Мир Дому. Трилогия (СИ)
– Хорошо. Я понял. Но у меня есть поправочка… Вдвоем мы никуда не тронемся. У меня есть братья‑бугры. Смола, Пан и Желтый. И бросить их я не смогу.
Комбриг задумывается всего на одно короткое мгновение – и пожимает плечами.
– Тут вообще никаких вопросов. Это даже хорошо, что они пойдут с тобой. Впятером у вас будет больше шансов. Тем более, как я полагаю, они тоже будут заинтересованы в конечном результате и, значит, вложатся в наше дело на все сто. Уверен в них?
– Как в себе!
– Тем более.
Первые договоренности достигнуты, и мы делаем небольшую паузу. На пожрать. Хрыч все еще шляется неизвестно где – и Комбриг вскрывает рюкзак и раскладывает на столе свои припасы, стандартный ИРП. Что ж… разве откажется крыса пожрать тушняка на халяву?
Но жранина не приносит мне особой радости. Больше того: я жую – и не чувствую вкуса. Слишком много свалилось за последний час. И еще больше свалится впереди… Я стараюсь не думать о новой жизни, что откроется нам, если дело выгорит. Рано. Я боюсь сглазить. И потому я стараюсь думать о том, как поднять восстание и сможем ли мы вообще это сделать. Вне всякого сомнения, у Комбрига на этот счет уже есть мыслишки. Но он не может знать специфики наших чертовски сложных отношений – и потому я начинаю прикидывать именно эту часть.
Кто подпишется? Мои бугры – без сомнения. И это я беру на себя. Брат Желтый, наш революционер и поклонник Че Гевары, согласится сразу, Смолу самую малость придется ломать, Пан – туда же, куда и большинство. Дальше – наши отрядные. Номера. Есть человек двадцать надежных ребят, в которых я более‑менее уверен. Переговорить отдельно с каждым. Вроде бы среди них нет стукачков… Что с соседними отрядами? Тут не так просто, как хотелось бы… Многие не любят наш Второй, многим мы перешли дорогу… но есть и немало тех, кто услышит и подпишется. Гравер? Да. Ящер? Скорее всего. Так же Котлет и Бек из Двадцать второго. Васька поднимет Электроцех… Понятно, что говорить нужно о‑о‑очень осторожно… Но это мы можем. Вполне. А еще в игру самое время вступить Армену и Доку – их авторитет среди крысюков велик… Цель серьезная и ради нее можно попытаться объединиться. А уж когда полыхнет, когда нас, активной части, наберется те самые четыре сотни – подключатся и остальные. Потому что ненависть копится…
– Ненависть копится… – говорит Комбриг и я встряхиваюсь. Я что же, вслух это сказал? Но Комбриг смотрит куда‑то в сторону, и я понимаю, что он говорит это сам, без моей подсказки. – В душах людей наливаются и зреют гроздья гнева, – продолжает он. – Тяжелые гроздья, и дозревать им теперь уже недолго. Это не я сказал. Это писатель Джон Стейнбек. И знаете что, ребятушки? Именно так мы и назовем нашу операцию – «Гроздья гнева». Что скажете? Армену и Доку название понравилось.
– Подходяще, – кивает Васька.
– Нам бы оружие, – говорю я. – На Заводе есть специальный цех. Арсенал. Там стволов – жопой жуй. Не сможем ли мы притаранить хотя бы сотню?..
Комбриг снова встает и уходит в дальний угол. Он шебуршит и позвякивает там – и я уже догадываюсь, чем. Догадка верна – он возвращается и укладывает на стол автомат. Большой, тускло блестящий своими воронеными боками, с потертостями по всей тушке. Внизу под стволом я угадываю и трубу подствольного гранатомета. Это точно автомат – уж автомат и пулемет я могу различить. Но не больше того…
– Это «Клевец», – говорит Комбриг. – В данный момент – калибр восемь‑шесть на шестьдесят четыре[13]. Не буду вдаваться в спецификации и ТТХ – скажу только, что данного патрона за глаза хватит, чтоб пробить и четырехсотого, и пятисотого. В любой участок брони. Я имею в виду именно КШР, не боевые механизмы. А выстрел из гранатомета сжигает и более тяжелых контроллеров. Патрона хватит и для брони кадавров, используемой здесь. Для Джунглей это очень серьезное оружие, ему по зубам, пожалуй, все. За исключением тяжелой платформы. И это серьезное оружие сейчас у тебя в руках. А теперь покажи мне, как ты будешь убивать врага.
