С любовью, искренне, твоя (ЛП)

  
ГЛАВА 20
 
РИМ
— … Итак, видишь этот образ? Девушка устала, но полна решимости, верно? И ты понимаешь, просто взглянув на неё, что она собирается… Рим? Ты слышишь меня?
Нет.
Нисколько.
На самом деле, я не слышал ни единого гребаного слова, сказанного Пейтон с тех пор, как она вошла в ресторан сегодня вечером, с блестящим черным кожаным портфолио, зажатым под мышкой. Стройные ноги и загорелая кожа, красное платье на её теле, которое не является обычным нарядом для деловой встречи по нескольким причинам:
1. Оно кроваво-красное. Сексуальное.
2. Обтягивающее.
3. Демонстрирует слишком большое декольте.
Пейтон выглядит очень сексуально, и это охренеть как отвлекает.
А теперь она приподняла брови и выжидающе смотрит на меня, словно я должен изречь какую-то глубокомысленную чушь о фотографии, которую она держит двумя пальцами.
Её ногти темно-серого цвета.
Я отвожу глаза и смотрю на фотографию.
Какая-то дама у раковины, одетая в нашу спортивную одежду решительно смотрит в окно на кухне, как будто собирается покорить гору вдалеке, как только закончит свои дела.
— Да, я весь во внимании.
Нет.
Пейтон улыбается, на её щеке появляется ямочка, которую я раньше не замечал.
— Ты — лжец. Докажи.
Я быстро соображаю.
— Что-то бла-бла, эта гора выглядит высокой? Этой женщине явно понадобится походное снаряжение.
Мгновение Пейтон ничего не говорит — просто пристально смотрит на меня, держа бокал с вином в руке на полпути к приоткрытым губам. Но потом она смеется.
Откидывает назад голову и хохочет.
— Ты смешной, когда хочешь быть таким, ты знаешь это?
Правда? С каких пор?
— Никто не считает меня смешным.
— А я считаю. — Пейтон делает глоток вина и изучает меня поверх бокала.
— Ты явно пьяна.
— Вовсе нет.
— Тебя легко развеселить?
— Нет. Я придирчивый слушатель.
Это не так, эта женщина смеется над всем.
— Ну, тебе следует провериться, потому что у тебя явно сотрясение мозга.
Пейтон снова смеется, вино пузырится горле, её красные пухлые губы растягиваются в улыбке. Белые зубы. Ямочки. Темные волосы.
Она — образец стильной, сексуальной и привлекательной девушки, всё в одном.
Я вожусь со своим ножом.
— Не хочешь сделать перерыв в обсуждении и заказать закуску или что-то в этом роде?
Она выглядит так, будто её удивило моё предложение.
— Конечно. Ты всё равно не обращал внимания. — Её глаза не закатываются, но они близки к этому. — И напоминаю тебе, что эта встреча за ужином была твоей идеей — не моей.
— Я люблю есть настоящую еду, а не перекусывать едой для кроликов из кофейни в середине дня. — Булочки, круассаны и прочее дерьмо. — В том месте у нас тоже ничего не получилось.
На этот раз смех Пейтон громче, и она прикрывает рот льняной салфеткой, вспомнив, где находится. И о своих манерах.
Мы в очень хорошем, мать его, месте — в моём любимом стейк-ресторане, где подают мясо и морепродукты. Пейтон призналась Лорен, что любит лобстеры, когда мой помощник позвонила, чтобы подтвердить дату и время. Так что итальянский ресторан был вычеркнут из списка. Атмосфера здесь мрачная, все столики освещены маленькими лампочками, свет приглушен. Темно-зеленые кожаные кабинки и красное дерево, это место стильное и изысканное и совсем не подходит для встречи, ради которой мы с Пейтон притворяемся, что собрались.
— Мы многого добились на той первой встрече. О чём ты вообще говоришь? — Её дерзкий носик сморщен и смущен, и мне хочется постучать по нему пальцем.
Иисус Христос. Что, бл*дь, со мной происходит?
Я не флиртую — я ужасен в этом.
Я не смеюсь и не шучу.
Я просыпаюсь, работаю, потом сплю и ем. Потом встаю и работаю снова, изредка выбираясь из города, чтобы сделать то, что я изначально намеревался — насладиться природой. На открытом воздухе. Которую я теперь редко вижу, запертый в своём офисе, в бетонных джунглях города, который стал моим домом.
 
