Мир Дому. Трилогия (СИ)

Серега был не единственным, кто использовал семь-шестьдесят два НАТО – фактически это был штатный калибр обоймы. И АК-308 под него – наиболее распространен. Автомат неприхотлив, запчастей имелось до черта, а большое количество самого разнообразного обвеса позволяло настроить оружие под себя. Фактически он шел штатным автоматом обоймы. Из другого личного стрелкового – пулеметы комодов, АСВК и ВССК Одноглазого, SR-25[161] Знайки, HK417 Хенкеля, КОРД. А теперь еще и КПВ прибавился. И все же несмотря на распространенность калаша ПСО никогда не болело единообразием – это считалось злом. Да, может, взаимозаменяемость ЗИПа и хорошо; но совсем плохо, когда бойца принуждают использовать то, что ему неудобно. В ПСО основное – эффективность. А эффективно ты можешь использовать только свое, то, что удобно именно тебе. Унификация выражалась лишь в одном – в выборе патрона по обойме. Один-два основных калибра, и еще один для решения специальных задач. Этого достаточно. При этом калибры ниже семь-шестьдесят два почти не использовались: да, отдача у семерки выше; да, вес больше, а значит, меньше носимый боекомплект… однако против механизмов только бронебойная семерка гарантированно и работает. А еще Серега частенько поглядывал на такого монстра среди личного стрелкового, как .338LM – но это были только мечты. Во-первых – хрен найдешь такую винтовку. Во-вторых – переход на этот патрон означал полное изменение профиля работы: переучиваться, навыки менять, осваивать искусство снайпинга… в то время как его пулемет частенько играл важную скрипку в оркестре обоймы. Есть Одноглазый, есть Знайка – их вполне хватало. Теперь Точка прибавился. Потому .338 так и оставался для него недосягаем. Впрочем, того, что имелось на сегодняшний день, было вполне достаточно. Калашом можно разобрать любого кадавра или контрóллера четырехсотой серии; пятисотого с гарантией бил КОРД; тысячника и двухтонника укладывал четырнадцатый или РПГ – там, где нет возможности решить задачу своим оружием, подключится товарищ. Война – работа командная.
Закончили они уже за полночь, работая при свете двух настольных ламп – экономить топливный элемент смысла больше не было. Понадобится он теперь не скоро, а как вернутся – можно и новый со складов требовать. Героями же придут, не иначе. А героям можно и подправить немного хозбыт за счет общества… Гриша, покидав барахло в баул, ушел к себе, а Серега, посидев немного в кресле, улегся в кровать, оставив гореть лишь тусклый ночник в рабочей части комнаты.
Завтра в путь. Долгая дорога. Как в детстве, в сказках – за тридевять земель в тридесятое царство. Паутина, полная тайн, горизонты, полные открытий… тьма, в которой скрывается враг. Если задуматься и разобраться в себе – не община, а именно Джунгли были его настоящим домом. Именно там Серега чувствовал себя своим, понимал, что дышит полной грудью, живет на полную катушку. Внутри стен Периметра с некоторых пор он ощущал себя как-то… неуютно, что ли. Стесненно. Словно это было лишь временное его обиталище, всего лишь хранилище припасов и база отдыха – а настоящая жизнь с ее опасностями была в паутине. Дом держал только ответственностью, долгом – но хватка эта была цепкой. Намертво. Так уж воспитан. Серега гордился тем, что он – офицер ПСО, командир обоймы; лишь это занятие – войну и защиту мирного населения, гражданских – он считал достойным настоящего мужчины. И вот – община отпускала его. Пусть не навсегда, пусть с возвратом… но вернется ли он тем же, каким ушел?..
Да и вернется ли вообще? И Первая, и Вторая экспедиции свидетельствовали об обратном. Впрочем, думать о плохом не то что бы не хотелось – молодость и энергия, бившая ключом, просто не допускали такого варианта. Конечно, вернется! Тяжело будет, понятно… но разве не тяжелее было всем тем путешественникам и первооткрывателям, о которых он столько читал в детстве?.. Разве не тяжелее пришлось Первой и Второй? Разве не тяжелее было отцу? Так же в неизвестность шли. Но ведь не сдавались. То же самое предстояло и ему.
 
