За это я тебя и ненавижу (СИ)

— Ань!
Я упустила момент, когда оказалась в объятиях Лукьянова. Все в мыслях перемешалось, какая-то каша из обрывков воспоминаний, бессвязные сюжеты.
Выходные на озере, первый приезд Егора вместе с его компаньоном на предприятие, Вера, многолетняя вражда Лукьянова и Ильи.
Я старалась дышать ровнее, успокоиться. Мысли начали складываться в какую-то цепочку, из которой совершенно точно выпало звено. Именно это выпавшее звено и не давало мне окончательно сдаться, я цеплялась за него с каждой секундой все крепче.
Вот так просто? Егор решил сдаться так просто? Сам принес на блюдечке необходимые бумаги? Ко мне домой?
Он решил сдаться или…
— Аня? — от голоса за спиной я моментально распахнула глаза.
Распахнула и оценила ситуацию. В то время, пока я мысленно то падала в ад, то вырывалась оттуда, Лукьянов не терял времени даром. Наши объятия меньше всего напоминали дружеские. Я попробовала высвободиться, однако это оказалось не так просто, пришлось посмотреть Егору в глаза.
Именно в этот момент я и поняла все. Невозможно не понять, что тебя использовали, когда ловишь такой взгляд.
— Что здесь происходит? — Илья задал второй вопрос.
На этот раз мне удалось высвободиться и посмотреть на него.
Уставший, смотрит удивленно, совершенно не понимая, почему стал свидетелем такой картины. А я осознаю, что бы я сейчас не сказала, босс меня не услышит, поэтому тупо пялюсь на букет в его руках, время от времени переводя взгляд на Егора.
Вот кто выглядит победителем. Вот оно — недостающее звено. Когда я полагала, что на кону стоит завод, ставки уже успели поменяться.
— Что ж, пожалуй, поеду. Самолет скоро. — как ни в чем не бывало говорит Лукьянов, хотя на самом деле не собирается пока покидать место представления. — Бумаги по заводу передал твоей милейшей помощнице.
Он специально говорит так, провоцирует Илью, взгляд которого стал холодным, колючим. Я даже слово вставить теперь боюсь. Боюсь, да и не знаю, что говорить. Я абсолютно запуталась, уже не понимаю, где правда, а где ложь. Кто прав? Где заканчивается соревнование и начинается жизнь? Или для них вся жизнь — соревнование?
Я только сейчас могу осознать, насколько далеко зашла их игра.
Егор воспользовался мной, а чем пользовался Илья? Насколько далек от реального тот образ мужчины, который сложился у меня в голове?
— Что за документы? — начальник смотрит на папку, которую я продолжаю сжимать в руках.
— Результаты твоей успешной проверки. Поздравляю, кстати. — Егор делает паузу и смотрит на меня. Слишком откровенно смотрит. — В заводе я теперь совершенно не заинтересован.
Вот он, тот момент, которого Лукьянов ждал. Я знаю, что будет дальше, даже не смотря на Илью понимаю, чувствую, однако все-таки вновь заглядываю в его глаза и спотыкаюсь о равнодушие.
Он переводит взгляд с Егора на меня, а потом спрашивает:
— Ты спала с ним?
Я не хочу отвечать ему. Не хочу, потому что до сих пор не понимаю, имеет ли он вообще право задавать такие вопросы.
— Ты спала с ним. — во второй раз это даже не звучит как вопрос. Утверждение.
Илья свободной рукой взлохмачивает волосы, потом качает головой и совсем невесело усмехается. Кажется, он хочет сказать еще что-то, но только не делает этого. Молча разворачивается и уходит, оставив букет прямо на перилах.
Егор открывает рот лишь тогда, когда начальник скрывается из поля зрения. Кричит вдогонку:
— Два-ноль, Илюшка.
А через пару секунд раздается хлопок подъездной двери, и наступает тишина.
Эта тишина отрезвляет. Я даже думать могу здраво. Практически здраво.
Я по-прежнему не понимаю, во что нужно верить, однако нет никаких сомнений в том, что в этой партии я была пешкой. Лукьянов специально настолько раскачал мое эмоциональное состояние, что я не смогла вставить и слова, стояла, как кукла, и лишь глазами хлопала. Я уже не сомневалась в том, что приезд Веры — его рук дело.
