Собрание прозы в четырех томах

Наш босс пришел в редакцию и говорит:
— Вы расходуете уйму фотобумаги. Она дорогая. Можно делать фото на обычном картоне?
Генис изумился:
— Как?
— Очень просто.
— Но ведь там же специальные химические процессы! Эмульсионный слой и так далее…
Босс говорит:
— Ну хорошо, попробовать-то можно?
Как-то Сашу Гениса обсчитали в бухгалтерии русскоязычной нью-йоркской газеты. Долларов на пятнадцать. Генис пошел выяснять недоразумение. Обратился к главному редактору. Тот укоризненно произнес:
— Ну что для вас пятнадцать долларов?.. А для нашей корпорации это солидные деньги.
Генис от потрясения извинился.
Генис и злодейство — две вещи несовместные!
Загадочный религиозный деятель Лемкус говорил:
— Вы, Сергей, постоянно шутите надо мной. Высмеиваете мою религиозную и общественную деятельность. А вот незнакомые люди полностью мне доверяют.
Загадочный религиозный деятель Лемкус был еще и писателем. Как-то он написал:
«Розовый утренний закат напоминал грудь молоденькой девушки».
Говорю ему:
— Гриша, опомнитесь. Какой же закат по утрам?!
— Разве это важно? — откликнулся Лемкус.
Лемкус написал:
«Вдоль дороги росли кусты барышника…»
И еще:
«Он нахлобучил изящное соломенное канапе…»
У того же Лемкуса в одной заметке было сказано:
«Как замечательно говорил Иисус Христос — возлюби ближнего своего!»
Похвалил талантливого автора.
Знакомый режиссер поставил спектакль в Нью-Йорке. Если не ошибаюсь, «Сирано де Бержерак». Очень гордился своим достижением.
Я спросил Изю Шапиро:
— Ты видел этот спектакль? Много было народу?
Изя ответил:
— Сначала было мало. Пришли мы с женой, стало вдвое больше.
Изя Шапиро часто ездил в командировки по Америке. Оказавшись в незнакомом городе, первым делом искал телефонную книгу. Узнавал, сколько людей по фамилии Шапиро живет в этом городе. Если таковых было много, город Изе нравился. Если мало, Изю охватывала тревога.
В одном техасском городке, представляясь хозяину фирмы, Изя Шапиро сказал:
— Я — Израиль Шапиро!
— Что это значит? — удивился хозяин.
Братьев Шапиро пригласили на ужин ветхозаветные армянские соседи. Все было очень чинно. Разговоры по большей части шли о величии армянской нации. О драматической истории армянского народа.
Наконец хозяйка спросила:
— Не желаете ли по чашечке кофе?
Соломон Шапиро, желая быть изысканным, уточнил:
— Кофе по-турецки?
У хозяев вытянулись физиономии.
Изя Шапиро сказал про мою жену, возившуюся на кухне:
— «И все-таки она вертится!..»
Звонит приятель Изе Шапиро:
— Слушай! У меня родился сын. Придумай имя — скромное, короткое, распространенное и запоминающееся.
Изя посоветовал:
— Назови его — Рекс.
Нью-Йорк. Магазин западногерманского кухонного и бытового оборудования. Продавщица с заметным немецким акцентом говорит моему другу Изе Шапиро:
— Рекомендую вот эти «гэс овенс» (газовые печки). В Мюнхене производятся отличные газовые печи.
— Знаю, слышал, — с невеселой улыбкой отозвался Изя Шапиро.
Мать говорила про величественного и одновременно беззащитного Леву Халифа:
«Даже не верится, что еврей».
Лев Халиф — помесь тореадора с быком.
Одна знакомая поехала на дачу к Вознесенским. Было это в середине зимы. Жена Вознесенского, Зоя, встретила ее очень радушно. Хозяин не появлялся.
— Где же Андрей?
— Сидит в чулане. В дубленке на голое тело.
