Мир Дому. Трилогия (СИ)

– Балансирует?..
– Не думаю, – Маньяк сообразил, что командир имеет в виду своды. – Устойчиво… Но я несколько направленных разместил. В точках напряжения. Они толчок дадут. Всё, давайте, я скоро!..
Серега кивнул – и, махнув рукой пацанам, дернул вдоль правой стены, считая ребра. Сто – значит сто, Маньяк попусту болтать не станет.
Едва стартовали – сзади сразу включился КОРД. У тяжа теперь самый острый момент – буквально минуту, пока Леха дела заканчивает, да пока командир на позицию садится, нужно противника удержать. Но эти лезут осторожно, идут под прикрытием щитов… Ничего, выстоит. Фактически это уже конец, остается только галерею рвануть. Конец боя – и начало финишной прямой. В конце которой полная неизвестность…
На тридцать пятом ребре остановились. Точка сразу ушел шагов на семьдесят дальше, свернул к левой стене, умостился где‑то там. С этой же стороны, но чуть ближе, укрылись и Серега со Знайкой. Óдин и Хенкель – с другого фланга. Сотников попытался выйти по связи на Маньяка – но расстояние было уже великовато и помехи забивали частоту. И только сейчас он вдруг сообразил, что не учел одной детали: если нет связи – нет и возможности работать дистанционным подрывом. А бухты шнура в хозяйстве Маньяка он что‑то не заметил… Как рвать?!
– Карбофос – Хенкелю. Он как рвать будет? Шнуром?
Леха, сидящий через галерею, вопрос понял. Повернул голову – и Серега в зеленоватой мгле увидел, как он пожал плечами.
– Не знаю, командир, – ответил наушник. – Он там что‑то бегал с приемником, промерял… Я с пульта команду подавал – а он отходил. Мы почему и долго так… Нормально вроде всё.
Серега малость поуспокоился. Ладно. Маня грамотный пиротехник. Вот только застрял чего‑то. Он повернул голову, собираясь заглянуть в оптику… на повороте, прямо над позицией Маньяка, вспыхнул бело‑зеленый в ночнике цветок разрыва.
На одно долгое мгновение он словно завис во времени. Клубы дыма пухли, расходясь во все стороны, заполняя галерею – а он все никак не мог сообразить, что же произошло. Маньяк подорвал? Почему?! Не успел отойти?! Но почему тогда не падают кольца? Почему нет обвала?!!.. В расчетах ошибся?.. И если так – что делать теперь? Встать вмертвую – и постараться продать жизнь подороже? Или попробовать все же оторваться?!.. Ведь это все! Конец! И не верилось, что все заканчивается вот так просто и глупо…
– РПГ! – орал в ухо Знайка. – РПГ врезали!
– РПГ всадили! – вторил в гарнитуре Один. – Дымный след был!
– Отходить надо! – прорвался в канал Хенкель. – Отходи‑и‑ить!..
…а из бешенно вихрящегося тумана, выныривали и выныривали бойцы и машины противника. И уже стрелял туда Знайка, и долбили короткими Один с Хенкелем, и рявкал штуцер Точки из‑за спины… Но результата – чуть. Слишком много их было, и слишком хорошо они были защищены.
Второй взрыв – мощный, какой‑то даже тектонический , выходящий своей чудовищной силой за пределы человеческого восприятия – скрутил транзитную в узел. Дрогнул тюбинг, ударил в ноги бетон, вздрогнула судорогой вся галерея… Уже опрокинувшись на пол, Серега видел, как кольцо – на изгибе, где ставил заряды Маньяк – подалось… и одним плавным движением, взрезая уши визгом сминаемого металла, опустилось, соединив потолок и пол. Дрогнуло второе, затем третье и четвертое – и надломившись, лопнули одно за другим. Сквозь закраины наушников пришло по ушам – аж зубы заныли. Шестое устояло, ближним краем оно сцеплялось болтовыми соединениями с исправным – и часть прорвавшихся кадавров, казалось, уже вне опасности… Но тонны породы, ревущим сухим потоком хлынув в транзитную, в секунду заполнили ее от стены до стены, погребая врага. Упругой подушкой ударил воздух, дохнув облаком мельчайшей пыли, вздрогнул судорогой пол… и в транзитной легла глухая ватная тишина.
…Первым делом Маньяк пробежался по галерее – нужно было понять, есть ли вообще смысл. ВВ оставалось не так и много – и чтобы сложить галерею, могло не хватить. Вернее даже так: его конечно не хватило бы, будь тюбинг цел – но с этими кольцами обстояло проще. Маньяк, как настоящий профессионал, чуял это опытом.
 
