Мир Дому. Трилогия (СИ)

Я собираюсь с силами, проталкиваю ком в горле и хриплю:
– Я убил вашего…
– Ты не убил нашего, – сплевывает капо‑два. – Ты, конечно, типа крутой сукин сын – но мы тебе не верим. Ты сдохнешь, потому что все считают , что ты убил нашего… – это слово он выделяет интонацией. – Ты, сука, прямо знамя и флаг, на которые нужно равняться. Сам Лис, свернувший шею капо… А еще ты сдохнешь потому, что мы с Главглавом заебались объяснять Смотрящему – как и почему умерли капо‑пять и главный докер. Мы, конечно, отбрехались кое‑как – но пришлось поднапрячься и даже наказать кое‑кого из своих. И за это, урод, ты нам тоже ответишь. Итак… У меня тот же вопрос: кто убил капо‑пять?
– Я.
Мелкий капо замахивается – но капо‑два тормозит его и снова поворачивается ко мне.
– Лис, мы же не идиоты. Рана на затылке у карлы – колотая. И глубокая. Как будто воткнули с размаху что‑то очень острое и большое. Когда тебя запускали – ты был голяком, без ничего. Это раз, – черножопая тварюга начинает загибать пальцы. – Дальше. У второго карлана лицевая кость вбита внутрь и искрошена. Ты там кувалду, что ли, нашел? Нет. Это два. И три – это капо‑пять, у которого сломана шея. Ты не обладаешь такой массой, чтоб завалить и сломать шею человеку, сильно крупнее тебя. Отсюда следует прежний вопрос: кто убил капо‑пять?
– Я.
– Пидор… – капо‑два явно теряет терпение и начинает немножечко шипеть и брызгать слюной. – Слушай сюда!.. – он говорит, все больше и больше заводясь и поднимая голос. – Мы пока не будем тебя убивать – рановато. Сначала тебе придется немного помучаться… Твою Ваську будут драть самые грязные ублюдки Гексагона! Самые зачуханые и конченые поднарные! Насквозь пропитанные болячками – такими, знаешь, от которых нос в череп проваливается! Ты пока лежишь – можешь поинтересоваться у Дока, сколько таких в Гексагоне! И твоя ненаглядная сестрица даже пискнуть не сможет! И знаешь, почему? Потому что рот у нее тоже будет занят! И вот только тогда, когда ты насладишься зрелищем – только тогда ты и начнешь умирать! И не думай, что твоя смерть будет быстрая и милосердная! Возможно, мы законопатим тебя в крепкий ящик, предварительно переломав руки и ноги, и оставим снаружи только твою тупую башку! Мы будем кормить тебя – но ящик будет закрыт, и ты будешь ходить под себя прямо в этот ящик! Ты будешь сидеть в нем и гнить в собственном говне, урод! Добавь сюда всяких червей и опарышей, которые начнут жрать заживо твои кишки – и представь все это удовольствие! А твою сестрицу будут продолжать драть у тебя на глазах! По очереди! Огромной толпой! И это будет последнее, что ты будешь видеть перед тем, как подохнуть! Ты понял меня? Ну и?! Кто убил капо‑пять?!..
Я молчу. Стою на подрагивающих ногах – и молчу. В том, что они могут сотворить все перечисленное, я не сомневаюсь. Эти твари нащупали мое больное место – и обязательно ткнут посильнее…
Но я не могу выдать Комбрига.
Я понимаю это сразу и хватаюсь за эту мысль, заставляю ее стать самой главной у меня в голове. Я не могу выдать Комбрига. Не могу позволить этим пидорасам узнать о нем. Не могу. Я закрываю глаза – я хочу в подробностях вспомнить лицо сестры. Запомнить его навсегда. Потому что при следующей встрече мне придется ее убить. Ради дела, ради пламени, что должно затопить Гексагон. Это Комбриг влияет на меня. Я чувствую. Разве смог бы я раньше решиться на такое?..
– Э, тело! Ты там заснул, что ли? – ухмыляется капо. Мне совершенно ясно, что он уже решил, что сломал меня. – Так ты не спи! Тут судьба твоя решается! Ну, так кто же убил нашего товарища?
Я закрываю глаза, глубоко вздыхаю – и смотрю на Васькино лицо. Я прощаюсь. Она умрет сразу, так и не поняв, что произошло. Есть такая точка сзади в основании черепа. Если воткнуть туда заточку – смерть наступит мгновенно.
– Я.
Боль вспыхивает в голове. Я уже на полу – и меня бьют, бьют и бьют… Удар по черепу, удар в брюхо, удар в копчик, от которого меня дергает, словно разрядом… А потом приходит темнота.
– …пришел, что ли, в себя?..
 
