Мир Дому. Трилогия (СИ)
– Головосек! Спишь, бля?!.. – рявкнул наушник – и Ставр вжал голову в плечи. Но нет еще, пока не по его душу… Да и Железный четко отработал – туша паука громоздилась внизу и уже даже не дергалась.
– Никак нет. Бдю.
– Меняй позицию! Ставр! На связь!
– Принимаю… – прошептал Серега, чувствуя, как краска заливает лицо.
– Почему не работал?! Такой момент просрал!
– Виноват, командир… Зевнул. Но так… и она не вылезла! Не по плану пошло! Замешкался я… А потом паук полез, там уже и вовсе глухо…
Прозвучало, конечно, жалко. Сам понимал. Подвел. Вернуть эти проклятые три минуты – наизнанку бы вывернулся, но сделал! Однако время упущено, платформа уже скрылась с глаз – и оставалось только надеяться, что ошибка эта не станет обойме в слишком уж дорогую цену.
Внизу доколачивали оставшихся кадавров – а Ставр, уцепив РПГ за ремень, волоча его по металлу купола, пятясь, пополз назад. На душе было пакостно.
По итогу первого контакта получалось вовсе уж кучеряво. Минус два паука; минус КШР‑500; минус шесть КШР‑400, которые двигались в одной куче с кадаврами и тоже попали под раздачу; минус пятнадцать организмов – кроме Сотникова еще и Одноглазый с южного крана троих сминусовал. Правда, целой осталась платформа – но тут уж не срослось так не срослось. ППК торчала теперь в глубине галереи за своими щитами, словно пробка в горлышке бутылки, топорщась стволами в цех. Хоть навесное с нее слегка облупили, тоже добро. В принципе, и Ставра тоже можно понять – ждали ее полностью открытой, то, что она попятится, никто предугадать не мог. И давить на него не стоит – боец и сам косяк понимает…
Кажется, противник взял оперативную паузу. По крайней мере, в южном коридоре, кроме платформы, больше ничего не шевелилось – камеры пулеметов, теперь вполне зрячие, движения не регистрировали. Впрочем, ждать наверняка недолго, перегруппируются и опять полезут. Установка у них одна – людишки должны безжалостно уничтожаться. Значит – ждем. Для второго наката тоже кое‑что припасено. А пока ждем – можно и помародерить…
Диспозиция теперь была простая – обойма сидела развернувшись фронтом к южному тоннелю, готовясь плотно встретить. Кто за колонной, кто на печку залез, кто на кране уселся, кто и вовсе под потолком, в переплетении труб… У каждого бойца по две‑три позиции припасено, причем на разных уровнях. А то и больше. Отстрелялся – сменил, отстрелялся – сменил. Каждый свои помнит и использует только их, больше ничьи. Тут все просто. Механизм позицию засекает, фиксирует у себя в мозгах – и спустя время, нужное для передачи данных, остальные железяки ее тоже знают. А единожды вскрытая позиция уже опасна, могут и для профилактики туда запулить, даже не наблюдая противника. Как раз тогда, когда предыдущий боец свалил – а ты прибежал и уселся. Вот и готова тушка. Ну его нахрен, так рисковать…
Словом, здесь Серега был спокоен. Куда больше его интересовало другое… Причем не просто интересовало, а нешуточно тревожило. Как платформа смогла обнаружить мины на потолке? У машин только два способа опознания – лазерный сканер и аппаратура обратно‑рассеянного излучения. Но лазерник, даже обрисовав контуры мины, не смог бы ее распознать – висит болванка и висит, поди знай, что там внутри. А сканер плотности не пробьет свинец и, значит, ВВ тоже не увидит. Как тогда? Неужели что‑то новое на вооружении появилось?..
Пока ждали второй контакт, провел короткую перекличку. Все спокойно, даже ранений нет, бойцы дисциплинированно ждут второй акт марлезонского балета. Случился, правда, один небольшой форс‑мажорчик – но уже был устранен. Самый мелкий член обоймы отличился. Ну да ладно, ему простительно – испугался, запаниковал.
– Перед самым подрывом – как дернет от меня! Только пятки засверкали. И в цех! – доложил Страшила, выйдя на командира. – Мы ушли‑то неглубоко, метров сто – и он эту сотку лучше всякого спринтера отмахал. Я его только на выходе успел ухватить.
– Чего это он? – удивился Серега.
