КЖД III (СИ)
Очередная «славная» победа от которой только сушит горло.
Розари спрятала доспех, перевернула труп, повела бровями от спокойного и сконцентрированного выражения лица темника, заставшего уже навсегда, сорвала с его пояса темника флягу, откупорила крышку, повела носом от кислого запаха вина, пожала плечами и залпом её осушила.
***
Под крики «Избранная» и «победа» она вернулась в лагерь, держась чуть подальше от пропахшего потом и пропитанного пылью отряда. Кислым взглядом и миной она ответила на дружеские похлопывания по плечу встретившей толпы, повела носом от слов благодарности и поддержки, фыркнула от криков радости и попыток объятий.
Прошла мимо, сцепилась взглядом с Дуканом, проигнорировала Вокима и других командиров, ждущих доклада, побрела к своему шатру.
От кислого, противного и тёплого вина её разморило, появилась изжога и тяжесть в животе, её тело ныло и подрагивало. Она ходила в бой каждый день и уже привыкла к такому набору ощущений, старалась не обращать внимания, больше спать и отдыхать.
Только вот со сном в последнее время были проблемы.
Взъерошенная и грязная голова протиснулась под полок её шатра, и она устало вздохнула.
— Ты вернулась, Розари! — поприветствовал её мальчуган лет пятнадцати.
Звали его Гнартом, и как-то так вышло, что он прибился к ней, а она не прогнала. Жил он в деревне неподалёку, пока через ту не прошли темники, остался сиротой и как смог пригодился в лагере. В бой его было отправлять рано, он ничего не умел, да и не рвался особо. Просто старался не вспоминать лишний раз то, что с ним случилось, не испытывал ни злобы, ни ненависти, ни желания отомстить темникам. Наверное, это и позабавило в нём Розари.
— Всех победила? — не скрывая восхищения в глазах бойким голосом спросил мальчиках.
— Конечно, — важно ответила Розари. — Ни один не ушёл.
— Ты так их все скоро… ну того…
— Ах если бы, — выдохнула Розари. — Сколько их не бью, а они всё не кончаться. Словно множатся быстрее. Устала уже.
— А ты не уставай, — бойко заявил Гнарт. — Я тебе покушать принёс горячего. И чая сейчас принесу.
— Спасибо, — она приняла из его рук миску с дымящейся армейской бурдой, по которой уже нельзя было сказать, из чего она сделала. — Лучше чего покрепче притащи, вкус бы перебить.
— Понял, — кивнул мальчуган и застыл на пороге. — Сейчас всё будет. А расскажешь как темников била?
— Расскажу, — отмахнулась Розари и завалилась на своё ложе.
***
После сытного обеда и принесённого мальчишкой рома, вполне себе приличного и пряного, её разморило окончательно, и она позволила себе несколько часов нервного дрёма, то выползая из под душного одеяла, то снова прячась в него.
Отряд, с которым она ходила на последнюю вылазку, зализывал раны, отдыхал и не был готов к новому путешествию, тем более на ночь глядя. Она иногда забывала, какие люди вокруг слабые, и что им требуется куда больше всего, чем ей.
Она послонялась по лагерю туда сюда, прогулялась по леску, дошла по тропинке почти до самого подножья Пиков, поднялась на небольшой холм, и оглядела с его вершины порядком доставшие и уже пустынные окрестности.
Крыло армии темников разбито, а они только и делают, что бегают по лесам и выслеживают их партизанские отряды. Теряют время, которого у Госпожи осталось не так уж и много. Чёртов Дукан ни черта не желает делать, даже от ран своих не желает оправиться. Похоже, в решающее сражение ей придётся идти одной. Но она на иной расклад никогда и не рассчитывала. Она же не маленькая дурочка…
Одна будет сильна как сто.
Или так же бесполезна.
Мастер Лотрак не раз говорил, что ей будет уготована важная роль. Он был уверен в этом так же, как и в том, что солнце будет вставать над Эррезиром ещё тысячу лет. А знал он поболее простых смертных. Значит, умереть просто так или проиграть, как она проиграла наиру, ей просто не суждено. Правда, это не значит, что она может расслабиться и плыть по течению
На Госпожу надейся, а сам не оплошай. Она должна стать сильнее и крепче, куда сильнее и крепче, чем все клинки Госпожи до этого. Она станет настолько сильной и крепкой, что сможет сокрушить всех Её врагов... Вот только гоняясь за лесными голодранцами, сильнее не станешь.