— С чего это вдруг?
— Из чулана вид хороший на дорогу. А к нам должны приехать западные журналисты. Андрюша и решил: как появится машина — дубленку в сторону! Выбежит на задний двор и будет обсыпаться снегом. Журналисты увидят — русский медведь купается в снегу. Колоритно и впечатляюще! Андрюша их заметит, смутится. Затем, прикрывая срам, убежит. А статьи в западных газетах будут начинаться так:
 
«Гениального русского поэта мы застали купающимся в снегу…»
Может, они даже сфотографируют его. Представляешь — бежит Андрюша с голым задом, а кругом российские снега.
Какой-то американский литературный клуб пригласил Андрея Вознесенского. Тот читал стихи. Затем говорил о перестройке. Предваряя чуть ли не каждое стихотворение, указывал:
«Тут упоминается мой друг Аллен Гинзберг, который присутствует в этом зале!»
Или:
«Тут упоминается Артур Миллер, который здесь присутствует!»
Или:
«Тут упоминается Норман Мейлер, который сидит в задних рядах!»
Кончились стихи. Начался серьезный политический разговор. Вознесенский предложил — спрашивайте. Задавайте вопросы.
Все молчат. Вопросов не задают.
Тот снова предлагает — задавайте вопросы. Тишина. Наконец поднимается бледный американский юноша. Вознесенский с готовностью к нему поворачивается:
— Прошу вас. Задавайте любые, самые острые вопросы. Я вам отвечу честно, смело и подробно.
Юноша поправил очки и тихо спросил:
— Простите, где именно сидит Норман Мейлер?
Приехал из Германии Войнович. Поселился в гостинице на Бродвее. Понадобилось ему сделать копии. Зашли они с женой в специальную контору. Протянули копировщику несколько страниц. Тот спрашивает:
— Ван оф ич? (Каждую по одной?)
Войнович говорит жене:
— Ирка, ты слышала? Он спросил: «Войнович?» Он меня узнал! Ты представляешь? Вот это популярность!
Молодой Андрей Седых употребил в газетной корреспонденции такой оборот:
«…Из храма вынесли огромный ПОРТРЕТ богородицы…»
Андрей Седых при встрече интересовался:
— Скажите, как поживает ваша жена? Она всегда такая бледная. Мы все за нее так переживаем. Как она?
Я отвечал:
— С тех пор, как вы ее уволили, она живет нормально.
Заболел старый писатель Родион Березов. Перенес тяжелую операцию. В русскоязычной газете появилось сообщение на эту тему. Заметка называлась:
«Состояние Родиона Березова».
Там же появилась информация:
«Случай на углу Бродвея и Четырнадцатой. Шестилетняя девочка, ехавшая на велосипеде, СВАЛИЛАСЬ под мчавшийся автобус…»
В заметке чувствуется некоторое удовлетворение.
В той же газете:
«На юге Франции разбился пассажирский самолет. К СЧАСТЬЮ, из трехсот человек, летевших этим рейсом, погибло двенадцать!»
Заголовок в той же газете: «Забастовка собаки».
Рекламное объявление там же:
«За небольшие деньги имеете самое лучшее: аборт, противозачаточные таблетки, установление внематочной беременности!»
Траурное извещение:
«ПРЕЖДЕВРЕМЕННАЯ кончина Гарри Либмана».
Знаменитый артист Борис Сичкин жил в русской гостинице «Пайн» около Монтиселло. Как-то мы встретились на берегу озера. Я сказал:
— Мы с женой хотели бы к вам заехать.
— Отлично. Когда?
— Сегодня вечером. Только как мы вас найдем?
— Что значит — как вы меня найдете? В чем проблема?
— Да ведь отель, — говорю, — большой.
Сичкин еще больше поразился:
— Это как прийти в Мавзолей и спросить: «Где здесь находится Владимир Ильич Ленин?»