Змеям слова не давали, или Попаданка на тропе еды (СИ)

— Я вижу, — говорю, а сама вздыхаю.
Вот тебе и принц на белом коне. Мне показалось, или у него вокруг рта жир? Он точно знает, куда надо доносить еду?
— Ну зато омлет с беконом ему понравился, — пытаюсь найти хоть что-то хорошее.
— Еще бы не понравилось! — Зина снова вставила свои пять копеек, похрустывая найденным огурцом, громко причмокивая.
От этих звуков мой живот глухо заурчал, подсказывая хозяйке, что ей тоже не мешало бы подкрепиться. Такая вот жизнь у поваров. Всё другим, всё другим. Уши белки тут же поймали волну и настроились на игру моего кишечника.
— Тебе худеть надо! — тут же не остается она в стороне и взмахивает в мою сторону свободной лапой. — Ты вон… И так уже крепенькая.
Я возмущенно шикнула на белку и, отобрав у нее огурец, стала хрустеть им сама. Та только рот открыла от такой наглости с моей стороны. Не привыкла, чтобы кто-то примерял на себя ее роль вредины. Но, несмотря на оскорбления, она, черт возьми, права! Диета мне не помешает.
— Отнеси, Тиль, — подаю оладушки на тарелке пацану, который уже и сам исходит слюнями, мне даже жалко его становится, так что, пока он относит еду посетителю, быстренько накрываю ему на стол.
А себе решила сделать легкий салат, на скорую руку сварила пару яиц и с тоской стала провожать каждый кусочек бекона, который отдала на растерзание двум соратникам. В какой-то момент Тиль внезапно исчез, а затем прибежал и выпалил:
— Вас зовут, госпожа! — легкая паника в голосе настораживает, так что, сглотнув, с опаской выхожу.
Мужчина сидит, откинувшись на спинку стула, и с тоской поглядывает на пустые тарелки.
— Леди, — улыбнулся, когда увидел меня, даже привстал и подошел вплотную, отчего мое сердечко забилось чаще.
— Звали? — сипло произношу, чувствуя себя странно.
Флюиды он распускает, что ли? Никогда себя таким киселем не ощущала.
— Грех не воздать должное такой прекрасной хозяйке, — делает паузу, цапает мою руку и целует тыльную сторону ладони, заставляя меня покраснеть. — Такую и к себе в дом привести не стыдно.
А вот эти слова заставляют меня задыхаться от непонимания. Это что, намек какой-то? А ну, Ленка, соберись! Нечего тут перед всякими ловеласами кокетничать!
— Это моя работа, — поджимаю губы и как могу суровее осекаю его.
Он даже на секунду растерялся, будто не ожидал от меня отпора его харизме. Но затем быстренько взял себя в руки и продолжил гнуть свое.
— Не стоит преуменьшать свои заслуги, леди, — изгибает губы, привлекая к ним мое внимание. — Я много где бывал. Знаете ли, даже при императорском дворе нагов доводилось ужинать. Так что ваша готовка выше всяческих похвал, уж поверьте знатоку.
И тут не понимаю, то ли это был комплимент мне, то ли бравада, что он вхож в правящие круги. Загадка…
— Плата на столе, а в качестве особой благодарности, — шепчет мне в ухо, уж слишком сильно прижимаясь ко мне, а затем в моих руках оказывается что-то круглое. — Поверьте, мы еще увидимся. И не раз...
Мужчина, напоследок окинув меня многообещающим взором, идет в сторону выхода, я же задумчиво гляжу на кулон. И отчего-то тревожно мне при виде него, словно я держу в руках змею. Но додумать не успеваю, в этот момент захлопывается дверь.
— Вот это да-а-а, — сразу же после его ухода выбегают со скоростью света из кухни Зинка и Тиль, ахают при виде горстки золотых монет.
— Ц, ц, ц, — одобрительно цокаю, глядя на спасительное золото.
Даже по моим дилетантским меркам, да и с учетом того, что цены им я не знаю, но при виде ослепительного блеска глаз Тиля понимаю, что это целое состояние. Что ж, ежели каждый тут у нас будет столько оставлять, заживем. С моей-то стряпней. Так что, забыв про этот злосчастный кулон, запихиваю его в карман передника и оглядываю фронт будущих работ. Так! Составить меню и обязательно попробовать рецепты на печи, чтобы если что не проколоться.
— А ну цыц! — даю ладошкой по лапе обнаглевшей Зинке, вдруг вздумавшей утащить две золотые монетки.
А пока она все тут не раздербанила, быстренько собираю все в карман, как тут раздается стук в дверь, заставляя меня нервно дернуться. Мы втроем переглядываемся и с опаской смотрим на вход.
 