Кольца оказались изувеченными даже больше, чем предполагал. И ближние, на изгибе – самые покалеченные. Следующие четыре хоть и рассоединились друг от друга и торчали разорванными болтами словно кривыми зубищами – все же казались малоповрежденными. Шестое – так и вовсе цело, прочно крепилось к седьмому. Но пяти вполне достаточно: первое сложится – и остальные сдадут. Именно первое и нужно готовить.
Пять минут долой.
Работа сапера – это вам не пальцы об асфальт. И тут даже не о минировании‑разминировании речь. Там понятно – сапер ошибается только раз. Но и в том чтоб сложить конструкцию или, к примеру, стенку убрать – тоже соображать надо. Приложить энергию именно там, где больше всего нужно, где самая слабая точка, где конструкция только и ждет удара, чтоб поддаться. Дозировать, опять же – чтоб только стенку сломать, не больше того. Так энергию направить, чтоб она вся в работу ушла, а не в пространство бесполезно разлетелась.
Впрочем, здесь он тоже сложностей не видел. Работа пойдет от центра кольца и вглубь, направленный подрыв, который половинит колечко. Оно и без того уже напряглось – металл поплыл, собрался гармошкой, мелкие трещины, нарастала усталость… но пока стояло. Поможем.
Как бы споро ни работал – еще десять минут. Он торопился, понимая, что командир держится буквально зубами – но и спешить нельзя. Ошибешься – и загубишь дело. И вот здесь, едва закрепив ВВ и воткнув последний взрыватель, Маньяк вдруг сообразил, что мешало ему с самого начала работы, вертелось в башке, как мелкая мошка. Постановщик помех! Взрыватели – дистанционного действия, радиопередатчики! И если у вражин глушилки – как работать? Чем рвать?
Торопливо, чувствуя, как холодеет от поганых предчувствий нутро, перестроив один из приемников на свободную частоту, он сунул в руки Хенкелю пусковой пульт.
– Я отхожу глубже, ты жми. По команде. Проверить надо…
– Шустрее бы… – озабоченно пробормотал Хэнк, выглядывая в галерею. – Там наших добивают…
– Вот и работай!
На проверку – еще минут пять. Как ни кочевряжился – обнадеживающего не получил. Глушилка мешала и здесь, на периферии, и дальность действия пульта не превышала сорока шагов. Но противник в процессе боя пододвинется, и значит, расстояние сократится еще больше. Сколько? Двадцать шагов? Десять? Маньяк, уже смутно понимая, что ему предстоит, пока еще гнал от себя эти мысли. Подняв голову, он еще раз осмотрел галерею… Бестолку. Подрыв сложит пять‑шесть колец. И еще сколько‑то метров транзитной накроет прорвавшейся породой. На вскидку – шагов семьдесят. Ну пусть даже пятьдесят! Но ведь дистанция подрыва – меньше!..
Вывод напрашивался сам собой: подрывающий галерею – смертник.
Стоя посреди транзитной с приемником, на котором, подчиняясь сигналам с пускателя мигал красный диод, Маньяк понимал, что именно ему выпала эта доля. Принял свою смерть Ставр – правильно принял, красиво. Принял Страшила. Принял Дровосек. Пацаны один за другим жертвовали собой: что такое один человек, если должна жить обойма, должно жить дело! Пришел и его черед.
– Ты скоро там? – зашипел в гарнитуре Хенкель. – Я жму, жму!.. Проходит сигнал‑то?!..
Встрепенувшись, Маньяк заторопился. Двадцать минут улетело, ребята наверно последнее достреливают… Отогнать мерзкие мысли, загнать глубже внутрь! Сапер – он всегда по лезвию ходит. Всегда к смерти ближе остальных. Сколько раз старуха костлявая рядом проходила – не счесть. Но всегда мимо. Что ж… Раз на раз не приходится. За годы работы Маньяк сжился с мыслью, что когда‑то выпадет этот самый «раз». К тому же и… как там… двум смертям не бывать, а одной не миновать. Опять же и: сам погибай – а товарища выручай. Сделаем, командир.
 
Дальше, правда, не очень гладко пошло. Карбофос отошел – и на прикрытие Гоблина выделил. Оно и понятно, ему подрывника надо вытащить. Леха попытался заартачиться – но с командиром не поспоришь. Да и не хотел он, чтоб Карбофос сообразил. Лишний груз на душу, лишнее решение кому жить, а кому умирать. Зачем? Пусть Гоблин остается, прикроет. А уж Маньяк распедалит ему суть, успеет Роман отойти…