Пекарь-некромант 2 (СИ)
«Что, парень, нервничаешь?» - спросил мастер Потус.
Я остановился у окна, чтобы взглянуть на небо, где уже появились первые признаки заката. Призрак вынырнул из стены за моей спиной, пересёк гостиную; замер рядом со мной. Я действительно нервничал. Но не из-за похода в обитель служителей Чистой силы. А потому что остывали печи, в пекарне не выпекался хлеб. К работе я всегда относился серьёзно. И если уж считал себя обязанным что-либо делать, то справлялся со своими обязанностями, несмотря на плохую погоду, на отвратительное самочувствие и игнорируя прочие отговорки.
«Всё будет хорошо, старый, - сказал я. – Не переживай».
***
В первые дни и месяцы после своего перерождения в новом теле я много времени проводил в открытом мире, не окружённом высокими оградами. В Следках я изображал деревенского дурачка – справлялся с ролью превосходно. Под защитой частокола только ночевал. Всё светлое время суток изучал новый для меня мир. Никого из односельчан моё поведение не удивляло. Все мои странные поступки те объясняли одинаково: что с дурака возьмёшь. И меня их отношение поначалу устраивало.
Я редко дневал под защитой стен и когда сбежал из Следков. Большую часть времени проводил в пути – спешил к столице, около которой меня дожидались припрятанные мэтром Роговым ценности. Потом вместе с караваном добирался до Персиля. В общей сложности я провёл на лоне природы около года. То были не самые счастливые дни. Всё же я слишком избалован благами городской цивилизации. Но те дни я провёл с несомненной пользой: изучал природу нового мира.
В последние же несколько десятков дней я всё время проводил в Персиле, среди людей (и клифских волкодавов) – познавал жизнь и обычаи провинциального города. За этим я сюда и шёл: хотел влиться в местное общество. И сделал для себя вывод, что местные мало чем отличались от людей, знакомых мне по прошлой жизни. Они так же мечтали разбогатеть, ухлёстывали за представителями противоположного пола, гробили здоровье на работе, распространяли сплетни и строили козни – ничего принципиально нового для меня.
Жрец не забыл о моём обещании. Постучал в мою дверь на закате. Вслед за служителем Хакином я вышел из Персиля через Северные ворота. С удивлением отметил, что ни разу не гулял за пределами города с того дня, как явился сюда (походы к реке за водой – не в счёт: то были не прогулки). Младший дознаватель не торопился, хотя солнце уже касалось нижним краем горизонта. Объяснил мне, что ворота до нашего появления не закроют: в обители знали, что мы придём, ждали нас.
Лес вокруг Персиля походил на тот, что я часто видел в прошлой жизни. Мой взгляд привычно отыскивал клёны: мне и раньше нравились эти деревья, особенно осенью, когда их листва теряла зелень, приобретала яркие красные и жёлтые оттенки. Ещё я узнавал берёзы, но хлипкие и тонкие. Замечал дубы, но не гигантские, усыпанные желудями, к каким привык; а всё больше молодые, с жидкой кроной и искривлёнными стволами. Но названия большинства деревьев я не помнил. Или таких растений попросту не было в моём предыдущем мире.
Дорога, что вела к обители жрецов, показалась мне узкой (с трудом разъедутся две телеги). Я отметил, что проложена та по всем известным мне правилам (но без асфальтового покрытия): с насыпью, канавами вдоль обочин, проезжая часть выложена крупными плоскими камнями. Для Крельского царства такое основательное сооружение – редкий случай. Я успел убедиться, пока путешествовал, что большинство дорог здесь (кроме Царского тракта) – обычные просёлочные, утрамбованные колёсами повозок и утоптанные лошадиными копытами.
Далеко от города нам идти не пришлось. Протопали мы не больше километра, когда лес вдруг закончился: уступил место лугам со скошенной травой. Ветер швырнул в лицо запахи луговых цветов и трав. Я увидел впереди широкую водную гладь, где отражались лучи почти скрывшегося за горизонтом солнца. И цель нашего путешествия: частокол с широкими воротами, у которых наша дорога сворачивала в сторону. А за деревянной оградой рассмотрел высоченную (с трёхэтажный дом) каменную стену.
