Третья жена хозяина песков (СИ)

— Женщина… я так устал гоняться за тобой, сражаться, снова гоняться и снова сражаться. Дай поспать уже?
Он что, и вправду собрался спать?
— Пусти… — снова пришпиленной букашкой завозилась я. — пусти, пустииии…
— Нет.
— Но почему?
— Ты уже трижды сбегала, стоило только недосмотреть. И кто знает, куда ты исчезнешь опять, если тебя отпустить. Так что устраивайся поудобнее, и будем спать, драгоценнейшая, — последнее он добавил уже таким сонным голосом, что еле выговорил.
— Нет, погоди, — решительно покрутила я головой. — С чего это ты меня называешь “драгоценнейшей”?
Он преувеличенно тяжко вздохнул.
— А что не так?
— Я слышала, так султан называл одну из сопровождавших его женщин. Что означает это слово? И почему драгоценнейшая, а не прекраснейшая или добродетельнейшая? — если он собрался спать, то явно это будет не сегодня. Я еще не все выспросила.
— Ну что ты за дикарка, а? Драгоценнейшая — третья официальная супруга. Прости, но Прекраснейшая Цадик присматривает за домом, — Актаур втянул воздух, словно ему было тяжело говорить, и продолжил. — А Добродетельнейшая Чени покинула этот мир.
Вот черт. Все-таки гарем. Да еще и третьей женой!
— Эй, я вовсе не собиралась пополнять твой гарем! — я перевернулась к нему лицом. И тут же остро об этом пожалела: моя грудь оказалась прижата к его, а его бедро — зажато между моих колен.
— Уже поздно отказываться.
— Это еще почему?!
— Смотри, — глядя мне прямо в глаза, заявил он. — Я при всех объявил о том, что ты моя жена — и ты не отвергла этих слов. Ты носила мой покров, причем добровольно. Я умыкнул тебя у другого. И наконец, ты родила ребенка, и любая проверка покажет, что он — от меня. Так что все положенные ритуалы соблюдены, пусть немного не в нужном порядке, и в глазах людей все законно.
— Змей! Вот ты кто! — я стукнула его кулачком в плечо. — Специально убедил отдать ребенка тебе, а о таких последствиях не сказал! Вот разведусь с тобой, будешь знать!
— Что сделаешь?
— Разведусь! Ты ни разу не спросил, согласна ли я, и по закону моей страны — брак не действителен! — Я попыталась отодвинуться. Но не получилось.
Вместо ответа его губы прошлись обжигающей линией от моей ключицы вверх, к углу челюсти.
— Спасибо, драгоценнейшая.
— За что?! — ну почему он выдает такую странную реакцию? Я уже совсем перестала что-то понимать.
— Развестись можно только с мужем. Значит, ты уже считаешь себя моей женой, — он улыбнулся, а в его глазах мелькнул зеленый отблеск магии.
Давая выход накопившейся ярости — все-таки Актаур развел меня как дурочку, — я наклонила голову и прикусила кожу на его шее, там, где перекатывалась скульптурно выточенная мышца. Вот рту стало солоновато от капелек его пота. Все-таки и он уже согрелся в этой ванне.
— Еще и пометила. Ну что за дикарка! — возмутился он. Но выпускать из объятий не стал.
— И когда ты собирался сделать наш брак действительным? — спросила я.
— Когда ты этого захочешь, конечно. Я, знаешь ли, женщин не насилую. А с тобой это и вовсе не безопасно, как я уже убедился.
Я всхлипнула. Прижалась к так сладко-пряно пахнущей уже носом.
— Не хочу в гарем.
  
Глава 49
 
— Женщина… ну не хочешь, так не хочешь. Давай спать, а? Я устал.
Он спокойно отодвинулся и снова устроился головой на бортике бассейна. Он что, не замечает, в каком я состоянии? Сам распалил так, что уже хочется позволить ему все что угодно, но ничего не делает!
Или замечает, но все равно ничего не делает?
— Я не хочу спать, — пожаловалась я.
— Стоит попробовать. Может, тебе понравится. Не обязательно все время по ночам куда-то бегать. Можно и спокойно отдохнуть, — лениво ответил Актаур.
— Вернее, я хочу. Но совсем не спать!
Он оторвал голову от камня и, приблизившись, прошептал в самое ухо.
— А это уже только для жены.
Что?! Кто из нас кого должен убеждать?
— Или наложницы. А вот со служанкой или рабыней уже нехорошо, грех. Сила зря расходуется, — продолжил он.
— Что-то тебя это в доме Береса не остановило. Спал, прижав к себе аж двух девок, — прошипела я, припомнив первую ночь. Он мне еще будет тут зубы заговаривать!
 