Я открываю глаза. Вернее – глаз. Правый. Левый заплыл, если чего не похуже. Не чувствую его, и все тут.
Сверху надвигается темное расплывчатое пятно, и я слышу голос капо‑два.
– Смотри сюда, дебил. Ради тебя нашли и притащили…
Я начинаю чувствовать свое тело – и вдруг понимаю, что я уже не на полу. Я сижу – и, кажется, я привязан. Я осматриваюсь – и сквозь красную кашу в голове вижу, что привязан к стулу. А еще я чувствую, что на мне нет робы… Что эти пидоры еще удумали?..
– Сюда гляди, мудила!..
Я снова фокусируюсь – и вижу топливный элемент четырехсотого. Два силовых провода от него тянутся к какой‑то неведомой херне, коробке из пластика, откуда совершенно явственно слышно гудение. И чё это?..
– Это трансформатор, – разъясняет капо‑два. – Понижающий. Умельцы из электриков собрали. Он, как следует из названия, понижает. Понижает напряжение из топливника до приемлемой величины. Чтоб ты сразу не сдох. А вот эти проводки… – он тычет мне в лицо два провода, прикрученные к клеммам трансформатора, щелкает кнопкой, и на конце проводков трещит красивая голубая искра, – мы засунем в тебя. В жопу, там, или еще куда… Дальше сам догадайся.
Я снова начинаю уходить куда‑то в себя, проваливаясь в темноту за красноватыми облаками, вдруг охватившими меня со всех сторон.
– Стоять! Куда?! Под ногти ему, под ногти воткни!..
Резкая боль чуть отрезвляет. Я роняю голову на грудь и вижу, что под ногтями большого и указательного торчат провода.
– Ну чё, Лис. С новыми ощущениями тебя…
Снова щелкает кнопка – и на секунду у меня останавливается сердце. Разряд через все тело, да еще и по нежному мяску под ногтями… мышцы скручивает тугим узлом, тело напряжено до предела… Я истошно ору, дергаюсь, как бешеный, пытаясь избавиться от проводов! Стойте! Остановите, суки!!!..
И вдруг боль заканчивается.
– Понравилось? – капо‑два сидит напротив и с любопытством глядит в мое лицо. – Нормально, хе‑хе, пробрало… Так кто, говоришь, убил?..
Я смотрю в глаза ублюдку – и понимаю, что сейчас будет хуже… Угадал.
– Не колется, пацаны, – капо сочувственно кивает и поднимается. – Давайте это… Давайте, втыкайте ему в хер. Прямо внутрь.
Меня начинает колотить. Потряхивает ощутимо, и я чувствую, как мелко дрожат зубы. Я понимаю, что сейчас будет о‑о‑очень больно – и, может быть, я не смогу выдержать… Я толкаюсь ногами, пытаясь опрокинуть стул и раздолбать затылок о бетон – но стул держат надежно, и ничего не выходит.
– Дергается? – спрашивает капо. – Эт хорошо. Значит, ссыт. Смотри, Лис, пока еще можем тормознуть. Просто после того, как мы закончим, – у тебя уже не будет возможности кинуть палку‑другую. И нахрена тогда тебе рыжая? А ведь мы и ее можем подтянуть…
– С‑с‑суки… Твари… Пидоры… – голос у меня хриплый, но разборчивый. – Я бы тебя, гандон, лично сам на куски порезал…
– К сожалению, ты несколько стеснен в возможностях, – лыбится этот ублюдок. И интересуется у одного из младших, которые возятся с моими штанами: – Ну че там? Можно уже?
– Я это… Я пойду перчатки, что ли, возьму… – говорит тот. – Мне че‑то впадлу его хер руками трогать…
– Охереть какие мы нежные… – тянет капо‑два. – Ну сходи, сходи. Лис подождет. Может, подумает малость… Так, что ли, Лис?
– Это, бля, чё тут происходит?!!
Это Док! Док! Док, мать твою, родненький!.. Выручай! Док стоит в дверях – и он в бешенстве. Я вообще впервые вижу Дока в бешенстве – и мне становится малость не по себе…
Мелкие капо бледнеют и медленно утекают за спину старших. Только капо‑два и седьмой остаются на месте – и хмуро глядят на Дока. И я запоздало соображаю, что их пятеро – а Док один…
 
– Ну‑ка назад, к стеночке, – командует Док – и в руке его вдруг возникает пистолет. – В рядочек, упыри, в рядочек… Вы чё, совсем страх потеряли, организмы? – в его голосе явственно слышно удивление. – Пришли ко мне в огород и хозяйничают, понимаешь… Ниче там, самомнение ни у кого не жмет? А? Че молчим‑то, родные?