Пейтон задумчиво изучает меня, наклонив голову.
— Не хочешь рассказать мне, что у тебя на уме? Ты сейчас выглядишь погруженным в свои мысли.
Если бы я мог убрать её из своей головы, это было бы просто охренительно, спасибо.
Я беру кусок хлеба из корзинки на столе, разламываю его пополам и кладу один кусочек на тарелку для хлеба. Вторую половину я откусываю. Жую.
— Сейчас я нахожусь в очень странном положении, как в личном, так и в профессиональном плане, наверное. — Не могу поверить, что признаюсь в этом кому-то, и в первую очередь ей. — Мне только сейчас пришло в голову, что я не делал ничего активного вне дома в… Господи. Я даже не знаю.
— Что бы ты сделал в первую очередь, если бы мог?
— Поднялся на гору. — Раньше я часто делал это дома, хотя ничего грандиозного.
— На какую?
— Не знаю, ничего похожего на Эверест, если ты об этом думаешь.
Мы оба смеемся, наши звуки смешиваются.
— Я не думала об Эвересте, скорее, о чем-то в Адирондакских горах.
Размышляю над этим, вертя свой стакан с водой на столе.
— Мне там нравится.
— Дай угадаю, у тебя там есть домик.
Улыбка растягивает мои губы.
— Возможно. — И я хотел бы взять тебя туда, когда-нибудь. Ты и я. Горы. Моя хижина. Уединение.
Нагота.
Пейтон закатывает глаза, но затем наклоняется вперед, как будто собирается открыть секрет.
— Ты позволяешь сотрудникам останавливаться в домике бесплатно? — Она шевелит бровями, выглядя очаровательно милой.
Я разражаюсь звонким смехом, откидывая голову назад, её вопрос был неожиданным.
— Только если они делают для меня хорошую работу.
Пейтое потирает руки.
— Тогда я начну планировать своё маленькое путешествие прямо сейчас, потому что знаю, что сорву тебе крышу этой кампанией.
Сорвать.
Хотел бы я, чтобы она сорвала что-нибудь ещё, кроме моей крыши, прямо сейчас.
Я ерзаю на стуле, снова глядя на её декольте, пока она делает глоток. Такая офигительно полная. Что бы я только не отдал, чтобы перетащить Пейтон через этот стол, расстегнуть молнию на платье сзади и взять соски в рот, прямо здесь, в зале этого шикарного ресторана. Мне было бы наплевать на непристойное поведение. Меня бы волновало только то, какова она на вкус, как её затвердевшие соски ощущаются в моем рту.
Прочищаю горло.
— Тебя всегда интересовал графический дизайн? — спрашиваю я, засовывая второй кусочек хлеба в рот и медленно пережевывая, давая ей время ответить.
— Да. Ну, да и нет. Это не было моей специальностью в колледже, но в детстве я любила дизайн. — Она улыбается, глядя на стол, и закусывает губу, прежде чем снова поднять голову. — Я думала, что стану архитектором, но я не сильна в математике, поэтому мне пришлось сменить специальность, в итоге я получила диплом в области бизнеса. В свободное время рисую, фотографирую и всякое такое.
— Итак. Творческая личность.
— Наверное, я думаю.
— В твоей квартире всё ярко и красочно?
— Ты так себе её представляешь?
Изучаю Пейтон. Она не взбалмошная, просто… счастливая.
— Нет.
— А что ты представляешь?
Я молчу, размышляя. Представляю её обнаженной, стоящей посреди полностью белой комнаты, полные сиськи, жаждущие моего прикосновения, длинные ноги, готовые и желающие обхватить моё тело.
Но я не говорю этого.
— Я представляю себе твою квартиру так, будто на твою жилплощадь вырвало товарами из магазина Pottery Barn. Просто модное барахло повсюду.
— Что… — Пейтон охает. — Ладно, хорошо. Это правда. Именно так выглядит моя квартира, подай на меня в суд. Засуди меня за то, что я люблю модные бежевые вещи. — Она бросает на меня косой взгляд, проводя пальцем по ободку своего бокала. — А как насчет тебя? Как выглядит твоя квартира?