Задержалась она тут. Пора бы уже двигаться дальше.
Стемнело.
Неспешно и наслаждаясь наступившей прохладой, она пошла назад. Ночи стали совсем короткими, и в лагере уже давно стало тихо для всех, кроме неё. Она слышала храп, тихие разговоры ни о чём, шаги стражников, патрулирующих территорию и стоны нескольких раненных из лазарета, которые ещё не пришли в себя после последних вылазок.
После того как Кальдур покинул их Анижа так и не пришла в себя. Замкнулась, ударилась в свою веру, все дни проводила в лазарета выхаживая бесконечный поток раненых, а в перерывах пытаясь лечить раны и темников. Розари видеть её не могла. Но иногда смотрела. Украдкой и так, чтобы она не почувствовала на себе взгляд.
Слишком много мыслей в голове. Нельзя сомневаться.
Дневной сон был ошибкой.
Бодрость и нервозность внутри неё зашкаливали и сделали невозможным сон ночной. Нужно было чем-то заняться, чтобы не сойти с ума.
Гулять уже не хотелось, идея перекусить сушёной или холодной пищей вызвала у неё только приступ дурноты. Она напилась воды из колодца, удивительно вкусной и несущей свежесть Северных Пиков, но жажду не утолила. Сходила до своего шатра, потрепала по волосам прикорнувшего снаружи Гнарта, достала из тряпок припасённые меха, откупорила и пригубила.
Вино, перемешенное с мёдом, шло куда лучше кислятины темников, и должно было помочь скоротать тяжёлую ночь. Гулять уже не хотелось, от видов тошнило, а значит у неё осталось только одно развлечение.
Темники.
Она подошла к их клеткам. Несколько из них при её виде предпочли вжаться в дальнюю стенку, но большая часть осталась неподвижной. В темноте они прекрасно видели её и узнали. Она была частым гостем тут, настолько, что они уже и привылки.
— Итак, — протянула она бархатным голосом, переводя взгляд с одной клетки на другую. — Вчера, пока меня тут не было, трое ваших умудрились сбежать. И… что меня куда больше возмутило, дозорные увидели следы одного из ваших чудовищ. Прямо внутри лагеря, у ваших клеток. И как назло рядом меня не было. Непорядок.
Неделю назад такая речь бы вызвала у темников только ухмылки и неприятные комментарии, но совсем за короткое время ей удалось научить их, что так лучше не делать. Они молчали и смотрели в сторону от неё, за исключением всего нескольких смельчаков и тех, кто сдался в плен накануне и ещё не усвоил важный урок.
— Так вот, — продолжила Розари. — У меня всего два вопроса — куда отправились беглецы и кто из вас, бледномордных, помог им?
Ответом ей было традиционное и показательное молчание.
— Снова хотите поиграть? — хищно улыбнулась Розари. — Так я и думала. Раз никто не хочет говорить со мной, я сама выберу собеседника.
Она покачала головой, думаю с кого бы начать, упёрлась пальцев в одного из смельчаков, и начала считать, произнося считалку и переводя палец с одного темника на другого:
Мышь учуяла сырок,
С норки сделала шажок,
Приготовила рывок,
Чтоб никто и не засёк,
Вроде тихий вечерок.
Спят щенок и петушок,
Не летает мотылёк,
И не воет пёс Волчок.
Её пискнул голосок.
Хоть добудет сыр разок,
До стола путь недалёк,
Да и стол сам невысок,
Но не дремлет старый кот,
Он уже за ней идёт.
Доберётся до кишок,
И закинет в свой роток.
На последнем слоге палец дрогнул в воздухе, перескочил темницу и снова упёрся в голову смельчака. Тот не дрогнул, продолжал смотреть ей в глаза с вызовом, а его товарищ и девушка рядом предпочли вжаться от него в стороны насколько позволяло пространство узкой и низкой клетки.