— Может, мужик еще блестяшек принес? — наивно предположила Зинка, у которой я отвоевывала каждую монетку из стопки.
Вот только правильно я сказала, что наивно, ведь это был совсем не тот красавчик. А после произошло то, что изменило всю мою жизнь.
  
Глава 5
 
Раздается очередной короткий стук в дверь. Напрягаюсь, вспомнив неприятного дядьку, который, как бы это ни выглядело подозрительно, с того самого первого раза, когда пытался заниматься бессовестным рэкетом, так и не появлялся еще. И это странно, так как мы, по его мнению, до сих пор должны ему те самые пять золотых, о которых еще даже не успели поговорить с Тилем.
Мальчишка в этот момент тоже напрягается и весь аж подбирается, смотрит на меня при этом испуганным взглядом. Видимо, не только у меня одной уже рефлекс на звонки выработался. Я-то ладно, у меня это еще с земляной, ой, земной жизни осталось, а он-то такой юный…
Только я собираюсь выдвинуться вперед и разобраться с гостем, как вдруг пацан выпячивает грудь колесом, напрягает руки и хмурит лицо. У белки от этого аж смешок вырывается, хотя для него это звучит, наверное, как обычное животное кряхтение. Хотя вон как подозрительно смотрит на Зинку, та аж подпрыгнула и ускакала на мою шею, прячась за почти высохнувшей шевелюрой. Я же очень хорошо понимаю причину ее смеха. Тиль, походу, возомнил себя чуть ль не главным, учитывая мою якобы амнезию. Впрочем, мне это пока что на руку, так что я еле заметно киваю и зыркаю предупреждающим взглядом из-под насупленных бровей на белку.
— Пойду, проверю, кто пришел, госпожа, — отвечает Тиль и идет в сторону закрытых за недавним посетителем дверей.
Я же морщусь, вспомнив, что так и не начала его приучать к тому, чтобы обращался ко мне на ты. Осторожно ступаю следом, белка же возвращается на прежнее место, пытаясь удобнее пристроить свою пятую пушистую точку на моем уже отбитом от ее веса плече.
— Ауч, — вырывается у меня, когда белка с силой тянет мой локон, отчего у меня неприятно болит голова, но больше я ничего не говорю.
Уж больно сильно меня одолевает любопытство и предвкушение полного фиаско этого гада лорда Девина, которого ожидает ух какой неприятный сюрприз в моем лице.
— Нашем, — поправляет недовольно мои мысли белка, но я лишь одобрительно хмыкаю.
Пока парень открывает засовы, я встаю так, чтобы меня не было видно, но при этом нам с белкой открывался хороший и полномасштабный обзор на то, что происходит возле входа двери. Первое, что меня удивляет, так это то, что Тиль даже не спрашивает, кто стоит по ту сторону, а тут же открывает кому-то дверь.
— Во пацан дает, тут что, домушников нет? Надо леща ему надавать. А то ишь, всяким разбойникам дверь открывает почем зря, — бурчит белка, смешно растопырив лапку и потрясая ей в воздухе.
У меня вырывается смешок.
— Это ресторан. Какие еще домушники? — говорю в ответ, а у самой возникает дельная мысль.
А ведь Зинка-то права. Нам у входа в таверну ведь охранник нужен. Как его там, во, вышибала требуется. Это ведь сейчас у нас нечего взять, а как только раскрутимся, повадятся всякие побродяжки возле нас околачиваться. Да и потом, если мы захотим сдавать за умеренную плату комнаты постояльцам, нам определенно нужен какой-никакой, но крепкий мужичонка в качестве охраны, иначе беды не миновать. Я, конечно, в людях неплохо разбираюсь, но чем черт не шутит, кто их, этих нелюдей, разберет. Да и мало ли какой маньяк забредет, тут уж никакое знание психологии не спасет. Нет, охрану наймем первым делом, как появится золотишко.
— А я тебе чем не вышибала? — набычивается белка, притопывая на моем плече, а затем, видимо, чтобы продемонстрировать мне чудеса своих навыков, начинает боксировать своими мелкими лапами в воздухе.