Мир Дому. Трилогия (СИ)
Знайка снова что‑то рыпнулся – но теперь уже его остановил Серега. Это был какой‑то новый Гриша. Твердый, решительный, напористый. Не стесняющийся в выражениях.
– Дальше. Третье. Люди устали. Да что там устали – вымотались. Мои – так просто за пределом. Плюс к тому понос и животы. Я второй день с горшка не слезаю, прихватывает на ходу. Воевать в обосранных штанах? Это извините… Жрем дрянь всякую, просрочку! Пьем… – он поморщился… – У Берёзы сыпь какая‑то по спине пошла… У меня самого почесуха! Шея зудит, сука, мочи никакой! – и он ожесточенно заскреб под подбородком.
– Все? – спокойно спросил Серега.
– Нет. Есть и четвертое. Боевой дух. Моральное состояние подразделения – ни к черту. Уже разговорчики нехорошие пошли… Уже шушукаются.
– На тему?..
– А все на ту же. На тему нулевого горизонта, – Гришка ткнул длинным пальцем в потолок. – Все то, что я уже сказал. Опасаются люди. И ладно бы контрóллеры, это враг привычный. Но именно неизвестность больше всего и пугает. Что там, как там… В Доме байки не просто так ходят! Опять же и Программатор подтверждал!.. Короче. Нужно поворачивать, выходить в обитаемые места и ложиться в лежку. Охота, отдых. Долгий отдых. И потом, снарядившись с охоты, начинать спуск. Времени это меньше займет. Я тут прикидывал… – он достал из кармана планшетник, включил, ткнул в экран пальцем, – меньше раза в два. Очень много времени у нас уходило на подъем воздуховодами. Спуск пойдет быстрее, тем более мы без ишаков. За пару месяцев обернемся.
Он замолчал.
– Все? – снова спросил Серега.
– Так точно.
– Дежурный! – крикнул Сотников. В дверях немедленно возник Енот. – Сань, сколько припасов у нас? Подсчитал?
– На пару недель, если так же, урезано, – немедленно ответил Сашка. – Можно, конечно, и совсем пайки сократить… тогда на три. Но это уже… – он развел руками… – еле ноги таскать.
– У меня в ремне место для дырок еще есть, – ухмыльнулся Злодей.
– Сань. Давай завтра с утра что‑нибудь нестандартное сооруди, – сказал Сотников. – Ну там, не знаю… Сгуха есть?
– Так точно.
– Вот. Сделай кашу со сгущенкой. И чай. По сухарю раздай. Подзарядимся углеводами перед дорогой – повеселее пойдет.
– Понял, – кивнул Сашка. – Сделаю, командир.
– Это что касается провианта, Гриш, – повернувшись к Букашу, сказал Серега. – Слышал? Три недели. Плюс к тому – я больше чем уверен! – на горизонтах у самой поверхности мы на контрóллеров еще наткнемся. Там – завод. И где завод, там и охрана. На промежуточных горизонтах им делать нечего, здесь даже и за паутиной особо не следят. Правильно говоришь – пустыня. Завод работает, лифты до Восьмиугольника – работают. Зачем им эта местность? Незачем. Тем более здесь черт ногу сломит, переборки попадали. Это тебе ответ на вопрос про охоту.
Букаш недовольно фыркнул.
– Теперь дальше, по порядку, – продолжал Серега. – Что там вторым номером шло?
– Программатор и поверхность, – глядя с прищуром на Гришку, подсказал Знайка. – Морозы там, говорит. И ветра, говорит. И, говорит, старому хрычу поверить надо…
– Ага, – Серега спокойно кивнул, хотя не меньше знайкиного хотелось устроить Грише разнос. – Я ведь не так давно проговаривал этот вопрос. Программатору предлагаешь поверить? Врагу – поверить? И Глава, и Совет ждут от нас предельно достоверной информации. Это что значит? Это значит своими глазами должны увидеть, на своей шкуре испытать. И Важняк перед уходом сказал – это, может, поважнее Гексагона. И вот мы возвращаемся – и я на Совете начинаю лепетать, что сам‑де не видал, но со слов предателя – который когда‑то свинтил из Дома и теперь служит машинам! – поверхность необитаема и ходить туда не надо. Вот мы и не пошли. Добрались до тридцатого – но обосрались и пятками назад. Гриша, скажи, – ты дурачок? Ты реально думаешь, что община примет такой ответ?.. – Сотников примолк на мгновение, ожидая хоть какой‑то реакции – но Букаш угрюмо молчал и смотрел в пол. – Дальше… Морозы, кислотность, радиация… Радиация – на то у тебя дозиметр есть. И у нас всех. Морозы – так в паутине и без того ноль, не больно жарко. Сильно похолодает – там подумаем, как проблему решать. Для привалов у нас плитка есть. Прогреем комнату. Не замерзнешь. Кислотность… черт его знает, что старикан имел в виду – но с этим тоже осторожнее будем. Ну а уж ветры… – Серега развел руками… – уж с ветром‑то справимся. Так что ли?.. Но до поверхности нужно дойти и посмотреть. Чтоб самим убедиться. Вот какая информация нужна прежде всего! Объективная! А ты уже который раз о возвращении заикаешься! И насчет любопытства нашего… – Сотников поморщился… – ты рот немного прикрой. Ты и впрямь считаешь, что мы ради любопытства готовы обойму загнать? Дурак ты. Самый настоящий.
