Мир Дому. Трилогия (СИ)
– Петр Иванович, наведитесь… – ткнул он пальцем в экран.
Наставник немедленно укрупнил изображение, переводя его на основной… и Серега, буквально вцепившись взглядом в монитор, ахнул: там, то исчезая за бетонным бруствером с наружной стороны окопа, ведущего к ДОТам, а то мелькая в бойницах, полз на одних лишь руках, волоча за собой окровавленные ноги, человек. Он полз целенаправленно, глядя исподлобья только вперед, сжав упрямо челюсти и сверкая белками глаз на черном от гари лице. Без брони, черный комбез порван – и Серега как-то сразу сообразил, что и тело под ним тоже – кисти рук обожжены до лохмотий… однако, не смотря ни на что, он приближался к укрепу. А на спине его, увязанные лямками от тактического рюкзака, матово-черным поблескивали две мины-двадцатки.
В одно мгновение Серега сразу понял, что будет дальше. Человеку надо лишь до двери добраться. Вон она, перекособочена, на одной петле держится. Магнитную мину можно ведь и вручную активировать. Активировать – и внутрь закинуть! Однако он, хоть и понял это, но продолжал торчать в ступоре. В голове было пусто – он просто не понимал, что нужно делать. На выручку бросаться? Но как? Как его эвакуировать, если он за спинами врага? Или… или не нужна ему эвакуация?..
И совершенно по-другому повел себя Петр Иванович. Одно лишь долгое мгновение он, сжав до скрипа зубов челюсти, всматривался на экран – и вдруг словно взорвался. Движения его, до сего момента спокойные и размеренные, обрели резкость, замелькали над пультом руки, словно их было не две, а целых восемь!
– Внимание! Позиции четыре и пять в южном боевом каземате! Все внимание на юго-западный укреп! Прикрыть человека за бруствером! В случае обнаружения противником – беглый огонь на подавление! Не сможете прикрыть – башку сниму!..
– Внимание! Юго-западная башня на связи! Ящер – майору Лиховолу! Необходимо обеспечить прикрытие подступов к юго-западному укрепрайону! Там наш, продвигается к дотам! Как поняли меня?!..
– Внимание! Юго-западная башня на связи! Ящер – подполковнику Водовскому! На подступах к юго-западному укрепрайону наблюдаю нашего бойца! Ползет к дотам! Ранен, несет две мины! Необходимо обеспечить огонь на подавление и прикрытие направления! Как поняли меня? Прием!..
Выпулив это в эфир и какое-то время слушая ответы, Петр Иванович продолжал всматриваться в экран. Серега, вцепившись в спинку кресла, – тоже. И он неотрывно смотрел на этого страшного, обгоревшего человека, который во что бы то ни стало решил добраться до врага. Он уже понял, что ни о какой эвакуации речи не идет, что Петр Иванович именно прикрывает бойца, давая ему совершить задуманное – и где-то в самой глубине души, на периферии, отстраненно мелькнула мысль, насколько же странно легко далось Наставнику пусть и не отправить, но проводить человека на смерть… Всего лишь мгновение – а он уже все решил.
Человек все же добрался. В последний момент машины заметили его, небольшая группа четырехсотых развернулась назад, пытаясь отсечь огнем – но он уже перевалился через бруствер и, упав на дно окопа, скрылся из зоны поражения. Несколько мгновений все зависло в неопределенности. Серега, сжав кулаки так, что ногти влезли в ладони, во все глаза смотрел на УР. Да, человек скрылся от огня – но может быть, он лежит сейчас там, на дне, потеряв сознание и уже не в силах выполнить задуманное?.. Может, вот уже сейчас оповещены кадавры внутри, и они спешат его прикончить?..
УР дрогнул. Из амбразур с треском рвануло пылью. Что-то летело там во все стороны – мусор, горящие серые лохмотья, ошметки черного и красного… Дверь сорвало окончательно, и она, постояв мгновение, рухнула плашмя. Разгораясь, подсвечивая изнутри узкие бойницы, в казематах заплясало пламя. Неясные тени беспорядочно метались среди огня; наружу, с бешеной скоростью размахивая руками, вывалился горящий факел, упал, попытался ползти, но тут же и замер; следом вывалился еще один, он пытался сбить со спины огонь – но сразу несколько очередей сошлось на нем, бросив тело на бруствер, где оно и осталось, коптя чернотой, висеть безвольной тряпкой, копией человека…
– По всем трем прошлось… – сглотнув, сипло сказал Серега. Переходы между боевыми казематами в ДОТах не имели ломаных коридоров, там стояли гермодвери, изолирующие помещения, – но после захвата они, похоже, так и остались открыты. И двух мин хватило с избытком, чтоб подчистую вымести все три каземата.