Стены и ограды в этом мире встречались повсеместно. Без них людские поселения долго бы не просуществовали – местная специфика (ночью выходили на охоту нежить и нечисть). Но каменные ограды, подобные той, что окружала местную обитель Чистой силы, я встречал в Крельском царстве не часто. Сравнил бы эту стену разве что с защитными сооружениями вокруг Норвича. Даже Персиль окружали не ограждения из камня, а деревянные – немногим более основательные, чем тот забор, что возвели горожане в Красном переулке.
Издали ворота деревянной ограды показались мне запертыми. Промелькнула мысль, что мы опоздали: с наступлением темноты все ворота этого мира закрывались на прочные запоры. Но когда мы со служителем Хакином подошли к обители ближе, я заметил, что одна створка ворот слегка приоткрыта – в щель без труда протиснулся бы не слишком толстый человек. Младший дознаватель не удивился нашей находке. Будто пробирался за ограду через подобные щели ежедневно.
- Я же говорил, что нас дождутся, - сказал он. – Мне удалось сегодня днём передать в обитель весточку. Сообщил примерное время нашего появления. А ещё: как вы просили, мастер Карп – велел нашему пекарю поставить опару из пшеничной муки для вашей совместной работы. Понимаю, что время для человека вашей профессии имеет большую ценность. Простите, что пришлось нарушить рабочий процесс вашей пекарни. Я уверен, что главный настоятель уже велел подготовить для вас комнату, где вы сможете при желании отдохнуть.
Служитель Хакин предложил мне первому протиснуться за ворота. Я не отказался. Прошёл за ограду без проблем (это в прошлой жизни пришлось бы задуматься, как протолкнуть через узкий проход живот – в этой у меня пока такой проблемы не наблюдалось). Очутился в коридоре между двумя стенами – внешней (деревянной) и внутренней (каменной). Лучи заходящего солнца сюда не добирались. Попахивало плесенью и гнилью, будто я очутился в погребе, где два десятка дней назад сдохла крыса.
Светившие со стен масленые фонари помогли рассмотреть вымощенный камнями пол коридора и запертые вторые ворота с маленькой калиткой, словно предназначенной для карликов. А ещё я заметил на земле, у основания каменной стены закрытые решётками дыры (две по одну сторону от ворот, две по другую) – не иначе как отверстия ливневой канализации. От решёток до стены тянулись верёвки – толстые, похожие на корабельные канаты. Верёвки брали начало от дыр в земле и под большим углом уходили вверх, прятались внутри каменной кладки.
Младший дознаватель зашёл следом за мной. Тут же прикрыл створку ворот – надавил не неё плечом. Опустил похожий на железнодорожную шпалу засов (такой ни одним тараном не сломать – куда уж той нежити, против вторжения которой и рассчитывали большинство местных замков). Я не спешил помогать жрецу: тот прекрасно справлялся и без меня. Молча прошёл поближе к несуразно маленькой калитке, со стороны наблюдал за махинациями, которые проделывал служитель Хакин с многочисленными запорами.
- Ну вот.
Жрец отряхнул ладони, окинул взглядом запорные механизмы – проверил собственноручно проделанную работу.
- Замечательно, - сказал он. – До темноты успели.
Повернулся ко мне.
Свет фонарей отразился в его разноцветных глазах.
- Места вокруг нашей обители опасные, - сказал жрец. – Сколько бы мы ни боролись с нечистью, но её здесь меньше не становится.
Младший дознаватель направился к калитке – дёрнул за ручку. Дверца приоткрылась. Я заметил за ней пятачок присыпанного сухой травой каменного пола, услышал мужские голоса.
- Постойте пока здесь, мастер Карп, - сказал служитель Хакин. – Подождите. Скоро я за вами вернусь. Как вам такое?
Он не дождался моего ответа – скрючился в поклоне, шагнул через порог. Едва не ударился головой, пролезая через похожий на кроличью нору проход (мне почудилось, что он всё же чиркнул лысиной по притолоке). Дверные петли тоскливо скрипнули. Жрец поспешно прикрыл за собой дверцу, точно следуя правилам или опасаясь сквозняка. Оставил меня в коридоре между стенами. Загрохотал запорами. Я скрестил на груди руки, вздохнул. Подумал о том, что печи в пекарне к утру совсем остынут – Полуше придётся помучится, что бы вновь прогреть их до нужной температуры.