Блок-шот. Дерзкий форвард (СИ)

— Мои родители развелись, потому что у мамы появился другой мужчина. — Василиса замолчала. Почему говорить о поведении матери было так стыдно? — Мне тогда исполнилось шестнадцать. Она настояла, чтобы я осталась с ней, хотя с папой у меня всегда были доверительные отношения. Папина дочка, — смущённо улыбнулась Василиса. — Отцу было сложно, но он отпустил, хотя прекрасно знал маму. С тех пор она сменила двух мужей, и с каждым разом они молодеют и молодеют.
Вася сосредоточенно смотрела на дорогу, словно собираясь с мыслями.
— Тот, с кем она встречается сейчас, лишь на несколько лет старше меня. Ему двадцать шесть. Пару последних раз я ловила на себе его взгляды. Странные. Поэтому чем меньше времени я провожу дома, тем мне спокойнее.
— Тогда почему ты не переедешь к отцу? — искренне негодовал Рустам, пытаясь определить, какое из переполнявших его чувств всё же было сильнее.
— Не так давно у него появилась новая семья. Алла и её четырёхлетний малыш. Она — хорошая женщина, но ко мне относится равнодушно. Открыто ничего не говорит, но я вижу, что моё присутствие в их доме её напрягает. Папа часто зовёт к себе — это его коттедж — но мне не хочется разрушать семью, потому что с ней он правда выглядит счастливым.
Василиса снова замолчала. Боль и обида оттого, что является пятым колесом, вновь зашевелились внутри.
— Когда мы познакомились с тобой на улице, ты показался мне похожим на папу: такой же лёгкий в общении и весёлый, — продолжила она. — Когда позже встретились в универе, я искренне расстроилась, что ты уже занят, ведь мозг усердно искал причину, как снова оказаться у отца, чтобы тебя увидеть.
Рустам наблюдал за ней со стороны, тепло улыбаясь. Было необычно слышать нечто подобное от девушки. От той, с которой встречался. Те, с кем общался до Анжелики, видели в нём самца с хорошим телом. Именно с ними оттачивал навыки поцелуев и чувственных ласк. Воронина ценила статус, возможно, юмор и, конечно же, внешность вкупе с тем, что скрывалось под одеждой. Благодаря ей получил богатый опыт общения в постели. Только позже понял, что их отношения больше походили на сделку: она давала тело, а ему нужно было учиться им пользоваться, и то, пока носил звание капитана «Скорпионов». Когда же пришла пора проверить искренность чувств…
— Значит, не с теми людьми общаешься!
— После того, как открылось, что ты и тот парень из клуба — один человек, после ночи в коттедже, после твоей реакции на видео, выложенное Дэном, после того, как ты смотрел на меня, касался… — Василиса улыбнулась. — Ты дал понять, что я правда нужна тебе. Тебе интересно не только моё тело, тебе интересна я сама. А потом всплыли те фотки…
Рустам нахмурился.
— Знаешь, что тогда было самое обидное? — Василиса свернула к своей калитке, к которой они успели подойти, и остановилась, посмотрев на парня: — Что ты меня обманул. Как мама обманывала папу. Лила слёзы, говорила, что любит, а потом снова обманывала. Когда отец принял решение подать на развод, не знаю, кого из них я ненавидела больше; а когда мама стала менять мужиков как перчатки, поняла, что он был прав. Удобство и любовь далеко не одно и то же.
Тишина.
— Никогда не обманывай меня, Рустам, ладно? — наконец прошептала Вася. — Единственное, о чём прошу. Если надоем, так и скажи. Пережить расставание будет проще, чем смириться с мыслью, что тобой просто пользовались.
Он коснулся её холодной щеки, нежно скользя по ней большим пальцем:
— Сложно просить не проецировать на себя поступки других людей, когда сам только этим и занимаешься. — Рустам почувствовал, как она накрыла своей рукой его руку. — Мне нужна ты, Вась: не твой статус или твоё тело. Нет, тело, конечно, тоже нужно, — поправился он, — но самое главное — это ты. Тел много, только то, что находится внутри… Я не про сердечки и желудочки сейчас говорю, если что.
— Я люблю тебя, Рустам, — перебила его Василиса, улыбнувшись.
Тишина. Действительно, слишком много слов, Рус! И не думая, что кто-то мог оказаться на улице, как в прошлый раз, он склонился к её губам: нежно, трепетно, со всей той любовью, которую испытывал.
 