– Гвозди бы делать из этих людей. Крепче бы не было в мире гвоздей… – хриплым чужим голосом сказал кто-то совсем рядом, и Сергей, повернув голову, понял, что это Петр Иванович.
– Мы не могли его эвакуировать?.. – глухо спросил он. Такое бывало не раз, и все знали героев, подорвавших себя вместе с врагом, эти столбцы имен на плите Мемориала. Но чтобы увидеть воочию…
Наставник, тяжело опершись локтями о стол, устало обтер лицо левой рукой.
– Даже если бы он перетянул ноги, чтоб не истечь… Даже если бы мы и успели его забрать, что вряд ли… Даже если б и вернули его в строй… Он выбрал для себя. Принял решение. И я со своего места обязан был ему помочь! Не просто обязан… я бы проклял себя, если б не смог его прикрыть.
– Он ведь герой?.. – помолчав немного, снова спросил Серега. Получилось как-то наивно и по детски, и он смутился было – пятнадцать лет как-никак, взрослый для таких вопросов – но Петр Иванович воспринял вопрос воспитанника абсолютно серьезно.
– Для нас – да, – кивнул он. – Но для него… там, на поле, когда он лез в этот ДОТ… для него это стало единственным решением. Он защищал свой дом. Не для геройства туда полз, не славу искал… Что ему слава? Он жизнь отдает! А потому что ни шагу назад. Потому что умри, но сделай. Не пропусти. И нельзя нам по-другому. Понимаешь, Серега?.. Нельзя. Это – наш дом. Родина. И стоять насмерть… – он развел руками, – это даже не обязанность. Это наше почетное право. Почувствуй разницу.
Сергей кивнул. Все так. Дом – это дом. Это как в поселке Чапая. Только разница в том, что людям той общины было куда идти. А людям Дома – некуда. Но если б и было – разве ушли бы они?..
Бой между тем продолжался. Платформы, расчистив дорогу от мин, подошли к полосе путанки – и здесь за работу принялись модули разграждения. Щиты чуть поднялись, выпуская наружу манипуляторы – и те сноровисто начали вырезать проход. Серега ожидал, что немедленно, пользуясь шансом, заработает артиллерия – но огонь почему-то наоборот стал утихать. И даже башенные пушки почти не стреляли.
– Почему замолкли? – тревожно спросил он.
– Боезапас, – коротко ответил Наставник, водя взглядом по мониторам. – Сейчас собаки пойдут. Главное, чтоб ППК одновременно путанку распилили…
И Серега сразу все понял. Что ж… оно так и правильнее. Перерасход боезапаса потом месяцами ПСО восполняет. С риском, с кровью, с потерями… А собаки… Да, жалко их, конечно. Еще как жалко! Курсанты постоянно на Вольерах занимаются – нужно же знать будущему бойцу, как себя с собакой в патруле вести… Но пусть уж лучше они, а не люди. Собак и раньше использовали, в Великую Отечественную. Истребители танков! Это война, что ж поделаешь. А за год Вольер новую смену вырастит и натаскает. Да и невозможно их ничем заменить! Дрон воздушный будет мгновенно сбит, активная защита даже болванки РПГ снимает! А наземный не сможет так шустро передвигаться и дорогу выбирать. И кем же еще заменить собаку?!..
Минут десять, пока ППК грызли путанку, бой словно остановился. Тяжелое вооружения хоть и работало – но отрывистыми одиночными, выцеливая щели, подстерегая открывшихся, выбивая меняющую позиции мелочь. Прямо в центре экрана, куда смотрел Серега, болванка вдребезги разбила незадачливого пятисотого, сунувшегося под выстрел. Нижняя часть вместе с лапами улетела к горящему УРу, верхняя, вращаясь, словно лопасти вентилятора, – к потолку, исчезнув за краем экрана. Обосрался, болезный, в клочки порвало… Следом скопытили еще двоих нерасторопных. Один, выскочив из окопа, деревянно переваливаясь с ноги на ногу, побежал к платформе – но в два КОРДа его разобрали за пять шагов. Второй полез следом – однако нарвался на 2А72: ему снесло череп и, перебирая по инерции конечностями, тело убежало в ближайший окоп. Серега аж хрюкнул, до того смешно вышло…