Мир Дому. Трилогия (СИ)
– Д‑о‑б‑р‑ы‑н‑я… Г‑д‑е‑д‑о‑б‑р‑ы‑н‑я…
– Ш‑е‑л‑п‑е‑р‑в‑ы‑м… Ш‑е‑л‑п‑е‑р‑в‑ы‑м… П‑р‑и‑е‑м… М‑о‑г‑в‑ы‑ж‑и‑т‑ь…
– Е‑с‑л‑и‑ж‑и‑в‑в‑е‑р‑н‑е‑т‑с‑я…
– Д‑о‑с‑т‑а‑н‑у‑т… Д‑о‑с‑т‑а‑н‑у‑т… Ж‑д‑а‑т‑ь… Н‑а‑д‑о‑ж‑д‑а‑т‑ь…
«Сейчас… Дождешься… – пронеслось в голове. – В прошлый раз чуть не сдохли из‑за тебя, тварюга… Теперь не прокатит…»
– Ю‑р‑а‑с‑а‑н‑я… н‑е‑у‑с‑п‑е‑е‑м… к‑о‑л‑ь‑ц‑а‑р‑а‑з‑о‑ш‑л‑и‑с‑ь… – ловил он отрывистый дробный ответ отца. – Г‑а‑л‑е‑р‑е‑ю‑т‑о‑п‑и‑т… я‑п‑о‑ш‑е‑ю‑в‑в‑о‑д‑е… н‑е‑у‑с‑п‑е‑е‑м… п‑р‑о‑с‑т‑и‑т‑е… п‑р‑о‑щ‑а‑й‑т‑е…
Стукнуло в последний раз. Затихло. Но двойка уже огибала мотовоз по большой дуге – и с каждым шагом пространство за колесом открывалось все больше и больше…
Подобное создание Серега видел в первый раз. Мелкое… всё какое‑то несуразное… на шести тонких паучьих лапках со здоровенным горбом на спине… Ни дать и взять – комар‑переросток. Он не сразу и понял еще, что это не горб, а топливный элемент пятисотого. Словно побитый щенок, прижавшись к колесу, оно дергало правой передней лапкой – именно это и давало морзянку.
Заметив людей, создание замерло на мгновение – и, резко развернувшись, шмыгнуло под днище. Но Серега уже и думать о нем забыл. Тьма за мотовозом дрогнула, потекла, шевелясь множественным движением… Что‑то там шелестело, шуршало, звякало металлом, постукивало, сворачивалось и разворачивалось с жужжанием сервоприводов… Он медленно поднял голову, отчего фонарь УПЗО осветил мрак… и замер. Кончился воздух, с сипением уйдя из грудной клетки, стиснуло обручем легкие – и Серега, глядя вверх, словно рыба разевал рот, пытаясь втянуть хотя бы глоток. А сверху, из‑под потолка, склонив на бок гигантскую башку и уставившись круглыми башнями ППК, на людишек смотрел Конструктор.
Серега сразу понял, что это он – схожесть с рисунками была поразительной. Впереди, выпирая огромными зубьями, клювом торчали экскаваторные ковши верхней и нижней челюсти – они были чуть приоткрыты, и там, глубже в горле, виднелись поблескивающие зеленью ножи дробилки. За ковшами, по обе стороны и чуть выше, – два «глаза», круглые башенки ППК с оптикой. Сразу под башнями, словно бивни, – стволы тридцатимиллиметровых автоматов: они подергивались, нашаривая цели, готовясь плюнуть свинцом. Головогрудь переходила в массивный – куда больше стандартной боевой платформы! – корпус. По бокам корпуса – лапы; четко виднелись только две передние, опирающиеся о бетон – но сзади, во мраке, отливали сталью еще нижние и верхние, со щитами. И здесь же, вздымаясь над людишками, торчали две гигантские клешни.
Но самым жутким было другое – вся поверхность Конструктора шевелилась словно живой ковер. Создания крепились к нему плотно, одно к одному, как часто‑часто растущие бородавки. Были здесь и четырехсотые; были и пятисотые; прямо между глаз‑башен, опухолью на лбу, сидел, поджав лапы, паук; за глазными башнями, дальше на спине – пара кентавров; еще дальше, на загривке, рядом с орудийными башнями – снова пауки… и это лишь самые крупные и узнаваемые. Мелких же самоделок, вроде комара‑переростка, казалось, и вовсе не счесть – и особенно много висело под брюхом. Словно паучата на материнском пузе.
Все это Серега ухватил в одно мгновение. В следующее, не помня себя, он во все лопатки рвал назад, к выходу – а сзади, грохоча ступнями о бетон, локомотивом пер Дровосек. Судорожно хватая воздух, Серега силился как‑то предупредить об опасности, выкрикнуть приказ – валим!.. все назад! – но наружу выходил только жалкий сип сбившегося в ужасе дыхания. Вся выучка, все, что забивалось в подкорки годами, что укоренилось там незыблемо, фундаментально –мгновенно забылось, боевые рефлексы выдуло без остатка, разом. Да и не человеческий это был ужас – что‑то клубящееся, иррациональное, из самых темных глубин подсознания.
