скажите портье, и через пять минут езжайте, куда хотите. В мечеть, к шейху Дахиру Саиду Джелани, в лавку, да куда угодно!
Я сердечно поблагодарил господина Бадави. Теперь-то я точно не пропущу завтрашнее занятие.
Поблагодарил и вернулся в свой номер. Полежать. Посмотреть, не появилась ли на повязке кровь.
Не появилась, уже хорошо. А полежать, отчего же не полежать. Постельный режим, он тоже лечит.
Значит, ко мне решили приставить соглядатая. На всякий случай. Вдруг я — что? Сбегу в пустыню? Встречусь с подозрительными личностями? Или не нужно искать черную кошку там, где её нет, и автомобиль с шофёром — это всего лишь автомобиль с шофёром, знак гостеприимства пострадавшему во время покушения на Лидера Ливийской Революции?
Увижу, и узнаю. Может быть.
А пока я взял авторучку, купленную в лавке, бумагу и конверты, взятые на стойке у портье, и стал писать письма. Раз международная телефонная связь работает неважно, а в сторону Москвы совсем неважно, буду, как Карамзин, писать письма русского шахматиста. Девочкам, в черноземский «Молодой коммунар», в «Комсомолку». Особо не растекался, понимая, что оперативности ждать не стоит, что я могу вернуться домой прежде, чем письмо дойдет до адресата, но мое дело — стараться.
И я постарался. Потом вызвал коридорного и передал ему конверты. Он их отнесет портье, а портье передаст на ближайший самолет до Бенгази. Дальнейшую судьбу почтовых отправлений я представлял смутно. Авось дойдет — не более того.
Потом вздремнул сном легкораненого. На часок. И проснулся от тихого стука в дверь.
Вошел Фишер. Открыто улыбаясь, он сказал:
— Не помешал?
— Нисколько.
— У меня есть предложение, Михаил. Серьезное. У нас в Америке готовят игровые машинки. На микропроцессорах. Что-то очень электронное. Не стану говорить, что понимаю, но с виду — это шахматная доска и фигуры. На полях — лампочки, показывают, чем и куда ходить. Ставишь пешку на е четыре, и доска это понимает, передает на микропроцессор, а тот вычисляет ответный ход. И так всю партию.
— Любопытно.
— Сила игры пока невелика, но для американского гражданина в самый раз. Даёт шанс. Так вот, производители захотели не просто машинку сделать, а назвать её «Фишер». Предложили три процента от продаж.
— Поздравляю, — вяло сказал я.
— С чем? Три процента — это очень мало. Мой юрист столковался на десяти процентах. Тоже немного, но это только на первую серию. Потом пойдут машинки посильнее, еще сильнее, еще сильнее, пока не достигнут гроссмейстерского уровня. И от меня будет не только имя, но и дебюты, и шахматные знания. И отчисления, понятно, вырастут.
— Гроссмейстерского уровня? Когда же?
— Как в России говорят, Москва не сразу строилась. Фирму больше интересует не уровень игры сам по себе, а как он влияет на уровень продаж. Сколько в мире гроссмейстеров, а сколько пижонов? Умники отдела продаж говорят, что для начала достаточно два уровня: новичка и клубного игрока. По рейтингу профессора Эло — тысяча и тысяча триста.
— Ну, может быть, может быть. А наш Ботвинник сделает сразу машину-мастера.
— Нет, Михаил, не обижайся, но ваш Ботвинник ничего не сделает. Но не в Ботвиннике дело. Машинки «Фишер» пойдут в продажу к Рождеству. По триста долларов за машинку. Но один Фишер — это скучно. Нужна конкуренция. И фирма хочет помимо «Фишера» выпустить «Чижика».
— А тебе зачем конкурент, Роберт? Убытки же.
— Кто любит Фишера, тот купит Фишера, никаких убытков. А кто любит Чижика, сначала купит Чижика, а потом купит Фишера — и будет проводить матчи между ними! Такая идея.
— Но машинки будут отличаться только названием?
— Немножко разные настройки программ. То есть в одной и той же позиции «Фишер» и «Чижик» могут выбрать разные ходы. Для интереса.
— И у «Фишера будут настройки посильнее?
