Мир Дому. Трилогия (СИ)
– Это даже благо – зачистить племя, – пробормотал Росич. – Живут – мучаются…
Серега промолчал – понимал, что комод ищет оправдание предстоящей зачистке. Но Знайка, балбес, частенько чуждый деликатности, ответил:
– Да они другой жизни и не знают. Это для тебя такое существование – кошмар. А они за свою жизнь драться будут так же, как и любой из нас.
– Илюха, заткнись, – коротко посоветовал Серега, и научник, сообразив, умолк.
– Сто метров до вас, – бухтел между тем наушник. – Пятьдесят… Тормознулись. Стоят, на месте. Шепчутся… Тронулись, подходят…
Поставив к стене СКАР, Серега пододвинулся, готовясь – завернув в узел, мелким придется миновать комнаты, в которых уже сидят бойцы, они‑то их и отсекут, останется только сцапать… и вдруг замер. В голове молнией мелькнула новая мысль.
– Отбой! Всем отбой, сидим не дергаемся! – зажав тангенту, зашипел он. – Ждем сигнала!
И, ухватив за шиворот Знайку и подхватив СКАР, вывалился из‑под лестницы.
Никаких логических выкладок у него не было – да и не появиться им за эти короткие мгновения. Все как‑то сплелось в единую мысль, она и выстрелила. Мелкие им не нужны, нужны взрослые и как можно больше! Ручей аборигенам жизненно важен, это раз; кадавров они убивать умеют, это два; прошлой добычи надолго не хватит – это три; и уж коль детишки принесут весть, что у истока обнаружена патрульная пара – не наладят ли сюда охотников?.. Наверняка придут мочить. Скопом, как и давешних. Добыча, считай, сама в загон попала, из узла не выберется…
– Ты чо, обалдел?.. – только и успел вымолвить Илюха – и одновременно с этим наушник голосом Одноглазого щелкнул: – Входят.
В коридоре посветлело, из‑за поворота выглянуло пятно фонаря. Побегало по стене, дернулось на потолок, осветив трубы вентиляции и пук кабелей – и уперлось в черные фигуры у лестницы. В снаряге, броне, с оружием наперевес… Кадавры кадаврами. Фонарь тут же потух, шарахнулись неуловимые тени, зашуршало – и коридор опустел.
– Упустили! – зашипело в наушнике. – Одноглазый – Карбофосу! Улепетывают – только пятки сверкают!
– Обойма, внимание! Готовность к бою, ждем наплыв! – встряхнул Серега бойцов. – Перегруппировка! Знай, остаешься в узле медиком, в бой не вступаешь! Злодей – старшим! Букаш, Один, Росич – снимайте людей и за мной! И пару щитов с осла захватите!
Времени на перегруппировку ушло всего ничего. Пара минут – и, скрежетнув подствольником по металлу, Серега уже сидел рядом с наблюдателями, торча стволом в темные глубины транзитной. Вкратце объяснил новый расклад, выслушал доклады о готовности – и обойма погрузилась в молчание.
Каков будет следующий шаг аборигенов, Серега не понимал и просчитать не мог. С той стороны находились явно не профи – сброд, начисто лишенный воинской дисциплины. В дозоре сидит – чешется… Спецсредства не используют… Детишек, опять же, вместо мужиков послали… Именно последнее и закрепило в нем уверенность. Нет там бойцов. Да и откуда? Будь племя диким изначально, ведущим свою родословную из глубин веков – дисциплина охотника и воина въелась бы в их плоть с молоком матери, с кровью воинов прежних поколений. Но эти… Судя по картинкам, что видели они в покинутом стойбище, Кощей оберегал свою кормовую базу лучше родной мамули. Непривычны они к войне, за них Кощей всю работу делал. С одной стороны это было хорошо, ибо позволяло надеяться на нужный исход боя. Но с другой… Дилетанта продумать трудновато, действует он пальцем в небо, как левая пятка в данный момент захочет, хаотично и бессистемно. Попробуй просчитай… И все же Серега отчаянно надеялся, что сумел влезть в шкуры аборигенов и среагировал правильно.
Сидеть пришлось недолго. Полчаса – и гости пожаловали. Оно и понятно, чего тянуть, когда зверь прямо на ловца бежит…
– Вижу свет, – пришло от Одноглазого. – Идут. Пока за изгибом.
– Принял, – шепнул Серега, поудобнее умащиваясь за ребром и включая ночник УПЗО. – Ждем.
