Собрание прозы в четырех томах

«Милой Нине Аловерт с наилучшими пожеланиями».
А внутрь вложил записку: «Книга — говно, следующая будет лучше».
И вот, следующая надпись — на сборнике рассказов «Представление». Она мне особенно дорога:
«Нине Аловерт, вернувшейся на родину без потерь».
К этому времени началась перестройка, и я в 1987 году съездила в Россию. Этот год, начиная с которого у «новых американцев» возобновились контакты с отечеством, положил как бы рубеж «второй», прожитой уже в Америке, жизни. Начался третий этап…
В далеком 1979 году, когда я впервые снимала Довлатова на квартире Ретивовой, Сергей (как он мне сам рассказывал позднее) обратился к своей — и нашей общей — знакомой: «А это еще кто?» — «Не обращай внимания, — сказала моя ближайшая подруга, — это такая нищая, бедная, ну, пусть себе снимает…» Довлатов сначала так и относился: «Ну, пусть себе…»
Но, кажется, именно мое упорное желание заниматься своим не приносящим доходов делом в конце концов вызвало его уважение. Что-то в этом роде. Как говорил кто-то из эмигрантов: «Если надо объяснять, то не надо объяснять». Может быть, самое трудное и самое важное в нашей уже долгой американской жизни было сохранить себя. Мне приятно, что Сергей Довлатов понял и признал это мое стремление.
К этому же — 1987-му — году относятся мои последние фотографии Довлатова. Больше я его не снимала.
Из сделанных мной портретов Сергей выделил тот, где он изображен во время выступления с микрофоном в руке. Этот снимок он вложил в оставшийся после него конверт с надписью: «Эти фотографии могут быть воспроизведены на обложках моих произведений, если таковые воспоследуют». А мне по-прежнему нравятся первые мои его снимки 1979 года…
Когда я видела Сережу последний раз, я только что опять прилетела из России. Я говорила ему, что его любят в Питере, что едва ли не в каждом доме, где я бывала, его цитируют наизусть.
«Я знаю, что я популярен, — сказал Довлатов. — Поздно».
Поздно — потому что все это нужно ему было тогда, в той далекой молодости, когда его не печатали, когда хотелось, так всем нам хотелось, печататься, быть известными и любимыми.
Что же оставалось теперь?
 
 
Выходит путник налегке,
 
Открылись скорбные ворота,
 
Где всех нас ожидает кто-то
 
С копьем и лилией в руке.
 
 
Это у меня сложилось 24 августа 1990 года.
Нью-Йорк, сентябрь 1994 г.
  
Библиографическая справка
 
Ни одного текста, опубликованного в СССР до 1978 г., Довлатов перепечатывать ни при каких обстоятельствах не позволял. В завещании специально оговорил запрет на публикацию каких бы то ни было его произведений, созданных им в СССР до эмиграции, а составителю настоящего издания писал 2 декабря 1988 г.: «Повсюду валяются мои давние рукописи, устаревшие, не стоящие внимания и пр. Самое дикое, если что-то из этого хлама просочится в печать, это много хуже всяческого непризнания». Так что «академическое» издание «Полного собрания сочинений» Сергея Довлатова — дело отдаленного будущего, если это отдаленное будущее такую потребность ощутит. Поэтому источником любых републикаций могут быть только книги или периодика, выходившие за рубежом и подготовленные к печати самим автором. Такими же каноническими источниками нужно считать и несколько изданий, вышедших после смерти писателя на родине, в том числе и несколько публикаций, подготовленных им еще при жизни. Особенную трудность представляет в этом смысле издание «Ремесла», точнее говоря, первой его части «Невидимая книга», так как авторские указания о внесении в нее некоторых изменений (касающиеся в основном упоминания реально существующих фамилий) Довлатов успел сделать лишь в устной форме и ни корректуры, ни сданной в набор рукописи не просмотрел. По поводу правомочности печатания текста, не заверенного официально авторской подписью, в печати выражены две противоположные точки зрения (см. полемику в петербургской газете «Литератор»: № 1 и 4 за 1992 г.). Мы считаем нужным придерживаться последней воли писателя, хотя бы она и была высказана лишь устно, в беседе.
 