Он вздрогнул.
— Так ты видела.
— Видела. И мне это очень не понравилось.
— Не было ничего. Хочешь, поклянусь магией. Но у меня с ними ничего не было! — его, кажется, даже передернуло от отвращения. — Я запретил им приходить, но они все равно ослушались. Я их поэтому и отдал тебе, чтобы больше не лезли.
Вот как. А может причина в другом? Меня завел до последнего предела, а сам, и это отлично заметно — вполне себе расслаблен.
— Ну допустим… Но тогда я делаю вывод, что ты попросту не можешь? Даже сейчас держишь в руках женщину, которую хочешь видеть своей, — и вдруг спокоен?
Как он зарычал! Похоже в этот раз мой укус пришелся куда следует! А то, змей, думает, что он самый умный — расставил ловушку на меня, загнал в западню, чтобы уж точно стала женой, довел до состояния расплавленной лавы, — и думает, я никак на это не отвечу.
Пусть физически не смогу. Но это еще не значит, что я это оставлю просто так!
— Все у меня в порядке!
— Не верю!
— Вот же развратная женщина! Кого я только беру в дом?! — он даже одну руку поднял, явно взывая к небесам. Вторую, впрочем, с моей талии не убрал.
— Можешь не брать, тем более, что я все еще не согласилась! — парировала я.
— Шшшш, не кричи! — одернул он меня. — Ребенка разбудишь.
Черт, я и не заметила, как мы повысили тон.
И только я открыла рот, чтобы сказать очередную колкость, как его губы накрыли мои. О-о-о, это было совсем не нежно, и даже не исследующе, — как тогда, в полете. В этот раз он был груб, нагл и даже дерзок — и я начала ему отвечать!
Ох, черт. Черт! Черт!
Предутренний воздух захолодил кожу, когда Актаур вытащил меня из бассейна.
— Раз уж ты спать не хочешь, и явно не собираешься и мне этого позволить, то… — в его голосе мне послышалась явная угроза. — То придется тебя убеждать, пока не согласишься.
— С чем? — едва успела спросить я, прежде чем у меня вырвался стон — и явно не жалобный.
Тело реагировало на прикосновения совершенно правильно — жарко и страстно.
— Со всем. Больше я тебя просить не буду. Просить будешь ты, — его голос стал еще ниже, и от это хрипотцы меня опять обдало волной жара.
Его пальцы, на которые я залипала еще в оазисе, оказались очень умелыми — и только ими он довел меня почти до самого края. Заметив, что я на пределе, он отстранился, брызнул на меня водой, подул, охлаждая, заставляя остыть.
Ну что творит, гад зеленоглазый!
И как ему сопротивляться? Актаур выбрался вслед за мной, и я успела заметить, что он тоже возбужден не меньше моего. Но он и не думал приступать к самому главному.
А стоило мне потянуться к нему, чтобы коснуться, направить в себя, как он отстранился.
— Нет. Это дозволено только жене.
Я заскулила от тоски.
— Проси. — потребовал он. — Проси взять тебя как жену, или я буду дальше тебя убеждать.
Его пальцы снова прочертили линии по моей коже, заставляя дрожать от не находящей выход страсти. К пальцам добавились губы.
— Зачем так мучаешь? — еле выдавила я. Горло прехватило, и было почти больно говорить.
— А ты меня не мучаешь? То поманишь, то сбежишь. И вроде догнал, ощутил тебя рядом, — как нет, снова обманка! Решайся, Ольга, решайся…
Он продолжал эту изумительно-сладкую пытку, заставляя меня кусать губы, дрожать и изгибаться, но не позволяя пересечь грань.
— Я ведь не могу взять тебя силой. И пока не согласишься — ничего не будет, — его губы продолжали исследовать каждый сантиметр моего тела.
 
Он касался пальцами, губами, и снова пальцами — иногда добавляя воды, чтобы сначала согреть, а затем захолодить какие-то только ему известные точки. И я плавилась, уже почти в полубреду, не в силах выдерживать дальше.