Мир Дому. Трилогия (СИ)
Когда случился Сдвиг – у него мозги набекрень съехали. Тоже сдвиг произошел, – Программатор хихикнул. – Ведь и у него в башке искин[73]. И с этого момента обычный контроллер‑уборщик умер, а родился Конструктор. Логику его я не знаю, вживую видел всего пару раз… и второй раз еле ушел. Слава богу, на мотовозе.
Кстати – не он один мозгами повернулся. Где‑то в Комплексе тогда работала группа контроллеров. Копали какую‑то особую зону. Но где и что… – старик развел руками, – знать не могу. Время от времени мы ловим от них сигнал – пробивается, словно из запредельной дали… Но и только. Может, они все еще копают?.. Малой тут правильно сказал – недра человечество исследовало еще меньше, чем околоземную орбиту. Я даже не удивлюсь, что они провалились куда‑то вниз – и уже оттуда дозваться пытаются. И что там… – Программатор покачал головой. – Дьявол разбери…
– Почему тогда «Конструктор»? – спросил Серега. – А не, скажем, «Уборщик» или наподобие…
– Почему Конструктор? Да потому что достраивает сам себя. Головы контроллерам отрывает – это он хорошо наловчился – и достраивает. Еще один пулемет. Еще одна пушка. Еще один короб боезапаса. Еще одна пластина брони… Видок у него… в кошмаре приснится – всю постель уссышь. А уж боеспособность… Боевая платформа перед ним – дитё малое. Специально я за ним не следил – я вообще на нижние горизонты не лезу – но бойцы мои железные иногда доносили. Стадо он отменное завел, ага… – Программатор снова ухмыльнулся. – Обычно‑то он по нижним горизонтам шарится, от триста тридцать восьмого‑девятого – и до триста пятого. В таких вот пределах. Почему? Да скорее всего в мозгах жестко прописано. Изначально. Уборочные это его горизонты. А вы, стало быть, смогли мимо прошмыгнуть...
– А Крысолов? – Дровосек оглянулся на спящего Кирюху и заботливо поправил сбившееся одеялко. – Знаешь о Гамельнском Крысолове?
Программатор душераздирающе зевнул и поднялся, тяжело опираясь на костыль.
– Хватит на сегодня. Утро вечера мудренее. Я у себя лягу – ну а вы уж здесь, коль расположились. Так что ли, а?.. Информации много… Надобно вам с ней переспать. Завтра новые вопросы будут – тогда и поговорим. Вы ж до завода идете, как я понял. Силенок много понадобится, наверху теперь не сахар…
Куда там. Знайка уцепился – не оторвешь.
– Так ты был наверху?! Что там?!
– А нет никакого верха, сынок, – покачал головой старик. – Уже давно нет никакого верха. Если здесь – ад, преисподняя… то там – чистилище. В зимние месяцы без специального оборудования ты не проживешь и суток. Холод – до минус семидесяти в наших широтах. А то и ниже… Ветер – бешеный. Землетрясения. Белый шум. Бури. Ураганы. Окна мороза из мезосферы – прямо из космоса затягивает! – когда в течение минуты местность в диаметре окна остывает до абсолютного нуля[74]. Вымерзает всё, подчистую. Ледяной дождь – глыбы с кулак. Иногда и сосули – словно карающие стрелы с небес… Летом… В летние месяцы чуть легче – но тоже не курорт. Застала гроза на открытом месте – пиши завещание. Прожарит до корочки. Солнце шпарит – озоновый‑то слой в дырах… Весна и осень – дожди и ледяные туманы, едкие, как серная кислота. Жрут все, до чего дотянутся. Рельеф… Рельеф – это нечто особенное. Складчатости. Ущелья. Болота. Западнее нас, километров шестьсот – огромный разлом с юга на север, в Баренцево море. Кипящие гейзеры, зыбучие пески, газовые гидраты… Вот такой он теперь, верх. Все поменялось. Все! Литосферные плиты поигрались. Что‑то утонуло, что‑то поднялось… Все карты, что вы видели раньше – география, там, хренография, то‑сё – можете ими подтереться. Мир изменился. Теперь это не родная Земля, а совершенно другая планета. И европейская‑то часть малоисследованна – а что за Ржавым Поясом, и вовсе неизвестно.
И он снова повернулся, собираясь войти в комнату.
– А пятидесятый? Самое важное‑то!.. Там есть люди? – завопил Дровосек. – В этом твоем Гексагоне!.. Старик говорил, что там сохранилась община!