– Люди устали… – зыркнув зло, буркнул Григорий.
– Ах да. Это третье у тебя, – кивнул Сотников. – Люди устали…
– А мы, твою мать, здесь в шезлонгах отдыхаем… – подал голос Злодей. Голос его был полон яда… – Видишь вот – каклетки из ящера… А вон там – кашка свежая, рассыпчатая… со смаслицем. Или вот еще – баба в соседней комнате дожидается. Вся такая из себя… – он дернул рукой, изобразив изгиб. – Не изволишь угоститься? Люди устали – но мы‑то, понимаешь, жируем!.. Жрем деликатесы в три горла! А на переходах нас пацаны на себе тащат!..
Так ему, подумал Серега. Давай, Пашка. Еще наддай! Мало приложился.
– Все устали, – примирительно сказал он. – И люди. И ты. И мы. Но я бы принял этот аргумент, если бы они пешком шли – а комсостав верхами ехал. Точно так же мы тащим на себе рюкзаки и снарягу! И ногами то же расстояние проходим. Все в одних условиях! Все из одного котла! Ты же знал, что будет трудно, Гриша? Знал. Знал, что не на прогулку идем? Знал. Знал, что с командой ты одно целое, куда она – туда и ты? Знал. Прекрасно все знал! Ты же сам пошел, добровольцем, сам попросился тебя второй обоймой взять! Помнишь, когда у меня собрались? Я же предупреждал – решайте заранее! Но если вы идете – я невыполнения приказа не допущу! Помнишь?! Так о чем теперь разговор?..
– Командир, может, еще больше тебя устал, – сказал Пашка. – Ты только жопой шевелишь и ногами. А он еще башкой работает. И ответственность на нем такая, что тебе в страшном сне не снилась!
– Сыпь, чёс – это мелочи, – уже мягче добавил Знайка. – Антисанитария же. Я сам четвертый день чешусь! – он поднял руку и засучил левый рукав, демонстрируя налитое краснотой пятно на предплечье. – До крови разодрал. Ничего критичного, заживет. Помыться только. Это я тебе как медицина говорю. То же и с животами. Это ж не лихорадка, не малярия какая, не инфекция. Жрачка поганая, да вода. Отдых нужен, сон, еда. И только.
– Ну и последний твой аргумент. Разговоры… – Серега покачал головой. – Кто там у тебя разговаривает? Кто? С Óдином я вот только на днях говорил. Нормально себя чувствуют пацаны, готовы дальше идти. Ну как нормально… удовлетворительно. Исходя из создавшихся условий. Или это тринадцатое воду мутит?
Букаш гукнул что‑то неясное.
– Ну, хорошо, – продолжал Серега. – Разговорчики пошли, опасаются твои люди… А ты что?
– А что – я? – неприязненно спросил Гриша.
– Ну они с тобой разговаривают, делятся… А ты что им отвечаешь?
Гришка неопределенно пожал плечами.
– А что я могу… Мы же идем? Идем. Вот я и говорю – да, пока идем. Не поворачиваем. Приходится идти…
– То есть ты ничего им не отвечаешь…
– Да что я могу ответить? – всплеснул длинными руками Букаш – Ну что?! Идем – и идем! Говорю, что командиру виднее!
Злодей выругался – да и Серега, признаться, оторопел. Вот это подача…
– Ответ, конечно… – он поморщился. – Прямо скажем – поганый ответ. Таким ответом не только мелкую группу – целое подразделение разложишь. До полной потери вожжей. Я мол, товарищи бойцы, хоть сейчас назад поверну – да вот командир, сука, не слушает. Понукает, вперед гонит… Зверствует, одним словом. А я‑то – у‑у‑у‑у… Будь моя воля: поворачиваем – и аглы. До дому с песнями.