Вот интересно, а что батька чувствовал тогда? От семьи ведь уходил. Понятно, верил, что вернется, знал, что община о жене с сыном позаботится – но все же не каждый так сможет… Однако тут как Совет приказал. Родина сказала – надо, и боец ответил – есть. Найти бы его… Встретить, обнять, показать, каким стал. Его слова, сказанные при прощании, Сергей помнил всегда. Взял за основу. Может быть, и не всегда получалось следовать в точности – но он старался. И сейчас мог бы с уверенностью сказать, что добился результата именно благодаря им.
Что ж… авось и встретятся еще. И обнимутся. Надежда всегда умирает последней, а в Сереге, как оказалось, она и не умирала все эти годы. Теплилась затаенно, в самом уголке. И ожила окончательно после записи с диктофона. Если отец там, на пятидесятом – а надежда есть, ведь старик ясно дал это понять, – обязательно увидятся! Скорей бы!..
Зевнув так, что едва не разодрал пасть, Серега перевернулся на правый бок, засунул руки под свернутый валиком бушлат и закрыл глаза. На сон пятнадцать часов. Завтра выход, и нужно наспаться впрок, на несколько месяцев вперед. В следующий раз хрен знает когда получится.
И потому спать он намеревался долго и упорно.
 Эпилог 
 
– Здравия желаю, Владимир Иванович. Не спишь?
– А, Федор Сергеевич. Нет, рановато пока… Заходи, дорогой, заходи. Присаживайся.
– Ну что? Провожаем завтра?
– Так точно, провожаем. Все готово. Тянуть незачем.
– Каковы прогнозы? Как считаешь, дойдут?
– Да как тебе сказать… В Карбофосе-то я уверен, зверь мужик. Но с чем встретилась Первая и Вторая – мы не знаем. Кроме известных нам опасностей может быть и куча неизвестных…
– Конструктора имеешь ввиду?
– И его, и Крысолова, и всех остальных… а может, и чего похлеще. Ведь и про этих толком информации нет. Но у пацанов защита мощная, они на байках выросли, настороже будут. Да и Сергея я отдельно предупредил… Так что, хотя прогнозов я делать и не люблю – все же в нем уверен. К тому же, есть у Сотникова большое преимущество – путеводитель. Первая и Вторая шли вслепую, а Третья – по проложенной дороге пойдет.
– Да какая дорога… тропинка пунктиром.
– И тем не менее.
– Путеводитель, конечно, дело хорошее… и составлен удобоваримо… но неужели только на него надежда?
– А человеческий фактор? Ты, Сергеич, человеческий фактор не забывай! Командир обоймы замотивирован выше макушки. Задачу я двойную поставил: провести разведку на пятидесятом; и, если будет возможность, – до нулевого дойти. Часть информации открыл, как мы и решили – и это его будь здоров подхлестнет. А еще Серега отца надеется найти или хотя бы следы его. И Знайку не забывай – научник твой и вовсе будет тянуть как локомотив, а он на Сотникова большое влияние имеет. Друзья как-никак. Помножь это все на упертость Карбофоса – вполне можно надеяться на положительный результат. Я бы сказал, что у Третьей экспедиции шансов куда больше.
– Так вот оно что… Ты так ему и не сказал?!
– Нет. И незачем. Наша цель – дать обойме такой пинок, чтоб она до пятидесятого птичкой долетела. А то и до нулевого. Нельзя говорить. Здесь любой фактор в плюс пойдет, а тем более – этот…
– Это да, здесь не могу с тобой не согласиться… Что ж… будем надеяться. Дойдут, поглядят, что и как. И самое главное – вернутся! И если обстоятельства благоприятствуют… давно пора нам выбираться из этой преисподней.
 
– Еще лет двадцать назад пора…
– Вот уж это точно… Ладно. Не хочу, конечно, сглазить – но даже если Третья не вернется, хотя бы один вопрос мы положительно решим. Если проэкстраполировать накаты после Первой и Второй – то прийти в этот раз должно не меньше двадцати платформ. А то и к тридцати ближе. И с них такой запас для «Букета» появится – надолго хватит. Одно только меня гложет – выдержим ли? Готовиться надо, Владимир Иваныч…