Серега внутренне чертыхнулся. Ну кто просил?! Спрашиваешь – спрашивай! Но ни единой крупицы своего не смей выдать! Опять учудил Головосек!
Программатор обернулся на пороге – и молчал теперь уже дольше. Молчал – и смотрел внутрь, вглубь себя, будто вспоминая что‑то, переживая заново.
– То что случилось в Гексагоне – прямая вина Комбрига… – наконец медленно проговорил он. – Много наворотил. Ой много… Такого, что не прощается. Хотел систему сломать – да сам под пресс угодил. И многих за собой утянул. С гроссмейстерами невозможно играть. Все просрешь. С богами бесполезно бороться. И шулера облапошить – ох и тяжело… И надо оно, ссать против ветра?.. В систему проще встроиться… Орден… Колыбель… Территория, Продавец Кошмаров, объект «Москва», Ди‑Эм‑Ай… – эту последнюю аббревиатуру он произнес со странным акцентом, будто каши в рот набрал… – Они сломают любого. Вы видите только часть слона, только кончик хобота. На самом деле все куда страшнее.
И шагнув через порог, Программатор закрыл за собой дверь.
Ночью Серега спал отвратительно. Мучали сны. Программатор сказал очень много… но вместе с тем, не сказал почти ничего. Ничего действительно важного – а ведь он, судя по оговоркам, знал немало. Может, тому виной были сбивчивые вопросы, которым закидывали его гости – а может, и нежелание выкладывать карты.
Здесь они находились в полной его власти. Не физически – ибо что мог сделать один старик с обоймой здоровенных мужиков?.. Информационно! Вот чем он держал их в кулаке. Возможностью узнать еще больше, возможностью страницу за страницей, пласт за пластом открывать новое. Кончик слоновьего хобота – тот самый корень дуба, о котором всегда говорил Знайка. Увидеть всего слона – как понять весь дуб. Да, они получили ответы на часть вопросов. Теперь стало ясно, что такое паутина, прояснилось немного по контроллерам, появилась информации о пятидесятом горизонте… Но вместе с тем возникла и куча новых. Почему предки спустились сюда? Планетарная катастрофа?.. И есть ли теперь живые на поверхности?.. Комбриг… Программатор знал о пришлом старике, и знал немало. Что случилось на пятидесятом, раз Комбриг вынужден был бежать? Орден… Что такое этот Орден? Вот и кадавры иногда нашептывали о нем в своих боевых песнях… А эта странная аббревиатура – Ди‑Эм‑Ай?.. А Территория, это новое, возникшее на тридцать третьем горизонте, понятие?.. Продавец Кошмаров еще какой‑то… А объект «Москва»? Что это все?.. Где?.. И Сереге, стоило закрыть глаза, снился Продавец – аморфное серое облако, окутывающее с ног до головы влажным покрывалом горячечного бреда. Иного образа мозг выдать не мог.
А еще – всплывали вопросы и о деятельности самого Программатора. Чем он занимается здесь столько лет? Куда ездил перед приходом обоймы? В Пункте он живет уже очень долго, мог напрограммировать – но неужели его «личная гвардия железная» так велика, что старикан не боится прихода машин? Или он в сговоре? Встроился, сука, в систему?!..
Утро вечера мудренее… Сотников был полностью согласен. Дом остро нуждался в информации, и дед мог ее дать. И он сможет его разговорить. Неважно, как. Даже и форсированными методами. И оставлять его в живых – нельзя. Программатор висел над Домом как дамоклов меч, в прямом и переносном смысле. Поплевывает – это хрен с ним… Но кто знает, нет ли у него возможности подтолкнуть Дом в бездонную пропасть? Командир обоймы ПСО не имеет права рисковать. Утро вечера мудренее – но эта поговорка играла в данной ситуации только в одну сторону. Для Сереги мудренее. А для Программатора утро должно стать последним.
Поднялся рано, около шести. Сразу же проверил и посты. Тихо, спокойно, без происшествий. Программатор еще спал – железная дверь была закрыта и в мелком оконце, забранном стальной решеткой, стояла тьма. Но Серега, прислушавшись, все же уловил его тонкое посапывание. Ладно, пусть сам вылезет, тогда и возьмем за жабры.
Поднялся и Знайка. Посидел на спальнике, растирая заспанную физиономию, поднялся, побродил по комнате, осторожно огибая бойцов – и остановился напротив сидящего на диване товарища. Серега, решивший воспользоваться паузой и вычистить СКАР, вопросительно поглядел на него.