— Разработчики разделятся на две команды — команду «Чижика» и команду «Фишера». Я же говорю — конкуренция. И попеременно то одна версия станет сильнее, то другая. Что будет побуждать к новым покупкам. Это они говорят, фирмачи. Бизнесмены, — последние слова Фишер произнес с плохо скрываемым презрением. Не очень он любит бизнесменов.
— А почему я? Карпов — чемпион ФИДЕ, ты — абсолютный чемпион. Логичнее вторую машину назвать «Карповым».
— Так и думали. Но теперь, после вчерашнего, ты получишь новую известность. Мировую. Такая известность стоит дорого. Потому решили звать тебя. А Карпова — позже, на следующий год. К твоему матчу с Анатолием. За корону ФИДЕ.
— Интересно, — сказал я.
— И еще… Твои брошюрки — для шахматной школы. Фирма хочет получить права на их издание. Вроде самоучителя. Будут прилагаться к машинке «Чижик».
Ага. Вот где хитрость.
— Ну, права можно и продать, конечно. Отдельным договором.
— Конечно, отдельным. Машинка будет стоить долларов триста, самоучитель отдельно куда дешевле. И кто-то купит сначала самоучитель, а потом, приохотившись, и машинку. Коммерция!
— Популяризация и пропаганда шахматной игры! — поправил я его.
— Так ты согласен?
— В принципе да. Важны детали.
— Детали всегда важны, — согласился Фишер. — Тут нужен юрист.
— У нас в Советском Союзе есть прекрасные юристы, — заверил я Фишера.
Он рассмеялся.
— Знаю. Замечательные юристы. Вот только…
— Что — только?
— Юрист — честный, правильный юрист — действует в интересах клиента. Он с этого и живёт. Мой юрист действует в моих интересах. А ваш советский юрист действует в интересах своего клиента. А главный клиент для советского юриста — это государство. И потому ваши советские юристы — те, которых допускают до заключения подобных договоров — составляют документы так, что всю прибыль получает ваше государство. Это я не просто говорю — знаю. У нас выходили книги советских гроссмейстеров, но денег они получали — кошкины слезы. Так что я рекомендую тебе своего юриста. Толковый малый.
Ну, простодушен Фишер, ах, как простодушен.
— Подумаю, — ответил я.
Авторское отступление
Специализированные шахматные компьютеры в виде шахматной доски с фигурами в РИ появились в 1977 году в США — Fidelity Chess Challenger. Поначалу играя неважно, со временем они набирали силу, и в 1981 году модель Fidelity Elite Champion на базе процессора 6502 с частотой 4 МГц достигла уровня второго разряда (рейтинг Эло более 1700).
Одно время были популярны шахматные компьютеры «Каспаров».
Шахматные компьютеры производят и сегодня, но их покупают преимущественно романтики и эстеты.
Сейчас предпочтение отдается шахматным программам, несравненно более удобным в плане работы с дебютными библиотеками, базами данных и т. п. и позволяющим играть или анализировать партии на десктопах, ноутбуках, смартфонах и т. п. Некоторые программы имитируют шахматистов прошлого и настоящего — Морфи, Алехина, Ботвинника, Фишера, Карпова и т. п.
Анатолий Максимович Гольдберг и Константин Григорович-Барский — ведущие аналитики «Би-Би-Си» и «Голоса Америки», специализирующиеся на советской тематике.
Глава 18
18
14 июня 1976 года, понедельник
Бремя славы
Прав Джеймс Роберт Фишер, ох, прав! Борис Васильевич тоже прав, пусть и ошибся на несколько часов. Сегодня утром верный «Грюндиг», поймав Триполи, сообщил радостную весть: подлый план противников Ливийской Революции провалился! Заговор сорван! И далее подробности: враги планировали взорвать бомбу во время встречи Лидера Ливийской Революции Муаммара Каддафи с участниками Турнира Мира, лучшими шахматистами планеты. Взорвать и всех убить! И Лидера Ливийской Революции, и шахматистов! Но волею Аллаха, всеблагого и всемогущего, советский шахматист и композитор Михаил Чижик обнаружил бомбу. Все участники встречи были своевременно эвакуированы, полковник Каддафи последним покинул шатёр, в котором проходила встреча. Во время подрыва бомбы Михаил Чижик встал на пути смерти и принял на себя осколок, предназначенный Лидеру Ливийской Революции.