Наконец, прорезалось.
– Уходим! Уходим! – захлебнувшись, взревел он. – Наза‑а‑а‑ад!
Он видел, как из укрытий в ворота разом метнулись бойцы. В отличие от командира, они отходили грамотно, прикрывая друг друга – они пока еще не видели Конструктора. И это оказалось на руку – если бы не прикрытие, Сереге с Дровосеком точно пришел бы конец.
Навстречу, за спину, пошли первые очереди – пацаны, укрывшись за тягачом в воротах, открыли огонь. Оглянувшись мельком, Серега сообразил, что Конструктор не преследует их. Вернее – не преследует сам. Из‑за мотовоза, за которым сидел этот кошмар, один за другим выныривали механизмы – и тут же срывались в погоню. Пока еще мало – в эти короткие мгновения, мазнув взглядом, он успел схватить пару четырехсотых и комара – но это были только первые. Выстрелы гремели уже не переставая, и он сообразил, что из‑за мотовоза лезут все новые и новые «слуги»…
У ворот опомнился. Ужас схлынул, оставив вместо себя только жгучее чувство стыда и ярости. Обосрался! Как есть обосрался! Рванул – только пятки засверкали! Зарычав от бешенства, Серега свернул к знакомой тумбе, упал на колено, вскидывая СКАР… Дровосек, обдав ветром, пролетел мимо – а Сотников уже выцеливал самого первого, шустро семенящего на тонких лапках комара‑переростка.
Выстрел. Жиденькое тельце не обладало сколь‑нибудь серьезной защитой, топливник открыт, да и контур гашения отсутствует – комар полыхнул как спичка и разлетелся осколками, калеча соседей. Первый. Четырехсотый, в раскачку бегущий следом, дернул стволом, нашаривая цель – но Сотников уже сместил на его грудину точку коллиматора и выжал спуск. Выстрел. Сто шагов, игольник, ноль по нормали – пробитие, топливник. Контроллера завалило на бок, открывая затылок – и Серега дострелил, отшибая башку и суперконденсатор. Второй. Следом вихляющейся походкой скакало нечто непонятное, мелкое и двуногое, с лапками‑иглами, острыми даже на вид. Выстрел – аж детальки во все стороны брызнули. Третий! Он оторвался от прицела, выискивая следующего… из‑за мотовоза лезли еще и еще – и уже ясно было, что малым составом с ними не справиться.
– Дровосек! Отходим! Пулеметом подметай! – заорал Серега. – Давай!!!
Справа‑сзади, над ухом, ударил КОРД – оказывается, Железный сидел тут же, за плечом. Трассера шли в саму гущу, сшибая за раз по двое‑трое – но это не могло решить исхода. Огневая плотность мала. Мелочь – ладно. А когда пойдут тяжелые? А если – сам Кощей?!..
– Держу! Отходи!
Дернув предохранитель гранатомета, Серега выпустил гранату – в самую гущу ушла! – и, стартовав, в пять скачков долетел до тягача. Прыжок на броню – вокруг уже свистело и даже чувствительно пришлось куда‑то в рюкзак и броню на спине, придав ускорения – кувырок вниз… подскочив с пола, он развернулся, занимая позицию рядом со Знайкой… из‑за мотовоза, гулкими ударами вбивая лапы в бетон, выбирался Кощей.
Шаги его, казалось, разносились по всему горизонту. Подрагивал пол, отчаянно выли электромоторы, скрежетали сочленения броневых плит… Только отсюда, с расстояния, становились понятны его настоящие размеры. Пять… а то и шесть платформ в совокупности, не меньше! Линейный корабль, дредноут среди окружающей мелочи! Титан, для которого любая платформа – карлик!
– Что это?.. – благоговейно прохрипел Знайка. Даже винтовку опустил. – Это же…
– Конструктор?!.. – заорал Хенкель.
– Он самый, – злобно пробормотал Серега, припадая к пулемету. – Не сидим! Кроем Железного! Беглым! Огонь!
Дровосек прошел благополучно, хотя и медленно – он пятился спиной, длинными очередями расходуя ленту и прикрывая собой сидящего на загривке пацана. Серега, понимая, что Кирюха задерживает группу, лишая гиганта мобильности – хрен повернешься спиной к противнику! – внутренне изругал себя вдоль и поперек. Вот не хотел же брать! Э, да чего теперь… Только бы выбраться – воспитает Железного с безмозглой головы до самых пяток!
Перепрыгнув через корпус зажатого в воротах броневоза, Дровосек грохнулся рядом – и немедленно принялся перезаряжать ленту.
– Вышла вся! – пыхтя и чертыхаясь, отрапортовал он. – Но с десяток я точно свалил!..
– Да их не убавилось от этого! – рявкнул Серега между выстрелами, снимая очередного. На тебе! И тебе!.. И тебе, сука!.. – Вернемся – башку сниму! Взял‑таки ребенка, баран!