Тем не менее интерес современников к сочинениям прозаика в последние годы стабильно высок, и мы включили в «Малоизвестного Довлатова» разделы — «Две сентиментальные истории» и «Из ранней прозы», — составленные из произведений, возникших в бытность писателя на родине. Но и здесь не уклонились от прямых указаний автора «…допускать к печати либо что-то из моих книжек, либо то, что получено от меня лично, выправлено и подготовлено мной самим» (цитированное письмо). Все включенные в эти два раздела ранние произведения Довлатова заново переписаны или отредактированы им и опубликованы в русской зарубежной периодике. В художественном отношении некоторые из ранних вещей Довлатова, например рассказ «Дорога в новую квартиру», не уступают произведениям эмигрантского периода. Их отнесение к «ранней прозе» означает лишь, что избранные в данном случае прозаиком коллизии были им уже использованы до 1978 г.
Известную трудность представляет собой также публикация эпистолярного наследия Довлатова. Запрета на него в завещании не содержится, и, кроме того, известно признание писателя: «Я, наверное, единственный автор, который пишет письма с б`ольшим удовольствием, чем рассказы». В его письмах душевная открытость, доверительность признаний сочетаются с беспощадным остроумием — часто по отношению к близким ему самому и достойным людям. В тех случаях, когда несдержанная яркость характеристик слишком задевает людей довлатовского круга, мы сделали в письмах небольшие купюры или заменили имена и фамилии инициалами — с согласия наследников и адресатов.
Список книг Сергея Довлатова, вышедших на русском языке при его прямом или косвенном участии:
Невидимая книга. — Ann Arbor: Ардис, 1977.
Соло на ундервуде: Записные книжки. — Париж: Третья волна, 1980.
Компромисс. — Нью Йорк: Серебряный век, 1981.
Зона: Записки надзирателя. — Ann Arbor: Эрмитаж, 1982.
Заповедник. — Ann Arbor: Эрмитаж, 1983.
Марш одиноких. — Holyoke: New England Publishing Co, 1983.
Наши. — Ann Arbor: Ардис, 1983.
Соло на ундервуде: Записные книжки. — 2-е изд., доп. — Holyoke: New England Publishing Co, 1983.
Демарш энтузиастов (соавт. В. Бахчанян, Н. Сагаловский). — Париж: Синтаксис, 1985.
Ремесло: Повесть в двух частях, — Ann Arbor: Ардис, 1985.
Иностранка. — New York: Russica Publishers, 1986.
Чемодан. — Tenafly: Hermitage Publishers, 1986.
Представление. — New York: Russica Publishers, 1987.
Марианна Волкова. Текст Сергея Довлатова. Не только Бродский: Русская культура в портретах и анекдотах. — New York: Слово — Word Publishing House, 1990.
Записные книжки. — Там же, 1990.
Филиал. — Там же, 1990.
Заповедник. — Л.: Васильевский остров, 1990.
Зона; Компромисс; Заповедник. — М.: ПИК, 1991.
Ремесло; Наши. — Л.; Таллин: Домашняя библиотека «Звезды», б. г. (1991).
Рассказы. — М.: Ренессанс, 1991.
Чемодан. — М.: Московский рабочий, 1991.
В настоящее собрание, благодаря любезному содействию Елены и Катерины Довлатовых, в тексты внесена правка; учтены авторские изменения и пометы на полях довлатовских публикаций, хранящихся в семейном архиве. Исходные тексты печатались по следующим изданиям:
Том 1:
Зона: Зона; Компромисс; Заповедник. — М., 1991. Компромисс. — Там же. Заповедник: Заповедник. — Л., 1990.
Том 2:
Ремесло (с поправками): Ремесло; Наши. — Л.; Таллин, 1991.
Наши. — Там же.
Чемодан: Чемодан. — Tenafly: Hermitage Publishers, 1986.
Виноград. — New York: Слово — Word. 1991. № 9 (доп. изд.). Авторская машинопись с правкой из домашнего архива Сергея Довлатова в Нью-Йорке.