— Мы использовали для этого уголки потемнее и поукромнее, вы же ищете самый яркий фонарь посреди улицы.
Дубль два — актёры те же! Тедеев прервал поцелуй. На губах, как и у Василисы, заиграла улыбка.
— Добрый вечер, Дмитрий Александрович, — повернулся он к мужчине на веранде.
— Привет, Рустам.
— Возвращаю в целости и сохранности.
— А вот это правильно. — Гущин встал и, спустившись со ступенек, вышел на улицу. — Звёзды звёздами, но красно солнышко должно ложиться спать там, где ему и положено.
— Папа!
— Хотя бы иногда.
Крепкое рукопожатие — и Дмитрий Александрович посмотрел на дочь:
— Что, ему снова пора?
— Нет, но для вечерних посиделок уже правда поздно, — Василиса быстро коснулась щеки Рустама губами и подошла к отцу.
— Так кто ж виноват, что вы бываете здесь только в ночи. — С этими словами он посмотрел на парня: — Следующая суббота, шесть часов. Семейный ужин. Форма одежды — пока не парадная. Моя жена любит хризантемы.
— Так точно, — улыбнулся Тедеев.
— В таком случае, не смею больше задерживать.
Рустам бросил быстрый взгляд на Василису, жестом показав, что позвонит и, попрощавшись с её отцом, не спеша двинулся к дому. Приглашение было очень к стати, другой вопрос — позволит ли физическое состояние? Хотя неважно! Главное, что ему дали возможность войти в семью, а всё остальное — по боку.
По боку и будет, дождись только завтрашнего вечера…
Рус прогнал мрачные мысли прочь. Когда вошёл во двор, заходить в коттедж не решился. Сколько он отсутствовал? Наверняка, не достаточно, чтобы те двое успели насладиться друг другом, но у них было явное преимущество — здоровые рёбра. Лицо озарила улыбка. Хоть у кого-то всё шло ровно и гладко.
Опустившись на скамейку, Рустам откинулся на спинку. Тишина осенней ночи завораживала. Тихо и спокойно. Тёмное небо было заполнено бесчисленными звёздами. Несколько из них, падая, оставили за собой длинный след, поспешно исчезающий в темноте. Победить — это было единственное желание, а насколько исполнимое — станет известно уже завтра.
Он закрыл глаза, ровно дыша. Завтра… Завтра часть проблем уйдёт, а новая часть добавится, но неизменной по-прежнему останется проблема по имени Чупрунов.
Вдох… Выдох…
Однако что бы тот ни делал, от Гущиной не откажется. Быть битым — пожалуйста. Оглядываться до конца учёбы — не вопрос. Любой вариант устроит, но Василиса так или иначе будет носить статус его девушки, несмотря ни на что… Правда, пока это был лишь второй насущный вопрос. Первым же оставалась предстоящая следующим вечером игра, победа или поражение в которой могли дорого стоить как «Разящим», так и «Отважным».
  
Глава 27. За секунду до…
 
И её впрямь ждали. Все без исключения: студенты, преподаватели, ректорат. Если бы велась статистика, она бы смело вошла в историю университета, как самая ожидаемая и обсуждаемая игра за последние несколько лет. Начало было запланировано на шесть часов вечера, однако уже к пяти — тридцати свободных мест в зале не осталось.
Рустам подъехал к университету, когда часы показывали половину шестого. Опаздывал, о чём говорила куча пропущенных от Тимофея и пара — от самого тренера, но это того стоило. После приличной дозы обезболивающего, чувствовал себя как новый. При спокойной ходьбе и лёгком беге боль была далёкая и терпимая, она практически не чувствовалась — а большего и не надо. По крайней мере, ближайшие пару часов. Даже если Дэн или Дёмин решат воспользоваться слабым местом, пробить оборону будет не так легко.
Когда приблизился к раздевалке, стены спортивного зала уже сотрясали громкие голоса болельщиков. Они громко кричали, скандируя фамилии и названия команд своих фаворитов.
— Рус, где тебя носит? — едва вошёл, встретил его с порога Тимофей. — Не бережёшь ты мои нервные клетки! На учёбе тебя нет, на звонки не отвечаешь. Я думаю о тебе больше, чем о твоей сестре. Переодевайся давай.