Аборигены шли со светом, но использовали только один фонарь. И едва выбрались из‑за поворота – Серега понял, почему. Они тоже пытались учиться и приспосабливаться…
Человечек ковылял по центру, и Серега с первого взгляда понял, что именно про его следы и говорил Тундра. Короткий широкий обрубок туловища опирался на две мощных, оплетенных мускулами ручищи – схватит так схватит, кусок мышцы клещами вырвет – а недоразвитые ножки, едва касаясь кончиками носков, волочились по земле. На голове – тусклый фонарь. Абориген, покачиваясь, переваливаясь с руки на руку, шустро ковылял вперед – а сзади, короткими перебежками, ныряя за ребра, вдоль стен двигались черно‑зеленые изломанные тела. Этот человек был смертником, приманкой – первая пуля, по замыслам аборигенов, предназначалась именно ему. Сигнализатор, по которому остальные понимали, что вот именно теперь пора включать прожектора и обрушить на засевшего в галерее противника всю наличную стрелковку. Способ, неумный во всех отношениях – но, видимо, только его и смог родить военный гений племени.
Аборигенов было много. Десять… пятнадцать… двадцать… когда перевалило за тридцатку, Серега считать перестал – для первого наката достаточно. Каждый имел на голове фонарь; у каждого оружие – те что помельче, несли калаши или РПК, самые крепкие – ПКМ, а кое‑кто, например сиамские близнецы, разделенные где‑то в районе таза буквой «Y», удерживали пару милкоров. Орда. Дикая, ущербная и калечная.
– Карбофос – Злодею, – зажав тангенту, чуть слышно зашипел Сотников. – Свернут к вам – сразу работайте! Мы с фланга подключимся!
– Принял.
Какие‑то зачатки тактики у аборигенов и впрямь успели наработаться. Нахрапом в коридор никто не полез – дикари, несмотря на уродства, неплохо владели своими телами и действовали довольно слаженно. Сотников и опомниться не успел, как добрый десяток их оказался на трубах вентиляции – они просто хватались за ребра и, шустро перебирая руками, поднимались под потолок. И это был первый сюрприз. Второй последовал сразу же. Перебравшись по трубам через простреливаемый из узла сектор транзитной – и перебравшись тихо, не выдав себя ни единым шорохом – аборигены заняли позиции по обе стороны от входа. И… сиамские близнецы с милкором начали моститься поближе, собираясь заглянуть стволом в коридор.
К этому Серега готов не был. Еще когда дикари полезли на трубы, он понял, что недооценил противника. Жалость – а больше убогий вид – сыграли. Аборигены действовали хоть и не во всем грамотно – пожалуйста, упустили жопу и сейчас имели незащищенную спину – но далеко не глупо. И не будь засады в транзитной – имели бы все шансы упаковать группу в узле. Шесть выстрелов с подствольника, один за другим! А потом еще столько же, второй‑то милкор наготове… Осколочными покрошит всех, кто сидит на лестнице, а кому не хватит – фугасное положит. В замкнутом объеме и наушники не помогут, не спасут от перепадов давления.
Вложившись в прицел, Серега коснулся подушечкой указательного пальца спускового и одновременно с этим надавил кнопку ИК‑режима[62] ЛЦУ. На спине у правого близнеца, который тянулся с милкором, загорелась прицельная точка. Сто шагов, падение пули ноль, прямой выстрел.
– Огонь, – скомандовал он и выжал спуск.
Правый близнец умер сразу. Тело ударом пули бросило назад, гранатомет выпал, громыхнув по бетону. Левый близнец, ощерившись от боли и что‑то вопя – нервная система раздавала сигналы в оба тела разом – приподнявшись на локте, принялся тормошить брата, шаря по загривку – но, угодив пальцами в набухшее кровью тряпье, все понял. Пронзительно заверещав, он перехватил милкор – и Сотников, нащупав указателем грудину, вторым выстрелом уложил и его.
Сзади и справа, чуть слышные сквозь чашки наушников, уже гулко стучали одиночки – противник на ладони, полностью открыт, очереди без надобности. Всадив в близнецов еще по одной, теперь уже в голову – кто знает этих мутоидов, может, у них живучесть выше нормы, – Серега чуть довернул ствол, ставя прицельную точку на следующего, ползущего к левой стене, – тощего, с наростом на хребте – и двумя выстрелами отправил его на пол. Дернул ствол дальше – но горбыль вдруг перевалился на спину, судорожно дергая из‑под себя калаш, и пришлось потратить еще пулю, уже в голову. И впрямь живучие… а может, и болевой порог выше обычного.