Я даже не двигаюсь с места. Меня ткнули носом, и я уже понял, что сморозил глупость. Это начинает злить меня – кто ж, сука, любит, когда его возят соплями по столу?! – но в то же время я чувствую в себе и какое‑то странное согласие. Хули злиться, если Комбриг – прав? Большинство из нас даже понятия не имеет, с какой стороны подойти к автомату. Вот просто прав, и все. Злостью тут не поможешь, тут выход нужно искать…
– Ты не сможешь нас обучить?
Комбриг пожимает плечами.
– В сжатые сроки я могу только показать, как пользоваться. И что делать, чтоб вы не перестреляли друг друга. Не больше того. На то, чтобы хоть немного углубиться в вопрос – требуются месяцы. На то, чтобы уверенно поражать машину – годы.
– Должны быть другие способы… – говорит Васька.
– Впрочем, от идеи оружия отказываться мы тоже не станем, – продолжает Комбриг. – Чтоб посеять неразбериху в рядах противника… как вариант.
– Так у тебя есть план? – прямо спрашиваю я. – Ты не ответил мне, замял… Это же Гексагон! Это чертова уйма противника! Получается, что именно нам и придется освобождать его от всей этой черножопой мразоты? Думаешь, народ подпишется, если я скажу именно так? Есть что‑то, что я могу использовать, когда буду уговаривать людей? На одной ненависти далеко не уедешь.
Комбриг долго смотрит на меня – словно прикидывает, стоит ли говорить. Э нет, брат… Уж если мы решаем и договариваемся – так я должен знать все. Весь план. Иначе какие же мы после этого партнеры?..
– Если ты что‑то недоговариваешь…
– Я боюсь, что если людям станет известно чуть больше – они перестанут надеяться на себя… – нехотя говорит он. – Так бывает и очень часто. Когда человек загнан в угол – ему нечего терять, он дерется до последнего. Но если он знает, что помощь идет со стороны – начинает себя беречь. Жалеть. Халявить. Надеяться, что кто‑то сделает за него…
Я усмехаюсь.
– За наших можешь не опасаться. Если будет помощь со стороны – это только добавит надежды. А с надеждой, как известно, куда задорнее… Рвать будем так, что ошметки полетят. О какой помощи речь?
Комбриг еще какое‑то время смотрит на меня – он явно взвешивает все за и против – и решается.
– Хорошо. Пожалуй, так люди будут более уверены в победе, их будет проще поднять… Вместе с началом заварухи внутри – ударят и снаружи. Будут атакованы периметры Завода, пойдет проникновение в Гексагон. Нам нужно только начать, заварить кашу – и тем самым отвлечь внимание, чтоб силы Завода – и, возможно, Смотрящий, если они смогут договориться, – отвлеклись на нас и оттянули максимальное количество сил на подавление. И тогда ударят наши.
И я вдруг чувствую, как вся та неуверенность, что переполняла меня изнутри, – начинает уходить. Комбриг, сука!.. Ведь это… Это же полностью меняет все дело! И теперь понятно твое желание стянуть в одно место побольше врага! Идти против полчищ машин – это одно. Но отвлечь на себя и продержаться какое‑то время – совершенно другое! Сколько бы ни было нас – тысячи и даже десятки тысяч! – нам не справиться с машинами. Но теперь дело предстает совсем в другом ракурсе! На это и впрямь можно подписаться!
Я ухмыляюсь – и, подавшись вперед, протягиваю ему руку. Разнести в хлам! Раздолбать настохеревший Гексагон! И уйти под шумок… Всё в труху – а мы Тайными Тропами уносим ноги куда подальше. Чумовой расклад!..
Observer to Curator Scaparotti Administration.
Report№1124‑06/11/2159.
Категория секретности: Secret‑000.
Категория срочности: !!!!!
Настоящим докладываю.
В результате проведенных мной оперативных мероприятий получена информация по факту прорыва периметра охраны и уничтожения машиной КШР‑400 семерых членов низовой администрации объекта «Гексагон». Часть информации получена от ИИ Завода, часть – бóльшая – добыта собственными силами.
Ставлю вас в известность, что в данный момент на подконтрольных мне объектах «Гексагон» и «Завод» силами организации «Комитет‑С» проводится операция «Гроздья Гнева». Задействовано минимум агентуры – но ведение операции осуществляет хорошо известный нам агент влияния Странник, на счету которого значится множество успешно (и, подчеркиваю, виртуозно!) проведенных операций. Подробности операции «Гроздья Гнева» на данный момент отсутствуют, прилагаю все возможные усилия для выяснения.