– Выстрелы услышал, да и лязгало дай боже – как раз, кажись, техника в цех начала заходить. Испугался. Причем не за себя, а за Железного, – в наушнике было слышно, как Артем усмехается. – В общем, я ему сказал, что его разлюбезный дядька Дровосек паука снял. Живой‑здоровый, в засаде сидит. Успокоился, спит теперь.
– Ты внимательно за ним следи, – еще раз настропалил научника Сотников. – Он, оказывается, вон какой шустрый… Нам Железный голову снимет, если с пацаном что случится. Сначала тебе, а потом и мне заодно. Этот танк смирный‑смирный, но если в ярость придет – хрен остановишь.
– Слежу, – ухмыльнулся Мудрый и отключился.
Час ожидания пролетел как минута. Бездельничать не приходилось – то перекличка, то еще раз проверить‑перепроверить, все ли правильно продумал, то дозарядка, то за бойцами наблюдал, которые под руководством второго зама мародерить полезли… Потом на площадку, чуть слышно ступая по решетчатым металлическим ступенькам, поднялся Букаш. Принес долю командира – семерку патриков в ленте и немного медицины.
– Без эксцессов? – на всякий случай спросил Серега, хотя сам видел, что работали ребята аккуратно.
Гришка кивнул.
– Мы на открытое‑то пространство не лезли. Там часть дуболомов на выходе успели вправо уйти, за угол. Из галереи не видно, платформа не сечет. С них и поснимали. Паук, кстати, там же валяется…
– Да, Дровосек нормально сработал. Надо ему благодарность навесить. Я, честно сказать, обсракался самую малость… – кивнул Серега, принимая мешок. – Сколько тут?
– Немного. Я отсыпал, вдруг ты нужду испытываешь… Остальное под печку перенесли. Ц‑5, средний ряд.
Серега хмыкнул одобрительно. Там теперь богатство… И, кажись, нужно снова закладку делать – куда им полтонны семеры с собой тащить?
Развязав мешок, он сунул руку в его темное нутро и вытянул наружу кусок пулеметной ленты. Шестьдесят первый с шестьдесят вторым через одну. Неплохо – но и не вот прям восторг. Хотя, что еще от паука ожидать? Девяносто третий? Ноль да хрен повдоль, как говорит Знайка. Игольник только у кадавров встречается. Следом из мешка показалась медицина: бинты, турникет, адреналин, гемостатик… И то хорошо – медицины, как и патрона, всегда мало.
– Я мелким, помню, все не мог понять, зачем железякам медицина, – запихивая, меж тем, аптечку себе в рюкзак, пыхтел Гришка. – Помнишь, в садике еще поспорили? Ты говорил, что нет у них аптек – а я говорил, что есть. У меня прям яркое воспоминание, мы ж тогда в первый раз не подрались…
– Это я говорил, что есть! – улыбнулся Серега. Да, было дело. Тоже помнилось что‑то такое, хоть и без подробностей.
– Да не. Точно я, – запротестовал Букаш. – Мне отец рассказывал.
– Да это мне батя рассказывал! У тебя отец зубник, ему откуда знать?..
– Ладно, ладно… – примирительно буркнул Гришка. – Я, чессказать, не больно помню… У паука, кстати, ящик аптечный полон, все ячейки забиты.
Серега кивнул. Конечно полон. Где расходовать? Аптечка у механизма – это так, резерв. Все для тех же кадавров. Если бой, а организм свою уже пользовал – так есть у машины, которая рядом воюет. Забрал, замотался – и дальше. Но здесь, на мертвых горизонтах, боев не бывает. Потому и тратить некуда. Тем более паук – это не младшие пехотные классы, у которых самое необходимое. У паука аптечка расширенная, там много чего интересного…
– Вот и не понадобилась охота, – вспомнив давешний Гришкин вопрос, начал было Сотников. – Сейчас еще раз встретим, наколотим… – и вдруг, сбившись на полуслове, замолк: в восточной галерее, приглушенная расстоянием, гулко хлопнула сигналка.
В следующее мгновение, ухватив тележку с наваленным на ней железным хламом, он уже волок ее с южной стороны площадки на восточную. Гришка, мгновением позже сообразив, чего добивается командир, подключился – уперся плечом, навалился, поднажал… С визгом полося по ребристому металлу заклинившим колесом, телега встала на нужное место, прикрыв площадку со стороны восточной галереи. Так вот чего они ждали! Подмоги! Серега длинно выматерился – эх сраный ты командарм, бля, не допер сразу, зачем машинам пауза! Расположился тут, победителем себя почувствовал! Стратег хулев… Ну вот и дождался! С двух направлений!