Злость накатила внезапно. Я посмотрела на Егора, который улыбался, и словно что-то щелкнуло в голове. Я не собиралась кричать, устраивать скандал, нет. В голове лишь четкие мысли и злость, они даже не смешиваются.
 
Я кладу папку на тумбочку в коридоре и вновь выхожу на площадку, где меня ждет ухмыляющийся Лукьянов. От меня он тоже хочет реакции.
— Прости. Ничего личного. — провоцирует.
В этот момент мне почему-то вспомнился эпизод из детства. Мы с родителями сидели на кухне, и они с энтузиазмом обсуждали, в какую секцию стоит меня отдать. Мама настаивала на бальных танцах, а вот папа мечтал отдать меня на бокс, этой идеей он вызывал мамин смех, однако, не обращая на него никакого внимания, продолжал серьезно уверять ее. «Да у Анюты рука тяжелющая. Как треснет кого-нибудь… У-у-у-ух!».
Папа-папа, как я хочу, чтобы ты оказался прав.
Я не знаю, как так вышло, я собиралась ограничиться пощечиной, однако в последний момент пальцы сами сжались в кулак, который впечатался Егору прямо в нос.
Костяшки теперь болят ужасно, однако Лукьянову явно хуже. Он согнулся и застонал.
Наверное, желаемый эффект достигнут. По крайней мере, злость понемногу начинает отступать.
— Ничего личного. — говорю тем же тоном, что и Егор с минуту назад.
А затем, пока мужчина морщится, держась за нос, от греха подальше возвращаюсь в квартиру и закрываю дверь.
В отличие от него, я извиняться не собираюсь.
Не давать эмоциям взять верх было очень сложно. Как бы я не старалась себя убедить, что в этой жизни я готова практически ко всему, оказалось, что это неправда. Куда проще было существовать в своем маленьком мирке, создавая имитацию нормальной жизни, нежели по самое не могу влезть в настоящий круговорот лжи и интриг.
Кому верить?! Как быть дальше? Как сегодняшнюю ночь пережить?!
Хотелось стереть из головы размышления о произошедшем, заставить себя думать о чем-то другом, однако мысли раз за разом возвращались к приезду Веры, появлению Егора и сцене на лестничной площадке.
Раз за разом я прокручивала в голове приход Ильи, и каждый из этих раз я словно обо что-то спотыкалась, уж слишком странным было его поведение для человека, к которому в гости приехала беременная жена.
Отчасти я понимала, почему он не стал устраивать сцен. Учитывая годы их соперничества с Лукьяновым, достаточно было одного моего молчания, а дальше мозг уже сам додумает остальные детали.
Еще папка эта с документами… Как все удачно!
Вспомнив о Егоре и его поступке, вновь накатила злость. Надо было сильнее бить, да и не только по лицу. С радостью бы повторила, даже несмотря на то, что боль в костяшках пальцев даже не думала стихать.
Представляю, какого мнения обо мне теперь был Илья. Думает, наверное, что моя озабоченность этим заводом вообще все мыслимые и немыслимые пределы переросла. А что, спать со всеми, кто под руку попадется, нормальный такой вариант для того, чтобы производство не пострадало.
От бешенства не выдержала и пнула ни в чем не повинное кресло, моментально скривившись от боли. Отлично, теперь помимо руки у меня еще и нога болит. Класс!
Хотя сам Илья как будто лучше. Да я тогда даже не была с ним знакома! Где в этой ситуации моя вина?!
Побаиваясь, что в следующий приступ гнева я и головой приложиться к стене могу, от греха подальше села. Так все-таки безопасней.
Устроилась на диване, прикрыла глаза и вновь погрузилась в воспоминания. Не вяжется, что-то совершенно точно не вяжется. Почему он появился на пороге моей квартиры вместо того, чтобы проводить время с Верой? Почему смотрел на меня так, как будто это я и только лишь я во всем виновата?
Конечно, можно предположить, что Илья был очень хорошим актером. А что, я уже успела убедиться в том, какой Лукьянов отборный мудак, почему я вдруг решила, что мой начальник лучше?
Очень удобно воспользоваться сложившейся ситуацией и выставить меня крайней, не вдаваясь в детали. И не нужны уже никакие отмазки, не требуется придумывать, почему нам нужно расстаться. Все крайне удобно.